Сара Адам – Искушая судьбу (страница 10)

Не на Деллу. На себя.

Какого хера вообще происходит? Почему меня волнует её состояние и душевное равновесие? После того срыва Адалин, произошедшего пару дней назад, она занимает все мои грешные мысли.

Понимаю, что она сорвалась, оказавшись загнанной в ловушку. Если быть откровенным, мы в одной лодке. Не хотел её втягивать, но, видимо, у вселенной и на этот счёт были свои ёбнутые планы.

Развалившись на долбанной койке, пялюсь в потолок и размышляю над тем, чё там делает Ада. Нравится это сокращение, ничё поделать не могу. Слышал, как Артём называл так сестру, а она с этого жёстко бесилась.

Госпожа доктор не появлялась с самого обеда, и это слегонца настораживает. Дотошная блонди контролирует всё, а тут забила болт и не заходит с проверкой. Ни Деллы, ни даже вечно дёрганного Ноя. Этот персонаж заслуживает отдельного монолога, но он настолько вымораживает, что думать не хочу.

Не то чтобы я соскучился, но из башки девчонка не вылазит.

Странная тишина в комнате раздражает, а уж про эти тренажёры так вообще молчу. Ощущаю себя конченным инвалидом, в реабилитационном центре для недееспособных.

Пытаюсь приподняться из лежачего положения, ибо в этом теле уже невыносимо находиться. Всё болит, мышцы ноют от долгого бездействия. Ещё чутка, и я свихнусь в этом доме. Слишком долго без секса и нормальной еды. Без курева и разгульных будней. Щас бы опрокинуть бокальчик вискаря и забыться.

– Готов к вечерней разминке? – появившийся в проёме Ной давит добродушную лыбу, от чего хочется проехаться по его челюсти. Нарисовался, можно подумать, мысли услышал.

Тусуется около Адалин, как пёс возле хозяина. А та и не замечает, что этот чмошник слюни на неё пускает. Кладу голову на отсечение, он и лысого гоняет, фантазируя о ней.

От представления, как на светлый образ девчонки этот мудень дрочит, сжимаю кулаки, невзирая на боль в костяшках.

– Делла где? – не скрываю, что не разделяю хорошего настроя.

– У себя, – вздохнув, помощничек двигается пружинистым походоном к валяющимся на полке эспандерам, поправляя их. Педант херов.

– Зови, – рычу, без капли любезности. – Она пусть мной занимается.

Адалин

– Приезжай и убей меня, – простонав, запрокидываю голову назад, прикрывая усталые веки.

В ответ из динамика доносится весёлый и весьма заразительный, звонкий хохот Лилит.

– Представляю, как он знатно офигел с твоей истерики, – задыхаясь, кое-как выдавливает подруга.

Мы болтаем по видеозвонку вот уже добрый час и мусолим одну особо важную тему – мой позорный срыв перед Джоном, который произошёл несколько дней назад.

– Думаю, теперь Грей считает меня психически неуравновешенной, – озвучиваю мысли вслух, оперевшись плечом об изголовье кровати.

– Так ты и есть психически неуравновешенная, – без капли такта Лил разражается ещё более громким смехом.

С Лилит мы знакомы с четырёх лет. Крепкая дружба зародилась ещё в далёком детстве, когда ни одна из нас читать и писать не умела. Двух мелких девчушек объединило одно: любовь ко льду и фигурное катание.

– Эй, вообще-то ты моя подруга! – возмущённо уставляюсь на экран смартфона, на что в ответ получаю высунутый язык. – И должна поддерживать, а не закапывать сильнее. Как насчёт сказать: «Делла, малышка! Не грузись, в жизни всякое бывает. Уверена, Грей не посчитал тебя психопаткой». А? – нарочно наигранно передразниваю её утончённую манеру речи.

– И только лучшая подруга скажет тебе правду в лицо, – отражает атаку, кокетливо поиграв бровями вверх-вниз. – Я могу соврать, что твой пациент посчитал такое поведение весьма нормальным, но это будет голимая ложь.

– Ненавижу тебя, – цокаю, поморщившись от того, что эта гадина права.

– И я-я-я тебя-я-я! – пропевает, жутко фальшивя.

Лилит сидит на верхнем ряду трибун ледовой арены. Её локти упираются в колени – подруга выглядит вымотанной после четырёхчасовой тренировки.

Раньше и я проводила каждый Божий день, всё свободное время на том катке. Лёд был моим миром, моей вселенной и самой большой любовью всей жизни.

Особенно именно в это время года я буквально жила на льду – часами отрабатывала прыжки, поддержки, спирали, доводя до автоматизма каждое движение.

На сегодняшний день эти воспоминания – не больше чем болезненное отражение прошлого. Персональный ад и камень на душе.

«И верёвка на шее», – добавляет внутренняя язва.

– Я не знаю, как себя с ним вести, – озвучиваю главную проблему, едва ли не прикусив язык от того, что произнесла это вслух. А затем, наплевав, решаю добавить пояснений, раз уж начала говорить:

– Точнее, делаю вид, что ничего не произошло, но напряжение между нами искрит, как неправильно проложенная проводка во время ремонта.

– Такое странное сравнение, – рыжая морщится, уставившись на меня с лёгким недоумением. Взяв бутылку с соседнего сиденья, она откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.

– Я никогда даже не задумывалась о таких вещах, как проводка и неправильный ремонт.

– Лилит, о чём я, и о чём ты? – щёлкнув несколько раз пальцами, привлекаю внимание зависшей фигуристки на себя. – Это всё потому, что ты тупенькая и вечно летающая в облаках. Простые смертные вопросы – это не про вашу душу, Лилит О'Коннелл!

– Какая же ты сучка, Суарес, – прищурившись, она приближает телефон к себе ближе, мол, угрожает. Её милые веснушки на кукольном лице вызывают лишь желание хихикнуть. – Щас как тресну!

– Ну давай, стерва, попробуй, – с самодовольным выражением лица поднимаю ладонь вверх, демонстрируя средний палец подруге.

Да уж. У нас невероятно высокоинтеллектуальная дружба. И особенно беседы.

– Вот приеду на Аляску и вырву пару клок твоих белобрысых волос, – ухмыляется, типа уделала меня.

– Дорогуша, ты там не забывай, что я выхаживаю убийцу, – выпячиваю губы, прикладывая к ним ладонь и посылаю этой занозе воздушный поцелуй. – Схавала, да?

– Хм! Ладно, засчитано, – хмыкает, принимая поражение в нашей очередной шуточно-идиотской перепалке. – Но я обязательно разберусь с тобой, когда вернёшься! – сказав это, Лил устало выдыхает и откидывается на спинку, расслабив плечи.

– Ты выглядишь… замученной, – выйдя из образа, грустно констатирую факт.

– Отец нанял нового тренера из Канады. Я думала, после прошлых сборов меня уже ничем не удивить, но этот… он как будто специально ищет мои слабые места и долбит по ним до изнеможения, – Лилит медленно распускает хвост, снимая тугую резинку. Рыжая копна пышных волос спадает вниз, струясь красивыми волнами. – То скакалку заставляет по часу гонять на суше, то прыжки на выносливость по кругу. Техника, силовая, растяжка. Ещё и питание контролирует. Я уже боюсь съесть лишний орешек, чтобы не устроили допрос с пристрастием!

– Слушай тело. И обязательно голову, – без преувеличения содрогаюсь, вспоминая свои тренировки. – Таким темпом и перегореть недолго.

Помню, как-то папа тоже нашёл похожего «мастера». Типа гений, авторская методика и всё такое. Я после каждой тренировки ревела в душевой от того, что ног не чувствовала. А потом начались перегрузы – спина, колени…

– Я до раздевалки с трудом дохожу. Падаю на лавку и тупо дышу, пялясь в потолок, – продолжает изливать душу рыжая. – Но, если быть честной, прогресс действительно есть и очень ощутимый. Только вот, если раньше я каталась с кайфом, то теперь делаю это, мысленно молясь: «Хоть бы не сдохнуть прямо сейчас».

– Будь аккуратна, малыш, – говорю мягко, глядя, как Лил массирует затёкшую шею. – Иногда прогресс слишком дорого стоит. Кажется: ещё чуть-чуть, ещё недельку – и станет легче, привыкнешь. А потом – бах! – и ты уже в кабинете ортопеда, слушаешь, как тебе запрещают лёд на полгода.

– Да знаю… – ободряюще улыбнувшись, Лил завязывает волосы обратно и поднимается на ноги.

– Я не лезу с советами, правда, но если он совсем с тебя всю душу выжимает – не смей молчать. Выскажи отцу. Или ему.

– Если я скажу это тренеру, он мне двойной режим влепит, – фыркает, спускаясь с трибун вниз. – Ну вот, я загрузила тебя своими неинтересными проблемами, перетянув внимание.

– Не геройствуй. Не тренер с травмой потом жить будет. Ты будешь! – настаиваю, проигнорировав крайнюю реплику.

– Делла, не переживай, – Лилит, похоже, вовремя догадывается, что во мне кровоточит собственная травма и загубленная карьера. – Я не дам себя в обиду и смогу вовремя пресечь слишком сильное давление. Всего-навсего поныла лучшей подруге, немного пожаловалась и стало легче.

– Ладно, – нехотя соглашаюсь, закусив внутреннюю часть щеки. – Ну давай, беги отмокать в душе, а я пошла к Грею.

– Погоди, давай ещё потрепимся, пока буду переодеваться, – рыжая тем временем уже толкает дверь в коридор, ведущий в раздевалку, судя по характерному скрипу петли. – Там потише, поболтаем нормально.

На мгновение я теряю способность дышать. Отчаянно пытаюсь вдохнуть, но как будто что-то перекрывает доступ к кислороду.

– Нет, не стоит, – произношу, стараясь звучать как можно расслабленнее, но выдаю себя трясущимся голосом.

Ощущение, словно невидимая рука сжимает моё горло, позволяя вдыхать лишь малюсенькими порциями.

– Почему? – не догоняет подруга, попутно с кем-то здороваясь. – Я хотела вернуться к теме Грея и твоего срыва.

– Я… сейчас не могу. Давай попозже, – отрицательно мотая головой, борюсь с колющим чувством в левой части груди. – Просто… нужно идти, проверить Джона.