Санта Монтефиоре – Шкатулка с бабочкой (страница 46)

Прошедшие недели были отмечены частыми приглашениями в Пиквистл Мэнор. Элен чувствовала, как ее охватывает гордость, когда Рамон поражал окружающих своей уникальностью. Там, где он находился, атмосфера заряжалась какой-то особой энергией, и никто не ощущал это в большей степени, чем его жена.

— Как вы ухитрились уехать на другой конец мира от этого восхитительного молодого человека — это просто выше моего понимания, — как-то после ланча сказал Элен Нуньо.

— О, Нуньо, все не так просто. Вам ведь не приходится с ним жить, — рассмеялась она.

— Я не могу жить ни с кем, кроме Ингрид, так что это не вариант, — ответил он, глядя на нее умными голубыми глазами. — Некоторые люди осознают величину своей потери лишь тогда, когда уже слишком поздно. Надеюсь, на вас это не распространяется.

— Он здесь ради детей, а не ради меня, — холодно сообщила она, но, глядя через стол на оживленное лицо Рамона, подумала, что хотела бы, чтобы это было не так. Она мечтала о том, чтобы он забыл о своей гордости и попросил ее вернуться. Она хотела бы, чтобы он изменился ради нее. Но ее сердце сжимала грусть, потому что она знала его истинный характер. Он был как ветер и навсегда таким и останется — он никогда не знает, в какую сторону повернет.

— Рамон всегда такой, Нуньо. Когда он рядом, вам кажется, что никто в мире, кроме вас, его не интересует. Возьмем, к примеру, Федерику. — Они оба посмотрели на маленькую девочку, которая жадно впитывала каждое слово, сказанное отцом. Все, что она делала, предназначалось для отца — ее смех, ее шутки, ее рассказы, ее комментарии, ее улыбки. Она просто боготворила его. — Федерика верит, что он любит ее больше всех на свете. В данный момент так оно и есть, и я тоже готова в это поверить. Он полон раскаяния за то, что не приехал раньше, за то, что не писал и не звонил. Его одолевает чувство вины и желание ее искупить. Но скоро он уедет, и мы снова месяцами, а может, и годами, ничего о нем не услышим. Боюсь, что Рамон абсолютно соответствует пословице «с глаз долой — из сердца вон».

— Любовь состоит в том, чтобы понять недостатки другого человека и принять их, несмотря на то что они есть, — философски заметил Нуньо.

— Это цитата? — усмехнулась она.

— Нет. Это мое суждение, но, к сожалению, совершенно не оригинальное. Тем не менее это истина.

— Мы с Рамоном потратили годы, чтобы понять друг друга, пока, наконец, не осознали, что все наши попытки были напрасными.

— Но ведь не поздно попробовать еще раз.

— Не знаю. Похоже, у нас никогда не было настоящего взаимопонимания.

— Быть великим — значит быть непонятым, — процитировал Нуньо. — Ральф Вальдо Эмерсон. Весьма проницательный господин.

— Да, с этим я согласна.

— Он также высказал еще одну очень глубокую мысль, моя дорогая.

— Какую же именно?

Нуньо наклонился и прошептал ей на ухо:

— Мы всегда готовы жить, но никогда не живем.

Эта фраза настолько глубоко запала в душу Элен, что она размышляла над ней на протяжении всего ланча, а затем целый день. По какой-то странной причине она не способна была думать ни о чем другом…

— Феде? — сказал Хэл, занимаясь чисткой зубов над умывальником.

— Да?

— Как ты думаешь, папа собирается остаться?

Федерика повесила мокрое полотенце на батарею.

— Не знаю, — ответила она, не желая озвучивать свои надежды.

— Может, он заберет нас обратно в Вину, — добавил он, сплевывая пасту под струйку воды.

— Не думаю, что он возьмет нас в Вину, Хэл, — осторожно ответила она.

— Почему нет?

— Потому что сейчас мы живем здесь.

— Я бы предпочел жить в Вине, — решительно произнес он.

— Но здесь тебя любят бабушка и дед.

— Я скучаю по Абуэлито. — Он сделал печальное лицо.

— И я тоже, Хэл.

— Дед не носит меня на плечах и не крутит меня вокруг себя, — пожаловался он.

— Я знаю.

— И не катает меня на пони.

— Он очень занят.

— Я хочу вернуться в Вину. Я думаю, что Абуэлито тоже скучает без меня.

— Конечно, так и есть. Я уверена, что они с Абуэлитой скучают без нас, — с тоской произнесла она. — Уже пора в постель, Хэл. Почитать тебе книжку?

— А где мама? — спросил он, шлепая босыми ногами по полу ванной комнаты.

— В доме, где живут Люсьен и Джои.

— Она всегда там сидит.

— Знаю. Ей нравится у Эплби.

— А мне не нравится.

— Нет, нравится.

— Нет, не нравится.

— Но ты постоянно играешь с Джои.

— Мне не нравится Джои.

Федерика вздохнула, предвидя ссору.

— Пойдем. Я прочитаю тебе рассказ, — с показным энтузиазмом воскликнула она, чтобы переключить его внимание.

— Я хочу, чтобы мне читала мама, — настаивал он. — Я не буду спать, пока она не придет.

— А как насчет бабушки?

— Я хочу маму, — захныкал он и упрямо скрестил на груди руки.

— Ладно, — вздохнула она. — Ложись в постель и жди возвращения мамы, она надолго не задержится, — уверенно сказала Федерика, прекрасно зная, что к ее возвращению они оба уже давно будут спать.

Было уже поздно, когда Федерика услышала за окном шуршание колес автомобиля по гравию. На мгновение в спальне мелькнул отблеск света, и она снова погрузилась во тьму, когда выключили двигатель. Она прислушалась к голосам родителей, спешивших поскорее попасть с холода в дом. Они смеялись, но толком ничего расслышать не удалось. Мама давно так радостно не смеялась, значит, возможно, отец не уедет. Федерика села в кровати и напрягла слух, стремясь услышать другие подтверждения своих выводов. Однако их приглушенные голоса не свидетельствовали ни о чем большем, чем дружеские отношения.

— Я действительно сегодня вечером получила удовольствие, — произнесла Элен, поднимаясь по лестнице. Федерика затаилась в темноте, наблюдая за появлением матери сквозь щелку в двери.

— Я тоже, — согласился Рамон, следуя за ней.

Элен остановилась у двери Федерики.

— Я рада, что тебе понравились Эплби, — тихо, чтобы не разбудить детей, сказала она.

— Нуньо — большой оригинал, — хохотнул он. — И Иниго тоже.

— Ты единственный из всех, кого я знаю, кто понял рассуждения Иниго. Он практически ни с кем не разговаривает и все время сидит, запершись в своем кабинете. Наверное, это просто изводит Ингрид.

— Должен сказать, что я нашел его очаровательным.

— Не представляю, о чем вы могли говорить.

— Обо всем.

— Неужели?

— Он человек образованный и мудрый. Нужно только преодолеть его разочарование в людях.