Сара Блейк – Волконские. Первые русские аристократы (страница 3)
Владимир снова оказался в городе своего детства, где начинал свою жизнь его отец, где потом княжил его младший брат — в Переяславле, на краю Половецкой степи.
Двадцатилетний переяславский период жизни Владимира Мономаха (1094–1113 годы) характеризуется двумя чертами: во-первых, это активная, наступательная борьба с половцами, рвавшимися на Русь через Переяславское княжество, а во-вторых, попытка склонить на свою сторону киевское боярство, распоряжавшееся в известной мере великим княжением.
Борьба с половцами, которую Мономах неизбежно должен был вести как владетель пограничного княжества, в глазах современников всегда выглядела как общерусское дело, как защита всей Руси. Мономах был сторонником решительных ударов, разгрома степняков и походов вглубь степей.
Первая победа была одержана за Сулой сразу же по вокняжении в Переяславле. Затем, в 1095 году, Владимир, разорвав недолгий мир с половцами, убил половецкого посла Итларя в Переяславле и принял участие в большом походе на половецкие «вежи», где взяли много пленных, коней и верблюдов. На следующий год у Зарубинского брода на Днепре дружины Владимира разбили половцев и убили хана Ту-горкана. Обо всем этом народ сложил былины, где в Тугарине Змеевиче легко узнать Тугор-кана, а в Идолище Поганом — Итларя.
Независимо от личных мотивов Владимира Мономаха, победоносные походы на половцев принесли ему широкую славу хорошего организатора и блестящего полководца.
Менее успешно, но с такой же энергией вел Мономах свои княжеские дела. Его соперниками были: во-первых, Святополк Киевский, а во-вторых, Давыд и Олег Черниговские. На перепутье между ними, посередине хорошо известной ему дороги из Чернигова в Киев, Владимир построил крепость Остерский Городец, очевидно для того, чтобы затруднить связи своих соперников. В составе домена Мономаха оказались Смоленск и Ростов, куда он часто наезжал, наведя порядок на юге. Черниговское княжество было почти со всех сторон окружено его владениями, и в 1096 году Владимир выгнал Олега из Чернигова и пытался организовать княжеский съезд, который осудил бы «Гориславича» за приведение «поганых» на русские земли.
Съезд удалось собрать только к концу 1097 года, и, очевидно, соотношение сил было таково, что Мономах не мог диктовать свою волю: съезд собрался не в Киеве, а в вотчине Олега, древнем Любече, куда Мономаху было, наверное, не очень приятно приезжать.
Можно думать, что Владимир Мономах позаботился о создании специальных документов, которые должны были расположить мнение влиятельных феодальных сфер в его пользу: сам написал «письмо к Олегу», явно рассчитанное на оповещение широкого круга лиц. К этому времени была закончена часть личной летописи Мономаха, обрисовывающая его как неутомимого воителя половцев, несправедливо обиженного Олегом. К этому же времени относится и летопись киево-печорского игумена Ивана, рисующая с боярских позиций отрицательными красками великого князя Святополка. Святополк выслал Ивана в Туров, а Мономах, ища союза с Киевским боярством, за него заступился.
Шестидесятилетний Владимир Всеволодович Мономах стал великим князем. Новое законодательство, как мы видели, облегчало положение должников, в частности закупов. Но, кроме того, «Устав Мономаха» регулировал и ряд вопросов, интересующих купечество: предусматривались интересы внешней торговли — давались льготы купцам, потерявшим товары при кораблекрушении, на войне или в пожаре, иноземные купцы получали преимущественное право при ликвидации товаров несостоятельного должника.
Князья других ветвей были настоящими вассалами Владимира II Мономаха: Давыд Черниговский и его племянник Всеволод Ольгович покорно ходили в походы под водительством великого князя, который до 70 лет сохранил способность лично возглавлять войска.
Владимир Мономах тем и представляет для нас интерес, что всю свою неукротимую энергию, ум и несомненный талант полководца употребил на сплочение рассыпавшихся частей Руси и организацию отпора половцам. Другое дело, что он лично как переяславский князь был непосредственно заинтересован в ограждении своих владений от половецкого разорения, но объективно его политика наступления на степь была важна для всей Руси. Объединяя в своих руках Переяславль, Смоленск и Ростов и чуть ли не ежегодно объезжая их, делая путь по 2400 километров, он заботился о своих данях и продажах. Объективно это укрепляло связь нескольких крупных областей Руси и вовлекало их в решение общерусских задач.
Время великого княжения Мономаха (1113–1125 годы) завершает напряженный двадцатилетний период борьбы с половцами, после чего единая держава в тех условиях временно утратила смысл и продолжала существовать некоторый срок по инерции, так как глава государства сосредоточил в своих руках очень большие военные резервы и употреблял их на поддержание единства твердой и вооруженной рукой. За 20 лет, от киевского восстания 1113 года до смерти Мстислава (1132 год), великокняжеская власть стремилась не допускать усобиц и упорядочить дела класса феодалов в целом путем издания довольно полного кодекса законов.
Когда Киевская Русь распалась на полтора десятка самостоятельных княжеств, то из эпохи своей общности все они уносили в будущее и «Повесть временных лет», и «Пространную Русскую Правду», и киевский цикл былин, где в образе князя Владимира сливались и Владимир I Святославич, спасший Русь от печенегов, и Владимир II Мономах, князь, который правил Русью от края и до края и в успешной борьбе с половцами «много поту утер за Русскую землю».
В этой главе можно было описать многих предков Волконских, мы же взяли тех из них, которые оцениваются исторически положительными героями. Много войн и междоусобиц на Киевской Руси случалось, брат выходил с войной на брата, из-за предательства и неверности убивали друг друга родные по крови люди.
Самое главное — оценить в исторических личностях не личные качества, которые, дойдя до наших дней, уже искажены легендами, а дать объективную оценку их деятельности: как они служили народу русскому, какие события происходили в жизни общества при их правлении или княжении, как способствовал каждый из них ускорению или наоборот снижению уровня жизни простых людей.
Глава 3. И пошел род Волконских от…
Так что же, собственно, Волконские — князья Волконские — потомки святого князя Михаила Всеволодовича Черниговского (предком которого был Ярослав Мудрый), праправнуки которого, Константин, Иван и Федор, переселились на берега реки Волкони (или Волконки). Полагаясь на рукописные родословные книги, Волконских князей следовало бы поставить среди или после потомства сыновей князя Юрия Тарусского, который, по записям, имел старшего сына — Ивана Юрьевича, по прозванию «Толстая Голова», рожденного без брака, от связи с Агафьей, дочерью просвирни в Торусе.
Но такое странное происхождение князей Волконских считается выдумкой и легендой. Эта легенда могла иметь место при случае искажения верного факта, о подлинном происхождении рода, и, возможно, специально излагалась, чтобы очернить доблесть и славу представителей княжеской фамилии.
Легенда о дочери просвирни не имеет логического продолжения, потому что детей князей, прижитых без брака, не величали никогда в старину князьями, а только причисляли их к дворянам. Таковы, например, были Шально-вы или Шальные в Рязани, обращенные в служилый класс бояр. Все эти факты, взятые из легенд, никоим образом не должны оттенять действительное происхождение рода князей Волконских — несомненно, от Рюриковичей — через потомства Михаила Черниговского, возможно с некоторым отклонением к рязанской ветви, ведь корни князя Юрия можно усмотреть между рязанскими князьями. Но лучше оговориться и уточнить, что список второй их династии дошел до наших дней, возможно неумышленно, спутанным и неполным. Стало быть, предстоит еще не раз обратиться к легенде и в ней указанным намекам на время, по крайней мере, образования рода.
Родоначальником Волконских, по летопис-никам, считается Иван Юрьевич Толстая Голова, который, в свою очередь, был сыном Юрия Михайловича Тарусского и получил в удел земли на реке Волкони. Три его сына положили начало родам князей Тарусских, Спажских и Волконских, защищавших от татар русские рубежи на Оке.
Представители князей Тарусских и Спажских пали в битвах с врагами: два сына Ивана Толстая Голова — Федор и Мстислав — сложили голову на Куликовом поле, и в последующих боях с татарами погибли и его внуки Федор, Борис и Михаил.
Но воинскую славу подхватили потомки брата Ивана Юревича — Федора, и еще 200 лет крепко стояли на защите границ русских. Спасение Отечества в его тяжелые времена стало наследственным призванием князей Волконских. Не за чины и награды стояли они крепко на охране русской границы Затем, представители этого знатного рода верой и правдой служили великим князьям московским. И даже то, что не признавали их знатью и не считали князьями, не мешало им храбро биться за русскую землю.
Потомки же Волконских распределились так: у Константина был сын Василий, у Ивана — два сына: Федор и Александр Ивановичи, тогда как у Федора — Федор и Иван Черный Федоровичи. Первое время жизнь представителей фамилии была нелегкой. Карьерой не славились Волконские до начала XVI века. Сын уже Василия Константиновича — Петр Васильевич, прозванием Верига, был воеводой у царя Василия, отца Грозного: в 1515 году в походе к Витебску, в 1519 году — в походе на Литву, а в 1520-21 годах-третьим воеводой в Туле. Здесь уместно оговориться, что тульское воеводство в это время все состояло из'Кня-зей Волконских; а именно: Внук Григорьевич был вторым, Дмитрий Ипатович — четвертым, а Ипат Васильевич — пятым воеводою в Туле (прозвание у него Потул, он был родной брат Петра Вериги), он же в 1537 году был и вторым воеводою тульским, сменив, кажется, Волконского же князя Ивана Патыхича, не указываемого в коленных росписях, но 14 лет воеводствовавшего, а перед тем начальствовавшего в литовском походе (1519 год) третьим большим полком. В казанском походе 1544 года семеро князей Волконских показаны действующими: Алексей Васильевич шел к Казани с 1 марта луговою стороною Волги в качестве второго воеводы пятого передового полка; боярин Иван Андреевич был воеводою седьмого большого полка; окольничий Григорий Михайлович — вторым воеводою шестого полка правой руки; стольник Андрей Васильевич — третьим головою в государевом полку, в котором 117-м головою был стольник же Степан Никитич; а сын его, Савва Степанович — десятым полковым судьею; наконец, князь Иван Никитич находился «рындою с большим государевым доспехом».