Сара Адам – По тонкому льду (страница 4)
– Я никогда бы не поступила с тобой так, ведь за каждое моё неправильное действие он накажет тебя, – подхожу, оставляю лёгкий поцелуй на её щеке, чтобы успокоить, и прохожу мимо.
Я сказала правду… когда я была помладше, мой характер оставлял желать лучшего. Я была непослушной, и даже когда отец бил меня, это не всегда срабатывало с нужным эффектом. В большинстве случаев я делала, что-то назло. Но однажды за наше поведение отец ударил маму при нас с братом, я кинулась защищать её. С тех пор он нащупал ту самую точку, чтобы давить на меня. В дальнейшем бил он не меня, а её! И теперь я знаю одно, если я сбегу или скажу своему жениху что-то не то, пострадает мама…
Быстро, насколько это позволяют мои каблуки, спускаюсь по лестнице и пересекаю холл дома, Лукреция открывает передо мной дверь, и я выхожу на улицу. Сегодня, что удивительно для Сиэтла, нет дождя, тёплый августовский ветерок ласкает кожу. Сажусь в машину, где меня уже действительно ждёт отец, листая что-то в своём планшете. Даже не взглянув, сразу же приказывает в своей манере:
– Не ударь в грязь лицом, Ариела, – по спине пробегает холодок от его тона, – если сегодня что-то пойдёт не так по твоей вине, – он делает многозначительную паузу, – ты знаешь, что ждёт тебя и твою драгоценную мать! Этот человек очень важен для Сиэтла, для стабильной ситуации в городе. Дженовезе не справляется, и твоё замужество – единственное, что может урегулировать положение! – нехотя протягивает он.
Впервые в жизни отец посвятил меня во что-то важное, в дела клана и города. Я удивлённо хлопаю глазами, смотря в окно машины, выезжающей за пределы резиденции. Неужели в Сиэтле, какие-то проблемы? Не зная все тонкости деятельности «Genovese Family», мне всегда казалось, что этот клан нерушим и выдержит любой шторм. В каком положении они находятся, если моё замужество может повлиять на их дела?
Отец жесток и искусен в своих пытках над жертвой, помимо физической боли он ещё и подавляет морально. Одними только словами он способен довести человека до срыва, опустив самооценку ниже плинтуса.
– Я вас не подведу, – всё, что я могу выдавить из себя – только эти слова. Да, я не подведу вас, не подведу маму,
До резиденции Витале Дженовезе мы доезжаем быстро, водитель открывает дверь отцу, после чего он обходит машину и подаёт мне руку, чтобы я выбралась наружу. На публике мы всегда дружные, счастливые и безумно любящие друг друга отец и дочь. Ведь никто не знает, какой на самом деле деспотичный со своей семьёй Аурелио Лучано.
В особняке нас встречает приветливый персонал, сразу же предложив напитки. Я вежливо отказываюсь, ведь он не приемлет алкоголь в женских руках ни в каком виде. Пройдя немного, отец оставляет меня и подходит к хозяину вечера – Витале Дженовезе, они обменивается некой информацией, пока я жду в сторонке, когда мне позволят присоединиться. Наконец отец произносит, махнув ладонью:
– Ариела!
Подхожу к мужчинам и, чувствуя себя немного зажатой, здороваюсь.
– Buonasera, signore1 Дженовезе, – вежливо здороваюсь с ним на родном языке. Витале высокий, немного разъетый от времени и власти человек. Кудрявые волосы еле доходят до его плеч, в руках неизменно покоится сигара.
– È bello parlare con te, Ariella2! – отвечает он также на итальянском. – Радует, что молодёжь не забывает родной язык и свои корни! – Витале поднимает свой бокал, кивнув мне, и отпивает тёмный напиток. – Тебе выпала огромная честь, девочка, стать мостом между Сиэтлом и Лос-Анджелесом!
Несмотря на жестокость Витале, о которой ходят легенды, со мной он всегда добр и приветлив. Возможно, потому что мы с Марко, можно сказать, выросли у него на глазах. Мысли от волнения, что жаром распространяется по телу, улетают далеко, и мозг даже не цепляется за последние сказанные им слова, не придавая этому большого значения…
Куча любопытных глаз устремлены на меня в этот вечер, все знают, что сегодня объявят о помолвке. И всем, конечно же, безумно интересно, кто же будет женихом. Дамы перешёптываются, бросая в нашу сторону взгляды. Хоть бы одна подошла и спросила: хочу ли я этого? Нужен ли мне в девятнадцать лет брак?
Тут абсолютно нечему завидовать…
Вечер идёт своим чередом, мы беседуем с разными девушками, собравшимися в небольшую группу, стараясь избегать животрепещущей темы, но некоторым из них это удаётся с большим трудом.
– Ариела, это правда про твою помолвку? – нетерпеливо спрашивает дочь одного из приближённых людей Витале.
– Сегодня узнаем, – я безразлично пожимаю плечами, стараясь не смотреть никому из них в глаза.
– Так это неточно? – разочаровано спрашивает другая девушка, Матильда, если не ошибаюсь. Я была на немногих мероприятиях, поэтому пока точно не могу запомнить всех имена.
– Знаете, я слышала, как отец говорил, что тебя отдают во вражескую «семью», – шёпотом восклицает третья в то время, как остальные театрально ахают и прикрывают рты ладонями.
Мне кажется, точнее, я уверена, что поменялась в лице или побледнела. Что значит – отдают во вражескую «семью»?! Но Адам из Чикаго, с которым у нас дружеские отношения! Кстати, за весь вечер я не видела его ни разу… как можно естественнее оглядываюсь по сторонам в поисках мужчины.
– Отстаньте от Ариелы со своими сплетнями девочки! – с акцентом в голосе заступается бойкая Виктория, дочь русского мафиози. – Вы не видите, ей неприятно об этом говорить?
К счастью, Витале стучит ножом по своему бокалу, призывая всех гостей собраться в просторной гостиной для объявления новостей. Девушки мигом разворачиваются и быстрым шагом направляются к своим отцам. Я же не спешу этого делать, а войдя, останавливаюсь в паре шагов от арки позади собравшейся толпы. Приглушённый свет в помещении создаёт некую иллюзию таинственности.
Глава «Genovese Family» начинает свою речь, я не вслушиваюсь, потому что знаю, как сильно хозяин вечера любит оттягивать новость своими лирическими отступлениями. Боковым зрением вижу, что в помещение входят несколько человек. Еле заметно поворачиваю голову в бок и косым взглядом вижу, как несколько пар ног остаются у входа, а один из мужчин не спеша подходит, вставая недалеко от меня, но на требующемся для приличия расстоянии, чтобы люди не подумали о нас дурного.
Терпкий мужской парфюм доносится до меня. Я решаю не рисковать своей репутацией и хочу было отойти подальше, но знакомый колючий, опасно низкий голос предупреждает меня:
– Не дёргайся, – я замираю, поняв,
Ошарашено смотрю на мужчину. Что он вообще себе позволяет?! Я закипаю от гнева, как чайник, сжимаю ладони в кулак, ногти больно впиваются в кожу. Отец предупреждал меня о поведении, но я не могу ничего с собой поделать и выпаливаю:
– Кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?! – шиплю, как змея, задрав свою голову, чтобы заглянуть в непроницаемые мужские глаза. – Будьте добры, отойдите от меня подальше, пока мой
Я демонстративно вытягиваю шею и делаю вид, что действительно ищу кого-то в толпе собравшихся. Мне мерещится лёгкий смешок, но, когда я возвращаю свой уничтожающий взгляд на мерзавца, он снова полон серьёзности.
– Мне нравится твой дерзкий язычок, – окинув меня выразительным взглядом с головы до ног, довольно протягивает он, – в отличие от полуголого вида!
Меня накрывает волна возмущения, я краснею вся с головы до ног от его наглости и собственного стыда!
– Вы сами сказали, что удивлены тем, как в семье Лучано женщины свободно разговаривают с чужими мужчинами! – я делаю особый акцент, цитируя его слова. – Зачем тогда сами сейчас провоцируете меня на разговор?! – я стараюсь осматриваться вокруг, чтобы никто не заметил нашего общения.
– Со мной ты можешь всё! – сверкнув глазами, Максимилиан отворачивается, обращая всё своё внимание на говорящего Дженовезе.
– С какой это стати?! – меня бесит его самодовольное лицо! Мужчина стоит в уверенной позе, скрестив руки на груди, от чего рубашка на его бицепсах натягивается.
На поставленный вопрос он не отвечает, а только кивает в сторону Витале, чтобы я слушала его, и убирает руки в карман брюк. От этого действия, каждый мускул под его многострадальной белой рубашкой напрягается. Я отворачиваюсь, мысленно стряхнув наваждение и прислушиваюсь к речи:
– … важный шаг для Сиэтла и Лос-Анджелеса, некогда враждующих между собой. Долгие столетия наши предки проливали кровь друг друга, но сегодня наша война официально заканчивается! Две семьи «Genovese» и «Galante», два города объединяются ради общего блага и продолжения рода! – опять про этот Лос-Анджелес говорит! Да где же Адам? Бегаю глазами по помещению, может, он стоит где-то спереди, поэтому я его не вижу? Стоп, а причём тут фамилия этого Максимилиана? – Сегодня мы официально объявляем, что передаём нашу дочь Ариелу Лучано в надёжные руки Максимилиана Галанте! – торжественно заканчивает свою речь Витале.
По залу проходится лёгкое аханье, после чего пространство заполняется громкими аплодисментами. Что он несёт?! Я стою как вкопанная, смотря под ноги, не в силах даже шелохнуться. В голове набатом бьют слова Витале: