Сара Адам – В плену запрета (страница 8)
Горячие слёзы собираются на глазах и тонкими ручейками начинают скатываться из глаз, я трепыхаюсь, мыча. Парень же, облизывает мои губы, как бы провоцируя: «Давай кричи, я хочу большего».
– Всё ещё хочешь кричать? – спрашивает всё в той же позе хриплым голосом, тяжело дыша.
– Нет… – судорожно вздохнув мотаю головой, говорю с опаской, вдруг этот вопрос – ловушка? – Отпусти, не буду. Я не буду кричать… обещаю.
Чувствую себя такой мерзкой и грязной, что становится противно. Почему насильник он, но противно мне от себя?!
Ты не смогла дать достойный отпор, Лиза…
– Такая вкусная, – на грани одержимости этот ненормальный слизывает с моей щеки солёную слезу, довольно улыбаясь.
Подмигнув как ни в чём не бывало, хватает мой локоть и рывком поднимает в сидячее положение.
Отвернувшись, несколько минут я сижу в ступоре, смотря на свою записанную лекцию, с выделенными маркером моментами, особо важными на мой взгляд. Во мне борется желание встать и убежать отсюда, отчислиться после такого позора и больше никогда не появляться в университете. Здравый смысл кричит, что в таком случае я буду вынуждена выйти замуж за Шведова.
Одна мысль, сколько усмешек и издёвок я получу от него за то, что в первый же день не справилась с учёбой и самостоятельно приплыла в сети, заставляет взять в себя в руки. Как холодный и отрезвляющий душ.
– Что делаешь вечером? – абсолютно ровный тон, будто не он пять минут назад домогался до меня при полной аудитории во время чёртовой лекции.
– Иду жаловаться в деканат! – Что ещё я могу ему сделать?! – Я буду жаловаться на домогательства с твоей стороны, – стараясь не смотреть на него, произношу дрожащим голосом. Страх того, что он повторит содеянное ещё раз сидит внутри и умоляет не провоцировать психопата по новой.
– Серьёзно пожалуешься, Кудрявая? – не вижу лица, но понимаю, что он нарочно принимает испуганный вид, тупо глумясь надо мной.
– У тебя будут серьёзные проблемы, понял?
– Опасная ты штучка, Лизавета, – исковерканное имя становится последний каплей моего терпения и самообладания в это ужасное утро. Какого чёрта всем наплевать на поведение этого утырка? Преподаватель продолжает лекцию, не реагируя на нашу перепалку, в которой татуированный позволяет себе ужасные вещи. Студенты давно не обращают внимания, конспектируя.
Как после этого я смогу спокойно продолжать с ним вместе учиться? А если он – мой одногруппник, а не обычный придурок с потока?
Левая рука дрожит лёжа на парте, причём сильно и заметно. Здоровая ладонь ложится на неё сверху, заставляя прекратить.
– Да не дёргайся, чё ты. Я ж ничё такого не сделал.
Выдёргиваю, злобно повернувшись к нему.
– Не смей ко мне прикасаться, урод. И никакая я тебе не Кудрявая. Кем ты себя возомнил, ненормальный?
Мою гневную тираду прерывает голос преподавателя:
– На сегодня всё. Надеюсь, лекция была для вас полезной, – вся аудитория начинает подниматься со своих мест, я в том числе. – У кого остались вопросы, можете подойти. Всем хорошего дня, увидимся через неделю.
Быстро, как попало, закидываю в сумку тетрадку и ручку с маркером, не удосужившись убрать в пенал.
– Так чё там насчёт вечера? – придурок сидит на месте, вальяжно наблюдая за моими хаотичными движениями на грани истерики.
– Урод! – показываю ему средний палец и, развернувшись, быстро сливаюсь с толпой. Стараясь не бежать, спускаюсь по лестнице. Сердце стучит в груди от страха, вдруг он бросится следом за мной?
Сейчас же пойду в деканат, чтобы узнать, в одной ли я группе с этим ненормальным. Если да, попрошу перевести меня в другую и сразу же пожалуюсь. Безнаказанном это не оставлю! Я не хочу учиться вместе и терпеть сумасшедшего, который вытворяет, всё, что душа пожелает. Это где видано такое поведение?!
Самое ужасное, что я слышу рядом с собой перешёптывания от других студентов:
Смысл этих слов я пойму позже, когда начнёт происходить кошмар наяву.
– Милочка, – поворачиваюсь на голос преподавателя. – Да-да, вы. Подойдите отметиться. Фамилия?
На негнущихся ногах подхожу к столу. Антон Михайлович придвигает к себе листок со списком студентов, натягивает очки на носу поближе к глазам.
– Астахова. Елизавета Астахова, – произношу, а сама оглядываюсь, пытаясь выцепить взглядом насильника, но среди выходящих не вижу его, как и на опустевшем месте наверху.
– Так, Астахова, – протягивает задумчиво. В списках такой нет. Какая группа?
– Секундочку, – достаю листок с расписанием, подглядываю название группы и диктую.
– Так ты первокурсница! – поднимает на меня недоумевающий взгляд.
– Ну… да. Я новенькая, сегодня первый день…
– А почему на лекцию к третьему курсу зашла? – похоже, мужчина немного недоволен сложившейся ситуацией.
– Как к третьему курсу? У меня в расписании указана четыреста седьмая аудитория, – машу листочком в руке. – Вот, смотрите, – кладу перед ним на стол и тычу пальцем в нумерацию.
– Четыреста вторая, – произносим одновременно. Преподаватель – качая головой и вздыхая, а я – готовая провалиться сквозь землю от стыда!..
– Простите пожалуйста!.. – искренне извиняюсь, ещё раз всматриваясь в цифры. Балда я, балда. На бегу смотрела в расписание, и другая цифра померещилась, похожая.
– Да передо мной-то не нужно извиняться, перед преподавателем, чей семинар пропустила, беги оправдывайся, – Антон Михайлович собирает свои принадлежности со стола и, поднявшись, начинает складывать в небольшой кожаный чемоданчик коричневого цвета.
– Обязательно, спасибо. До свидания! – пячусь в опустевшей аудитории и, развернувшись, ухожу.
В коридоре останавливаюсь и перевожу дыхание. Ну и денёк…
Идти в деканат или нет? Он – старшекурсник, и больше я никогда не пересекусь с этим ненормальным в аудитории, значит, и переводиться не нужно. А пожаловаться? Нужно. Обязательно нужно. Но для начала я должна найти свою группу, а после занятий схожу в деканат.
В коридоре гул студенческих голосов отовсюду. Интересный факт, тут нет звонков, оповещающих о перемене, как в школе.
На этот раз дотошно смотрю на цифры в расписании и иду на поиски нужного кабинета. Долго плутать не приходится, буквально через пару минут на пороге я сталкиваюсь с высокой девушкой.
– Случайно не Астахова? – брюнетка всматривается в моё лицо, пытаясь кого-то в нём узнать.
– Да, а ты?..
– Слушай, тебя и ищу! Я – Аня, староста группы. Сказали, что сегодня новенькая придёт. Я уже в деканат собралась на твои поиски, когда ты на семинаре не появилась. Подумала, не перепутали ли они чего?
– Да это я аудитории напутала, с третьекурсниками целую лекцию просидела, а, когда отмечаться подошла, всё выяснилось.
– Не переживай, со всеми такое поначалу бывает, – староста улыбается. – Пойдём, я тебя с ребятами познакомлю. Группа у нас маленькая, но очень дружная!
И Аня оказывается права. Одногруппники оказываются действительно классными ребятами, принимают меня дружелюбно и предлагают обращаться за помощью, если понадобится. Очень весёлые и прикольные ребята, с ними точно не соскучишься.
Нас пять девочек вместе со мной и одиннадцать мальчиков.
Дальше время начинает лететь со скоростью света. В перерывах между занятиями я ударяюсь в самобичевание. Кошмар… Просидела целую лекцию непонятно, где, вообще!
Со своей группой на предметах для первокурсников я не испытываю дискомфорта, всё даётся безумно легко и в некоторых моментах элементарно. Заметно расслабляюсь, понимая, что переживать особо не о чем. Я справлюсь.
Несмотря на тёплый приём в группе я уже подметила, что девочки разбились на парочки и дружат между собой. Это немного расстраивает, влезать и напрашиваться в подружки сама, конечно, не буду. Вот такой вот у меня дурацкий характер. Не люблю делать первые шаги. В такие моменты ощущаю, что я навязываюсь людям.
На следующие лекции и семинары староста водит меня рядом с собой, показывая, рассказывая и вводя в курс дела.
– Егор, возьмёшь новенькую на попечительство? – на перерыве Аня обращается к одному из ребят.
– Что мне за это будет? – Егор приятный молодой человек. Такого сразу выделишь из толпы за счёт его огненных рыжих волос. Редкая и запоминающаяся внешность.
– Почёт и уважение, – староста за словом в карман не полезет. Люблю таких, хотя сама порой туплю. Вот как сегодня. Как я могла позволить произойти подобному? Одно воспоминание о том, как он повалил меня и силой целовал, вызывает приступ тошноты и жуткую злость на саму себя. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять боль в груди.
Он точной больной, зуб даю. От такого надо держаться как можно дальше. Если позволил себе подобное во время лекции, что будет, если попасться ему в тёмной подворотне? Страшно представить.