Сара Адам – Танец с дьяволом. Расплата (страница 1)
Сара Адам
Танец с дьяволом. Расплата
Читайте в серии:
① Танец с дьяволом
② Танец с дьяволом. Расплата
Иллюстрации на вклейках
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Oleksandra Klestova ⁄ Shutterstock.com ⁄ FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com ⁄ FOTODOM
© Сара Адам, текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Глава 1
Звонкая пощечина отдает гулом в ушах, а кожа начинает нещадно саднить в месте удара, распаляя внутри меня всепоглощающую злость. Уверена, теперь останется красный след, но мне абсолютно наплевать на свой внешний вид. На душе щемящая пустота, а в груди ясно ощущается зияющая дыра, которую нельзя увидеть, но можно ощутить, если залезть в мою шкуру. От прежней Сары осталось только тело, оболочка без прежней души и сердца, только оголенный комок нервов.
Все кончено. Моя жизнь кончена.
Пожалуй, эгоистично думать о собственной свободе, когда невинный младший брат оказался заложником бесчестного подонка, без сомнения, по моей вине… и за это я ненавижу себя еще больше.
Но я прилетела. Вернулась в логово монстра и свой персональный ад ради Миши и его безопасности. Олег перешел грань, но больше я не позволю, чтобы семья страдала и расплачивалась за мои грехи! Только я в ответе за побег и кражу денег, добытых таким же нечестным путем. Пусть Багровский наказывает меня, а не родителей и единственного брата.
– Потаскуха! – Омерзительные жилистые пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть в глаза цвета болота; дергаюсь, пытаясь вырваться, но сзади подходят двое шавок Олега и удерживают меня на месте за плечи по обеим сторонам, не давая даже шелохнуться. Это его излюбленный способ показать свое превосходство, продемонстрировать доминирование над теми, кто слабее. Челюсть нещадно сводит, но я не показываю боль, чтобы не доставлять удовольствие всем собравшимся на прилюдную поимку и казнь беглянки.
– Ну так отвали от меня, оставь в покое! Зачем ты гонялся за потаскухой все это время? – сквозь боль в челюсти произношу с полным омерзением во взгляде.
– Э, нет, не все так просто, Сарусь! Теперь-то ты у меня за все ответишь! За каждый день, что я потратил на поиски! За каждую украденную копейку! За каждую минуту, проведенную в думах о тебе!
Олег выглядит как обезумевший маньяк. Несостоявшийся жених, которому отец проиграл меня в карты, решил не откладывать, а отыграться за дерзкий побег сполна, сразу же, как только шавки доставили горе-невесту к нему из аэропорта, где схватили.
Только к этому моменту я уже стала женой другого…
«Бывшей женой! Бывшей!» – шипит внутренний голос, от чего по телу раскатывается волна раскаленной лавы, как бы отрицая.
Разум я приручила, вдолбила в свою голову за часы полета, что Артем – прошлое, его больше нет в моей жизни. Все кончено. Но тело… тело до сих пор помнит дерзкого брюнета, который не знает отказа и смог приручить меня, как уличную собачонку, а затем так же быстро, как подобрал, так и променял на другую, более породистую.
– Где Миша?! Отпусти его, я приехала. Игры закончились. – Мой голос звучит холоднее льда, я игнорирую всех присутствующих. Мои глаза не моргают, а смотрят в упор на ненавистного человека, рушащего мою жизнь во второй раз.
«Артем разрушил ее еще раньше, когда выбрал Деллу, а не тебя, и ушел», – снова встревает голос разума.
– Оба-на! Игры закончились, говорит! Слыхали, че толкует, мужики? – обращается к своим шохам, глядя поверх моей головы. Позади слышится насмешливое хмыканье местных бандюков. – Нет, принцесска, все только начинается!
– Отпусти. Моего. Брата! – злобно цежу сквозь зубы каждое слово, когда Багровский отпускает меня и отступает на два шага назад, оглядывая плотоядным взглядом с головы до ног, от которого к горлу подкатывает тошнота.
– Не впутывай ребенка, он ни при чем, – перехожу на повышенный тон, когда ублюдок не отвечает, а только ухмыляется.
– Приведите щенка, – отдает приказ, а у меня из груди будто воздух весь выбивают от злости вперемешку со страхом и волнением.
Я не видела Мишу много месяцев, но сейчас меня охватывает непонятное чувство от того, что я не знаю, в каком состоянии братишка из-за заключения у ублюдка. Тело слегка шатает от слабости и обезвоживания после долгой дороги и мучительных часов полета, во время которых я себя изводила.
«Ты сама виновата, сбежала и подставила брата. Разозлила монстра, а теперь поплатишься за все месяцы сполна. Стоило оно того?
Стоило. Только ради него одного и стоило».
Грудь сдавливает болью, но не физической, а хуже, намного хуже. Чувствую, что буква «А» будет всю жизнь гореть внутри меня, не отпуская. Сбылся мой самый большой страх: быть рядом с одним мужчиной, а думать о том, кто недосягаем. Смогу ли я когда-нибудь забыть Артема, отпустить его и… разлюбить?
Теперь-то я понимаю, что на все воля Божья. Мой выкидыш был неспроста. Что, если бы я сейчас была беременна? Смогла бы сохранить ребенка на еще большем сроке из-за такого стресса?.. Даже если бы не звонок Олега, Артем поставил жирную точку в наших отношениях, когда ушел. Я бы осталась одна с ребенком на руках?
– Я думал, буду твоим первым мужчиной, так тщательно оберегал, никого на пушечный выстрел не подпускал к своей девочке. – Больной ублюдок начинает обходить меня по кругу медленно, размеренно, словно хищник вокруг своей жертвы перед тем, как разорвать ее в клочья и съесть. – Но ты все испортила, шалава. Умудрилась хахаля себе подцепить, замуж за него выскочить. Только вот где он сейчас? Что-то я не вижу его! Сарусь? Где ебарь-то твой? – Неприятный шлейф резкого парфюма ударяет в нос от каждого движения Олега.
Почему они так долго ведут Мишу?
– Голова от тебя кружится. И тошнит. Завязывай свой цирк! – Морщу нос, стараясь не дышать. Упоминание об Артеме – словно ножом по нервным окончаниям, но я не подаю виду. Не здесь и не им.
Сердце, не прекращая, обливается кровью от воспоминания о черных глазах, крепких руках, сжимавших меня в своих объятиях, и губах, невыносимо мягких, которые часто произносили: «Лиса. Моя Лиса».
– Сара! – Голос брата разносится эхом на весь холл, где развернулась киношная картина, которую закатил этот неадекват. Подростка вводят под конвоем, как будто он рецидивист и может сбежать.
– Миш! Отпустите его, суки! – Какая ирония: кричу, чтобы отпустили брата, в то время как саму меня удерживают два одинаковых амбала!
– Сара, зачем ты приехала?! – Братишка вырывается, смотря на меня как на умалишенную. – Зачем, блин?!
– Где ты таких словечек набралась, золотая моя? – Олег лениво оборачивается назад, кивком приказывая подвести Мишу ближе.
– Я тебе и не такое выдам, если ты не отпустишь моего брата! – Внутри меня слетают все предохранители от одного только вида исхудавшего тела мальчишки. – Кем ты себя возомнил?! Вершитель судеб, а?! Какое право ты имеешь впутывать сюда ребенка? Кто ты такой, чтобы рушить мою жизнь?! Я не твоя собственность и не вещь! – Истерика – то самое слово, которое идеально описывает мое состояние в данный момент. Я как собака, сорвавшаяся с цепи, пытаюсь вырываться из захвата, брыкаясь.
«Зря, Сара, ой, зря!»
– Мишань, тебе не кажется, что Сарка у нас нервная стала чуток? – Багровский опускает руку на затылок с густыми и темными волосами подведенного мальчишки, тот стискивает челюсти в оскале, когда грубая лапища Олега сжимает копну в кулак, заставляя брата запрокинуть голову назад. – Я ж могу свернуть ему шею прям щас. Ты, походу, в Нью-Йорках своих совсем берега попутала.
– Тронешь его, и я перегрызу твою глотку! – шиплю вибрирующим от гнева голосом. Руки, сжимающие меня, не ослабляют захват ни на секунду.
После сказанных слов Олег отступает, и я, можно сказать, на какую-то долю секунды думаю, что он услышал мои слова, однако моральный урод произносит:
– А че мне руки марать о вас, выродков? Для этого есть обученные люди. – В подтверждение сказанного один из подонков несколько раз с силой бьет Мишу по лицу кулаком, и тот обмякает как тряпичная кукла, теряя сознание.
– Нет! Миша! Миша! – Мой визг заполняет все пространство криком боли, когда я вижу, как потерявшего сознание брата с разбитым в кровь лицом уволакивают в неизвестном мне направлении, скрываясь в многочисленных коридорах особняка.
– Доходчиво? – Довольный собой ублюдок с чувством собственного превосходства подходит, можно сказать, вплотную.
– Ты – гниль! Черт в человеческом обличье, падаль! – Смачный плевок летит из моего рта прямо на лицо Олега. Несколько раз моргнув, осознаю, что я действительно это сделала.
Словно не веря в произошедшее, он проводит рукой по своей холеной роже, вытирая слюну.
– Ты, шваль, видимо, забыла, с кем дело имеешь! – Олег замахивается и безжалостно проходится кулаком по моей челюсти, словно перед ним мужчина. Всю правую часть лица сводит в невыносимой острой боли, а рот заполняется теплой солоноватой жидкостью. Держащие меня бугаи как по команде отпускают и отступают. Не удержав равновесия, я валюсь на бок, ударяясь бедром, ладони инстинктивно упираются в кафель. Отдышавшись, приподнимаюсь и оказываюсь перед Багровским на четвереньках. – Ниче, я тебя научу, как с мужчиной себя вести надо! Целуй! – Лакированный носок туфли оказывается прямо перед моим лицом.