Сара Аллен – Бегущая за луной (страница 29)

— Я не хочу, чтобы ей было больно. Она и так многое пережила.

— Ты слишком за нее переживаешь… Еще ничего не случилось. Уин — хороший мальчик. Но если он ее обидит, то будет иметь дело со мной. А теперь, — Савьер наклонился совсем близко к ней, — нам надо поговорить. О том, что случилось во вторник.

— У меня есть идея получше, — сказала она. — Пойдем в зеркальный лабиринт.

Савьер пришел в замешательство. И его можно было понять.

— Это и есть идея получше?

— Это зеркальный лабиринт. Все любят зеркальные лабиринты! — Она развернулась и направилась к маленькому павильону. Она сама понимала, как бредово все это звучит. Но говорить о том, что случилось во вторник, совсем не входило в ее ближайшие планы. Он хотел ее, да. Она поняла это сразу, как только вернулась. Но сначала она скажет ему о дочери. Об их дочери. И это сразу изменит все.

Савьер догнал ее уже у павильона и купил билеты. Как только они вошли и ступили на неустойчивый пол, Джулия потеряла равновесие и налетела прямо на Савьера. Он взял ее за руку и потащил за собой на другой конец комнаты. Детишки, заходившие в павильон, обычно надолго задерживались в первой комнате и катались на деревянных волнах, так что в зеркальной комнате Джулия и Савьер оказались единственными посетителями.

Ей пришлось вытянуть руки вперед, чтобы не натыкаться на зеркала. Где дорожка, а где отражение? Где настоящая Джулия? Савьер шел сзади, а потом вдруг пропал. Джулия испуганно обернулась и крикнула:

— Ты где?

— Сам не знаю.

Она попыталась пойти на голос и сразу же налетела на зеркало, обогнула его на ощупь и оказалась в новом зеркальном коридоре. Мигающий свет стробоскопа еще больше сбивал с толку. Ощущение было такое, что они очутились в психоделической ледяной пещере. А ритмичная, тревожная музыка звучала, словно стук сердца.

— Если хочешь, я извинюсь и скажу, что жалею о том, что тебя поцеловал, — донесся откуда-то голос Савьера. — Но это будет неправда. Я о многом жалею, но не об этом.

Вот! Вот он где! Нет, он опять сдвинулся.

— Стой на месте, чтобы я тебя нашла, — откликнулась она. — Я не хочу, чтобы ты извинялся. Просто… просто я скоро уеду. Это уже окончательное решение, и его ничто не изменит. Если ты готов это принять, тогда…

Из соседней комнаты донесся взрыв детского смеха.

— Что тогда? — спросил Савьер. — Я могу поцеловать тебя снова?

— Я не это имела в виду. Ты еще многого не знаешь. — Она свернула в другой коридор и оказалась в тупике, похожем на зеркальную примерочную в магазине одежды. Джулия отступила обратно.

— Вот теперь все проясняется, — протянул Савьер. — В общем, я сам заронил тебе в голову эту идею, насколько я понимаю. «Тебе здесь осталось всего полгода. Поживи хоть немного». Или все так и планировалось с самого начала? Дождаться, когда останется несколько месяцев, и оторваться напоследок?

Джулия резко остановилась, словно громом пораженная. Почему все мгновенно пошло вкривь и вкось? Она пыталась сделать что-то хорошее. Хотела как лучше, а вышло как всегда.

— Ты думаешь, я на такое способна?

— Ты способна уехать на восемнадцать лет и ни разу не оглянуться. Ты не жалеешь об этом? — Теперь его голос удалялся.

Джулия рванулась вперед, твердо намереваясь его догнать.

— Это не я мчалась на всех парусах вперед, не оглядываясь. И откуда ты знаешь, что я не смотрела назад? Ты смотрел? Видел? Нет. И ты даже не представляешь, Савьер Александр, о чем я жалею и о чем не жалею, так что и не начинай говорить об этом. Ты вообще ничего не знаешь.

— Да, ты права. Я вообще ничего не знаю. Ты со мной никогда ничем не делилась. Все свои переживания оставляла себе. А теперь говоришь, что мы можем быть вместе, но только временно. Что дашь мне возможность узнать тебя поближе — при условии, что через полгода ты меня бросишь. Никаких обязательств. Никаких воспоминаний о нашем запутанном прошлом.

— Где ты? — крикнула Джулия в отчаянии.

— Хочу сообщить тебе одну вещь. Временно ничего не получится. И кстати, ты не так близко, как мне бы хотелось.

— Что это значит?

— Оставайся в Мэллаби, Джулия, и узнаешь.

Она услышала, как где-то скрипнула дверь, а потом хлопнула, закрываясь.

— Савьер? Савьер! — Она сумела выбраться из зеркального лабиринта лишь через несколько минут. Прошла через дверь и оказалась внутри вращающегося колеса. Ей пришлось пробежать через него, потом — мимо воздушных струй, и к тому времени, когда она вырвалась на волю, Савьера уже и след простыл.

Он все не так понял. Она пыталась объяснить ему, что лучше не заводить разговор о каких-либо отношениях, пока она ему не расскажет всего. Возможно, он ее возненавидит, когда все узнает. Она не имела в виду, что хочет с ним позабавиться безо всяких обязательств. Но он именно так и подумал и поспешил повернуть ситуацию в свою пользу. Представить все так, как удобно ему. Даже если бы Джулия и намекала на то, что он себе вообразил, Савьер все равно должен был радоваться, что добился, чего хотел. А вместо этого он заявил, что она сможет его получить только на его условиях. Если она останется в Мэллаби.

Неужели он думает, что она бросит все ради него?

Однажды она поверила, что он подарит ей счастье — и что в итоге?

Она пошла к летней эстраде, кипя негодованием. Злость на Савьера вернулась, и это было хорошо. Она ничего ему не должна. Теперь можно просто уехать. И ничего не говорить.

О боже. Если бы она сама в это верила.

Если бы он ее не поцеловал.

Если бы он ей не сказал…

Джулия только успела выйти из луна-парка, как вдруг услышала за спиной:

— Джулия! Джууууууууулия!

Она обернулась и увидела Беверли, которая шла к ней, стуча каблуками по мостовой. Она была с Бадом Дейлом, своим нынешним мужем, который напоминал вьючного мула, увешенного многочисленными пакетами.

— Беверли, — кисло сказала Джулия и повернулась к Баду. — Давно не виделись, Бад. Как поживаете?

— Хорошо поживаю, Джулия. Приятно, что кто-то интересуется.

Джулия на секунду замешкалась, пораженная тем, как прозвучали его слова. Что-то похожее мог бы сказать и ее отец. Таким же добродушным, шутливым тоном. Беверли бросила отца Джулии, а потом вышла замуж за человека, очень похожего на него.

— У меня для тебя есть сюрприз, — заявила Беверли.

— Какой сюрприз?

— Он у меня не с собой. Но я зайду к тебе завтра в обед, хорошо? Я уже вся в предвкушении.

— Хорошо. — Джулия уже собралась идти дальше. — Тогда до завтра.

— Что ты вечно такая несчастная, Джулия? — сказала Беверли, уперев руки в бока. — На тебя больно смотреть. Это как-то не добавляет тебе привлекательности. И вообще. Надо бы чуточку прихорошиться. Убрать эту жуткую прядь. Хоть иногда улыбаться людям, не закупориваться в эти блузки с длинными рукавами. — Беверли подправила низкий вырез у себя на рубашке, подтянув его еще ниже. — Я знаю, что ты не любишь показывать шрамы, но когда ты в постели с мужчиной, он будет смотреть не на руки, если ты понимаешь, о чем я.

— Спасибо за совет. До свидания, Бад.

— Приятно было с тобой повидаться, Джулия, — откликнулся он.

Уходя, Джулия успела услышать, как Беверли говорит Баду:

— Я пыталась заменить ей мать. Пыталась научить ее всяким женским премудростям. Но с ней явно что-то не так. И это, похоже, не лечится.

Джулия с трудом поборола желание обернуться и высказать Беверли все, что она о ней думает. Но убедила себя, что не стоит портить оставшиеся полгода. Все равно она скоро уедет и больше уже никогда не увидит Беверли. Ни Беверли, ни Савьера.

Неудивительно, что в присутствии этих двоих она вечно несчастная. В Балтиморе все будет иначе. Хотя Джулия не помнила, чтобы была как-то особенно счастлива в Балтиморе, теперь у нее будет своя кондитерская — явная перемена к лучшему.

И она наконец-то уедет отсюда.

Эмили медленно шла по улице, окутанной жаркой дымкой от палаток с едой. Она старательно делала вид, что просто гуляет, а не ищет Уина в толпе. Возможно, когда Уин спрашивал, увидятся ли они на фестивале, он совсем не имел в виду, что ему хочется провести с ней какое-то время на празднике. Но ей только сейчас представился случай узнать это наверняка.

В течение дня Эмили видела Уина несколько раз — мельком и издалека. Им постоянно что-то мешало. То Джулия тянула Эмили за собой, то отец отвлекал Уина. Девушка ужасно обрадовалась, когда к ним подошел Савьер. У нее появился хороший повод сбежать от Джулии, хотя ту, похоже, совсем не привлекала перспектива остаться с Савьером наедине.

Эмили направилась к справочному киоску, рядом с которым в последний раз видела Уина (он объяснял что-то туристам, приехавшим на фестиваль), и вдруг почувствовала у себя на плече знакомую теплую руку.

Она обернулась и расплылась в улыбке.

Уин успел снять пиджак и галстук и закатал рукава рубашки. Его соломенная шляпа тоже куда-то делась. Но он все равно выглядел как настоящий южный джентльмен. При каждом порыве ветра белая рубашка развевалась, как парус. Его взгляд был пристальным, а глаза — невероятно зелеными.

— Привет. — Можно было бы начать разговор как-то поостроумнее, но Эмили слишком разволновалась оттого, что Уин был так близко.

— Привет, — ответил он.

— Ты заметил, что здесь прямо заговор, чтобы держать нас на расстоянии как минимум в двадцать шагов? Только захочешь с кем-нибудь подружиться, а тут сплошные препоны.