Санжийн Пурэв – «Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой. (страница 63)
Камал. Про кого — про нас?
Писатель. Ну, про тебя, Индраджита, меня…
Амал. Чего, чего? Ты ошалел, парень. Вот это драматург!
Бимал. Мы не годимся для драмы.
Камал. Между прочим, парень, в этой драме будет ни одной женской роли!
Хохочут.
Амал. Ты из себя не строй деточку, Камал. А как насчет этой героини, что около тебя живет?
Бимал. Правда, ребята, я забыл. Как у тебя с ней дела, Камал?
Камал. Да бросьте вы. Это все платоника. Пускай лучше Амал расскажет, что было на пляже в Пури прошлым летом.
Бимал. А что было, Амал? Что ж ты молчал?
Амал. Да не было ничего.
Камал. Ну давай, давай, Амал. Какие секреты между друзьями?
Они отходят в сторону и начинают шептаться. По сцене проходит Манаси. Все трое разглядывают девушку, перешептываются, пересмеиваются. Манаси пересекает сцену в обратном направлении — теперь она загримирована под другую девушку. Трое шепчутся, пересмеиваются. Их смех становится все грубей. Снова появляется Манаси — она опять другая девушка, и теперь с ней Индраджит. Трое замолкают. Их разбирает любопытство, и они не скрывают этого. Манаси и Индраджит, разговаривая, медленно проходят по сцене.
Амал. Вот дает! Видели?
Бимал. То–то он так переменился в последнее время.
Камал. И заметь, никому ни слова. Эй, поэт, видел?
Писатель. Ага.
Амал. И что ты об этом думаешь?
Писатель. Я думаю, что появилась женская роль для пьесы.
Бимал. Пускай тогда у тебя Индра будет главным героем, а мы просто так.
Камал. А что за девица?
Амал. Откуда я знаю? Индра ведь никогда ничего не рассказывает.
Бимал. Тихоня.
Камал. Они все такие — тихони, У него это не от тихости, а оттого, что нами пренебрегает. Очень много о себе понимает. Я эту породу знаю.
Амал. Поэт, а ты ее знаешь?
Писатель. Кого?
Бимал. Что с тобой, поэт? Вдохновение напало? Героиню твоей пьесы, кого же еще!
Писатель. Ее зовут Манаси.
Камал. Конец света, ребята. Значит, и поэт с ней знаком. Тебя Индра познакомил?
Писатель. Нет.
Амал. Кончай врать, поэт.
Писатель. Поверьте мне, я ее никогда раньше не видел.
Бимал. Ну ладно, ладно. Тогда расскажи, что Индра тебе о ней говорил.
Писатель. Индра мне ничего о ней не говорил.
Камал. Ясненько. Ты ее первый раз видишь. Индра тебе ничего не говорил, а зовут ее Манаси, так?
Писатель. Я не знаю, как ее зовут. Я просто подумал: может быть — Манаси, и сказал.
Амал. Правду говорят, что все поэты чокнутые.
Писатель. Помогите лучше мне придумать название для пьесы.
Бимал. Пьесы–то еще нет, а уже тебе название понадобилось!
Камал. Зачем ты нас спрашиваешь? Ты ж сам здоров имена придумывать!
Писатель. Я думаю назвать ее «Амал, Бимал, Камал, Индраджит и Манаси».
Амал. Ничего себе! Да у тебя это на обложке не уместится. ,
Бимал. И зачем нас называть? Мы же не герои!
Камал. Точно. Назови просто «Индраджит и Манаси». И пошли, ребята.
Амал. Куда?
Бимал. Вот если б кто–нибудь меня чайком напоил…
Камал. Пошли, так и быть. Я угощаю.
Амал, Бимал, Камал уходят.
Писатель. Индраджит и Манаси. Индраджит и Манаси.
Писатель обращается к залу и начинает монолог перед публикой.
Вам всем должно быть хорошо известно, как много пьес было написано про Индраджита и Манаси в разных странах, в разные эпохи. Мифологические пьесы, исторические пьесы, бытовые пьесы, комедии, трагедии. Индраджит и Манаси появляются в них под разными именами, в разных одеждах. В пьесах говорится об их счастье и страданиях, об их встречах и разлуках, о ревности и непонимании, о психологии и физиологии. Любовь Индраджита и Манаси — неумирающая тема драматургии… Индраджит!
Входит Индраджит.
Индраджит. Что случилось? Ты что орешь?
Ответ Индраджита звучит диссонансом после монолога писателя. Появление Индраджита после риторического призыва нелепо. Писатель пытается вернуться к приподнятому тону.
Писатель. Ответь мне, Индраджит…
Индраджит. Какого тебе черта надо?
Писатель. Расскажи мне о себе. Поведай мне повесть, древнюю, но вечно юную, как история Адама и Евы, повесть, которая начинается…
Индраджит. Ты можешь говорить не стихами, а обыкновенной прозой? Какая блоха тебя укусила?
Писатель понимает, что возвышенной тираде все равно конец.
Писатель. Что у тебя с Манаси?
Индраджит. Манаси? Какая еще Манаси?
Писатель. Девушка, с которой ты прошел только что.
Индраджит. А тебе все надо видеть, да? Между прочим, ее зовут не Манаси, а…
Писатель. Какая разница, как ее зовут? Я называю ее Манаси.
Индраджит. Ты называешь ее Манаси. Ее родители до тебя назвали, дали ей имя…