Санта Монтефиоре – Соната незабудки (страница 36)

Одри одиноко стояла на палубе, пока корабль выходил из гавани в открытое море. На горизонте виднелась только серая дымка, словно они плыли на край света. Ее мысли снова вернулись к Луису и той несчастной жизни, которую она выбрала. В ту же секунду Одри почувствовала себя беспомощной, ненужной и вдруг по-новому увидела исчезающее вдалеке побережье Аргентины. Херлингем показался ей крошечным и незначительным — маленькой лужицей по сравнению с огромным морем. «Луис был прав, — подумала Одри с замиранием сердца, — я действительно боялась мечтать». Из-за этого страха она вышла замуж за Сесила и позволила Луису уйти. Если бы только смогла она посмотреть на все его глазами и увидеть мир таким, каким он был на самом деле — необъятное пространство бесконечных возможностей. В окружении незнакомцев направляясь в чужую страну, она вдруг нашла в себе смелость представить, какой была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за Луиса. Они могли бы уехать куда угодно! Могли бы быть счастливы… Никогда прежде Одри не была столь уверена в силе, которую таят в себе желания. Она почувствовала, как ее душа наполняется всепобеждающим чувством свободы. Почему она не понимала этого раньше?

Так началось двухнедельное путешествие. Вдоль берегов Южной Америки к Рио, через океан к Мадейре, затем в Лиссабон, и, наконец, в Саутхемптон. Ощутив в своем сердце перемену, Одри теперь могла наслаждаться путешествием и обществом детей, не думая слишком много о том, что ожидало их впереди. Она лежала в шезлонге на солнышке, читала, мечтала, а близнецы бегали по палубе с другими детьми, плескались в бассейне, учились играть в настольный теннис и с восхищением наблюдали, как взрослые играют в свои спокойные игры, например в кольца. Одри не нужно было беспокоиться о девочках, так как дети всегда находились под присмотром неугомонной миссис Битлстоун-Магнус, или просто миссис Би. Энергичная женщина с пышной фигурой, которую она прятала под длинным, напоминающим навес для парника расклешенным платьем, в свои семьдесят лет без устали организовывала соревнования по рисованию, песенные конкурсы, вечера показов мод, постановку пьес, которые оказались такими увлекательными, что уже к концу первой недели в них с удовольствием участвовали и взрослые.

— Мои дорогие, — говорила она, манерно покачивая подбородком, — знаете ли, дети намного талантливее нас, взрослых, поэтому, надеюсь, вы не сочтете унизительным, если вам достанется роль маленькой камеи!

И взрослые не возражали. Более того, мистер Линтон, пожилой благообразный джентльмен с седыми волосами и маленькими аккуратными усиками, был чрезвычайно счастлив простоять весь спектакль «Ветер в ивах» в дальнем углу сцены, с серьезным видом изображая ивовое дерево.

У миссис Би была удивительная способность держать детей под контролем, прикармливая их конфетами, купленными в магазинчике, где, кроме всего прочего, продавали «Yardley», любимые духи Одри.

— Вот это — частичка Англии, — говорила она дочерям, указывая на старомодную леди на флаконе, и девочек снова переполняло нетерпение. Как будет здорово, когда путешествие закончится!

Особый праздник устроили, когда корабль пересекал экватор. Одри, Алисия, Леонора и другие пассажиры, которые никогда прежде не бывали в этих широтах, должны были принять участие в церемонии, заключающейся в следующем: они закрывали глаза, а их обильно окатывали пеной. Близнецы визжали от удовольствия, а их мама пыталась скрыть свое раздражение. Это все было очень трогательно, хотя Одри не любила такие развлечения. Но когда матросы установили доску так, что один ее конец нависал над водой, и предложили девочкам прогуляться по ней, ее охватил ужас: Леонора съежилась от страха около матери, но Алисия! Два пассажира в последний момент поймали девочку, которая решилась ступить на шаткую доску.

Каждое утро заключались пари, и спорщики угадывали, сколько миль проплыл корабль. Победитель получал талончик на покупку в магазине. Алисия выигрывала дважды, и не потому что знала (у нее не было и приблизительного ответа), а потому что мистер Линтон почти всегда угадывал, и пару раз она ухитрялась подсмотреть цифру через его плечо. Все знали, что девочка жульничает, но ее обаяние срабатывало безотказно и все ей сходило с рук. В одиннадцать на палубе появлялся стюард с подносом, уставленным чашками с горячим bovril[9], чаем и тарелочками со сметанными крекерами, которые дети находили ужасными, потому что привыкли к dulce de leche, тортикам и сладостям Мерседес. От соленого запаха крепкого бульона у Одри першило в горле, и она вздрагивала от отвращения, когда видела, как другие пассажиры с удовольствием пьют его. Миссис Би, которая суетилась на палубе, время от времени останавливалась у подноса, выпивала полную чашку, а затем, продолжая грызть вставными зубами сухое печенье, снова бежала искать краски, клей или кого-нибудь из внезапно исчезнувших капризных детей. Однако в то утро у миссис Би нашлось время присесть рядом с Одри и с присущей ей прямолинейностью рассказать, что Алисия не только подбивает других детей на дикие шалости, но, что еще ужаснее, сознательно обижает свою сестру.

— Но Леонора мне никогда об этом не говорила! — Одри не могла поверить, что Алисия может быть такой злой.

Миссис Би снисходительно смотрела на нее. Она сама была матерью и бабушкой и очень хорошо знала, что матери склонны закрывать глаза на проказы своих чад.

— Моя дорогая Одри, Алисия — умная и очень смелая девочка. Сила ее характера притягивает других детей, и она пользуется этим как во зло, так и во благо. Как и многие дети, она еще не научилась сочувствовать другим людям, и больше всех от этого страдает Леонора. Мой вам совет: поговорите с Алисией, иначе в Коулхерст-Хаус ее ждут большие неприятности.

Одри опустила глаза, и расплывчатый образ Сесила вдруг возник у нее в мыслях. Она вздохнула и отложила книгу.

— Видите ли, мой муж встревожен поведением Алисии. Поэтому он и отправил близнецов учиться в Англию.

— Не беспокойтесь, милочка, — сказала миссис Би, похлопывая Одри по руке своими полными веснушчатыми пальцами. — Там с этим справятся. Лучше, чем где бы то ни было.

— Но я хочу, чтобы они были дома, со мной, — грустно объяснила она.

— Да, я знаю, это тяжело. Но нужно просто смириться с ситуацией. У меня трое детей и восемь внуков. Моя старшая дочь, Сэлли, живет в Белграно с мужем, которого отправили работать в Буэнос-Айрес пять лет тому назад, и они до сих пор там. Я навещала их. Я езжу к ним раз в два года. Теперь, когда оглядываюсь назад, мне кажется, что время пролетает очень быстро. Ваша связь с детьми на этом не обрывается, Одри, просто переходит в новое качество. Ваши дочери будут расти и превратятся в цветущих молодых девушек, и вы ни капельки не будете по ним скучать, поверьте мне. У вас впереди много лет, чтобы любоваться ими. Вы еще больше будете ценить друг друга после такой долгой разлуки, я вас уверяю.

— Это кажется невероятным.

— Вовсе нет. Они станут самостоятельными, и, кроме того, вам же хочется, чтобы они вышли замуж за прекрасных английских джентльменов! Аргентина — хорошая страна, но ведь с Англией ничто не сравнится, не так ли?

Одри не знала, потому что никогда там не была, и хотела сказать, что вовсе не возражает, если ее дочери выйдут за аргентинцев или африканцев, лишь бы они были счастливы. Но миссис Би верила в великую Британскую империю и превосходство ее жителей над представителями других наций. Ее глаза светились гордостью, когда она говорила о своей стране, и она просто не смогла бы понять позицию Одри.

— Я поговорю с Алисией.

— Хорошо, — сказала миссис Би твердо, вставая со стула. — Иногда, чтобы быть добрым, нужно быть злым. Детям нужно объяснять, как следует себя вести. В противном случае они превращаются в ужасных маленьких дикарей, встречи с которыми хочется избежать любым способом.

— Безусловно, — смиренно согласилась Одри.

— Мне нужно торопиться, в пять мы репетируем «Питера Пэна».

— О боже, а это не слишком сложно?

— Вовсе нет! Дети сверхталантливы. Если бы я умела играть на фортепиано, они бы все у меня пели «La Bohème»[10].

Но Одри не хотелось предлагать свои услуги…

В тот вечер Одри с серьезным выражением лица ждала возвращения близнецов в каюту. Они должны были переодеться к ужину. Алисия тотчас же почувствовала, что пахнет жареным, так как вполне осознавала, что поступает плохо. Но ничего не могла с собой поделать. Сила, которой она обладала, опьяняла ее.

— Я хочу поговорить с вами, девочки, — начала мать. — Садитесь.

— Что-то случилось? — спросила Алисия, приготовившись лить крокодиловы слезы.

— Мне сказали, что ты была жестока по отношению к Леоноре, — сказала Одри строго. — И если только это правда, ты заслуживаешь наказания.

— Нет, это неправда, — смело перебила Леонора.

Она бросила взгляд на сестру, а та в свою очередь улыбнулась ей с такой нежностью, что маленькое сердце Леоноры растаяло.

— Мне сказали, что ты выгоняешь сестру из всех игр.

— Я сама не хотела играть с ними, — нашлась Леонора, беря с кровати Потрепанного Кролика и укачивая его.

— Она не хотела, — невинно повторила Алисия. — Я же не зверь, мамочка. Я бы никогда не обидела Лео.