Санжийн Пурэв – «Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой. (страница 143)
— Очень красиво было. Только сильно страшно, когда показали вот такого большого человека — голова у него с этот дом! Слава аллаху, что недолго хоть, а то мы уж хотели убежать. А потом этот большой джинн явился мне ночью, только Мухаммад меня и охранил.
Этим «большим джинном» оказался… Олег Попов в фильме о советском цирке, который наши моряки показали островитянам. Это его простодушное лицо, крупным планом возникшее на экране, так напугало суеверных женщин.
Мы покидаем гостеприимный дом, женщины провожают нас до машины, приглашают приезжать еще: их гостеприимство, кажется, беспредельно.
У островитян существует несколько притч и рассказов, в которых подчеркивается ум, преданность и душевность сокотрийской женщины. Один из таких рассказов мне довелось услышать в Ди’рьхо от Амера.
Рассказ о верной жене и трех обманщиках
Давным–давно женился один человек, и жили они с женой в полном достатке, пока беда не пришла. Поразили людей засуха и голод, и стал тот человек нищим. Говорит он однажды жене:
— Оставайся–ка ты дома, а я попытаю счастья на чужбине.
— Да поможет тебе аллах, — отвечала жена.
Отправился муж в дальний путь. Долго плыл по морю, и одному аллаху ведомо в какую страну приплыл. Удача ему там привалила. Нашел работу, а потом и свое дело завел.
Как–то прослышали трое односельчан, что он разбогател, и зависть их одолела. Думали они, думали и решили: «Надо хоть чем–нибудь его жене навредить. Пусть один из нас отправится к ней».
Выбрали они самого красивого и самого ловкого, и пошел он к той женщине. Встретила она его как полагается, напоила кофе, а он принялся ее соблазнять. Говорит ему женщина:
— Завтра приходи об эту же пору, я в доме приберу, тело свое умащу.
Обрадовался мужчина, едва дождался следующего дня и вечером снова пошел к этой женщине, как и было условлено.
А она тем временем сбегала к устэту [141], выпросила у него сонный порошок, а заодно разузнала, как оскопить мужчину. Вернулась домой, взяла хамар [142], всыпала в него порошок и приготовила зелье.
Прибрала в доме, принарядилась, умастила тело. Пришел мужчина, видит, в доме все так и сверкает чистотой, женщина маслами душистыми благоухает, и возликовал. Принесла ему женщина стакан с зельем и говорит:
— Выпей, чтобы взыграла в тебе мужская сила.
Выпил он того зелья и свалился в беспамятстве наземь. Взяла тогда женщина нож, оскопила мужчину, рану целебным снадобьем смазала.
Проснулся мужчина, оглядел себя и испугался: где было неуказанное место, там все припухло, а самого места как не бывало. Вышел мужчина из дому, а навстречу ему второй приятель, что да как, спрашивает. Не сказал ему мужчина правду, а ответил:
— Все в порядке, она сделала, как я хотел.
Обрадовался приятель.
— Тогда и я завтра схожу.
А первый приятель говорит:
— Да ты сейчас сходи, пусть она тебе свиданье назначит на завтра после захода солнца.
Пошел второй приятель к верной женщине, напоила она его кофе, и повторился у них точь–в–точь такой же разговор, как и с первый приятелем. И свиданье ему женщина назначила на следующий день в то же время, что и первому, сказав, что должна как следует приготовиться к встрече с ним.
Пришел второй приятель в назначенное время, увидел, что женщина прибралась, нарядилась, благовонными маслами умастилась, и возрадовался. Дала ему женщина выпить зелья, и упал он в беспамятстве наземь. Женщина оскопила его, как того первого. А то, что отрезала у первого и у второго, сложила в сосуд и присыпала целебным порошком куфр аль–ахья [143]. Проснулся наутро второй приятель, увидел, что с ним стряслось, загоревал и домой пошел.
Встретились первый приятель со вторым, и оба поняли, что одинаково пострадали. Пошли они к третьему, спросил он, что да как, а они отвечают:
— Все в порядке.
Пошел третий приятель к женщине, и с ним случилось то же, что с первым и вторым. Оскопила верная жена всех трех приятелей.
Собрались они вместе, потолковали, и каждый признался в том, что с ним произошло. Горюют они, а сами думают, как бы отомстить женщине.
Думали они, думали, а напоследок один из них говорит:
— Давайте поедем к ее мужу, один из нас предъявит иск на все его имущество, а двое как свидетели поклянутся, что он говорит правду [144].
Обрадовались они и в путь отправились. Женщина же прознала, что замыслили они черное дело против ее мужа, остригла волосы, в мужское переоделась. Села на корабль, добралась до того места, где жил ее муж, и пришла к правителю. Спрашивает правитель, откуда путь держит, кто такой, — он ведь ее за мужчину принял.
Женщина отвечает:
— Я сейид [145], святой человек.
Сейид — гость почетный, и правитель оставил гостя у себя в доме, оказал ему всяческое гостеприимство. И вот наконец приплыли в то место трое приятелей. Сразу к судье отправились, иск предъявить на все имущество мужа той женщины, а она под видом сейида в доме правителя расположилась. Умная женщина!
Призвал судья мужа той женщины и стал суд вершить. Двое свидетелей поклялись, что муж ее присвоил чужое имущество. Тут женщина поспешила к судье и говорит:
— Я сейид, мне ведомо все. Проверьте–ка, уж не скопцы ли эти трое, чтобы на их свидетельство можно было положиться.
Тут все увидели, что эти трое и в самом деле скопцы. Приказал тогда судья отвести их в тюрьму, а мужа отпустил.
Говорит муж жене, а сам думает, что это сейид перед ним:
— Слава аллаху, ты спас меня, сейид. Проси теперь у меня чего хочешь. Я все тебе отдам.
Отвечает ему жена:
— Если ты и вправду собираешься выполнить свое обещание, подойди ближе, я скажу тебе на ухо, чего мне от тебя надо.
Подошел муж к жене, наклонился, а она и говорит:
— Отдай мне свою жену.
Разъярился тут муж, замахнулся на сейида, хотел ударить, но спохватился и говорит:
— Бери самое ценное, что есть у меня, вырви глаза, если хочешь, но жену свою я никому не отдам.
Отвечает ему сейид:
— Ладно, подари мне тогда свое обручальное кольцо.
Снял муж кольцо с пальца, отдал сей иду.
Сели они на корабль, поплыли на Сокотру. Подошла жена к мужу и говорит:
— Я зайду к тебе в гости, хочу на твою жену поглядеть. Приплыли они на остров, жена вперед мужа пошла по дороге, будто заторопилась в мечеть на молитву. Прибежала домой, велела девушке, которая оставалась домовничать, быстро в порядок все привести, сама же тем временем переменила одежду и приняла прежний вид.
Пришел муж домой, а жена встретила его как ни в чем не бывало. Поздоровался он с ней и говорит:
— Со мной тут один сейид приехал, он от разорения меня спас. Скоро в гости к нам пожалует. Приготовь–ка ужин повкуснее.
Ждали они сейида. ждали, так и не дождались. Поужинали, спать легли. Муж жене рассказал обо всем, что с ним произошло. Тогда жена достала его кольцо, принесла сосуд, в который спрятала то, что отрезала у троих, и рассказала все, как было. Подивился муж и спрашивает:
— Как же мне вознаградить тебя за все это?
А жена отвечает:
— Ты уже вознаградил меня, когда отказался отдать в жены другому. Ничего мне больше не надо.
В некоторых произведениях фольклора и зло, и добро представлено женщинами. Такова, в частности, история, записанная еще в конце XIX века руководителем Австрийской экспедиции на остров профессором Д. Мюллером. Эта история, впрочем, не сокотрийского, а скорее махрийского происхождения (махрийцы — родственный сокотрийцам и говорящий на родственном сокотрийскому языке народ, живущий в центральной части Южной Аравии).
Юноша, его коварная сестра и умная жена
Жил некогда султан, и были у него жена и сын. Жена понесла. А султан в это время в дорогу собрался. Позвал он сына и говорит:
— Если мать девочку родит — убей ее, если сына — вырасти.
Уехал султан. А жена его вскорости девочку родила.
Не стал сын султана ее убивать, к одной старухе отнес, которая чуть пониже жила, наказал:
— Расти ее.
И принялась старуха растить девочку. Вернулся домой султан. Услыхал про это юноша, купил ягненка, под крыльцом спрятал. Пришел отец, спрашивает: