Санта Монтефиоре – Найти тебя (страница 77)

— Да, думаю, что так. Видишь ли, это не совсем гостиница. Это скорее семейный очаг, в котором вы — наши гости. — Она направилась во двор. — Я собираюсь до обеда съездить в Кастеллино. Хочешь составить мне компанию?

Селестрия последовала за ней.

— Спасибо, но сейчас я лучше пойду поищу Уэйни. Вы ее случайно не видели?

— Она позавтракала с Армель, а потом куда-то ушла.

— Кажется, я безнадежно потеряла свою компаньонку, не так ли?

Фредерика засмеялась.

— Боюсь, что да. Италия порой довольно странным образом влияет на людские сердца. Надеюсь, и тебя это коснулось, Селестрия.

Девушка не ответила. Несмотря на предательство Фредди, Селестрии по-прежнему нравилась эта женщина.

Дождавшись, когда Фредерика уедет, девушка решила обыскать ее комнату. Маленький сверток отца должен быть где-то тут. На минуту она остановилась перед дверью, озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. За последние две недели она превратилась в настоящего сыщика. Она чувствовала, что от той легкомысленной девушки, которой она была в Корнуолле, мало что осталось. Исчезновение отца невероятным образом ускорило процесс взросления, а вдобавок она встретила Хэмиша. Разрыв одних отношений способствовал рождению других.

Стены в комнате Фредерики были украшены картинами, которые сразу же привлекли ее внимание. Мазки кисти были довольно смелыми, цвета живыми, а пейзажи навевали воспоминания. Она поняла, где уже раньше видела похожий стиль, — в мастерской Хэмиша. Девушка подошла поближе и повела пальцами по холсту. Поверхность была грубой и бугорчатой. В нижней части картины стояли инициалы Хэмиша: НМСС. Как же эти пейзажи отличались от тех мрачных, кричащих одиночеством полотен, лежащих возле стены в его студии!

В конце комнаты находилась большая железная кровать, которую украшало, падая складками, многоцветное стеганое одеяло и малиновая и розовая подушки. На столах рядом с кроватью были сложены книги. Окна были открыты нараспашку, и врывающийся ветер развевал льняные занавески. На туалетном столике стояло множество маленьких чаш с кольцами и ожерельями, а над большим зеркалом, расположенным здесь же, хозяйка развесила еще и бусы. Посредине комнаты стоял стол, а на нем — огромные деревянные чаши с бусинами различных цветов и размеров, нанизанными на нить и лежащими россыпью, как в каком-то волшебном магазине. Вдоль стен выстроились в ряд деревянные платяные шкафы, одежда там висела как попало, а пол покрывали коврики, лежащие друг на друге. Если Фредерика запрятала сверток отца где-то здесь, то среди этого хаоса Селестрии будет трудновато его найти. Она даже не знала, с чего начать, к тому же Селестрия смутно представляла себе, что именно она ищет. Отец мог вручить тогда Фредди все что угодно.

В отчаянии вздохнув, девушка начала с ящиков туалетного столика. Каждый из них был до отказа забит бусами, ожерельями, кольцами и другими безделушками, которые хозяйка привозила из своих очередных поездок. Селестрия упала духом. Она не могла пойти на открытый конфликт с Фредди без улики, к тому же пообещав Дафни не выдавать ее. Обшарив платяные шкафы и шкафчики в прилегающей к комнате ванной, она села на кровать, ссутулившись и уже потеряв всякую надежду что-либо найти.

Неожиданно Селестрия услышала голос Фредерики, доносящийся со двора. Женщина разговаривала с Луиджи. Девушка осторожно выглянула из окна и увидела, как та смеется, склонившись над собаками и похлопывая их по спинкам. Через плечо у Фредди висела сумка, доверху наполненная покупками. Должно быть, ее планы изменились, и Селестрия в отчаянии поняла, что обыск провалился. Она уже было направилась к выходу, как вдруг ее взгляд упал на знакомую красную коробочку, выглядывающую из-под груды бусин в одной из чаш, что стояли на столе в центре комнаты. Запустив туда руку, девушка вынула ее с торжествующим видом и восхищенно приложила к носу: она была уверена, что сейчас вдохнет знакомый аромат туберозы. На дне коробочки, переливаясь на свету и словно подмигивая ей, лежала мамина брошка с двумя огромными бриллиантами. Мамины пропавшие звезды, те, которые отец когда-то подарил ей и которые вот так вероломно украл.

Закрыв шкатулку, она подошла к кровати и села на нее в ожидании Фредерики. Ее сердце рвалось и прыгало в груди, однако Селестрия никогда не боялась идти на открытую конфронтацию. Вероятно, сейчас она выяснит всю правду, а может, даже узнает, где скрывается отец. Девушка, не мигая, смотрела на дверь, пока глаза не начали слезиться от напряжения. Наконец тишину прервал звук приближающихся шагов и цоканье когтей собачьих лап. Открыв дверь, в комнату вошла Фредди. Она вздрогнула от неожиданности, увидев Селестрию, спокойно сидящую на кровати с маленькой красной коробочкой в руках.

Четвероногие друзья вбежали следом за хозяйкой и расселись по разным углам комнаты. Закрыв за собой дверь и поставив на пол сумку, она повернулась к Селестрии. Женщина не казалась рассерженной, обнаружив девушку в своей комнате, она также не готовилась обороняться, но выглядела очень печальной.

— Папа подарил это моей маме, — сердито произнесла Селестрия. — Он сказал, что во что бы то ни стало должен найти звезды, достаточно яркие для того, чтобы затмить звезды в ее глазах. И в своем воображении я представляла родителей двумя сверкающими звездами. Но для него брак оказался пустым словом.

— Мне жаль, — сказала Фредерика, присаживаясь рядом с ней на кровать. — Я не знала об этом. — Как ни старалась Селестрия возненавидеть эту женщину, у нее ничего не получалось.

— Итак, скажите мне, что на самом деле вам известно?

— Так же мало, как и тебе. Знаю только, что он жив. Прости меня.

— Так почему же вы мне не сказали?

— Потому что он строго-настрого приказал мне никому не говорить об этом. И я навсегда останусь верной своему слову, потому что люблю его. — Она взяла Селестрию за руку, та не отдернула ее, безвольно позволив держать свою ладонь. — Когда ты приехала и сказала, что он мертв, я просто не находила себе места. Я не знала, как себя вести, и выбрала, на мой взгляд, наилучший путь. Для меня это было самое трудное решение, которое мне когда-либо приходилось принимать. Когда же ты объявила, что собираешься узнать правду, у меня появился шанс, и я им, не раздумывая, воспользовалась. Я всячески поощряла тебя в твоем расследовании, ведь сама-то я не могла открыться тебе. Я подумала, что, возможно, правда вернет его.

— Ничто не способно вернуть отца, и меньше всего правда.

— А я надеялась, — хрипло произнесла она.

— В любом случае я не желаю его возвращения.

— Селестрия, несмотря на то что он сделал, он по-прежнему остается твоим отцом. Его жизни угрожает опасность, и он должен спасаться бегством. У него большие неприятности.

Селестрию передернуло.

— Он не заслуживает никакого оправдания. Так вы никому больше не говорили?

— Никому.

— Даже Гайтано?

— Даже ему.

Селестрия с трудом сглотнула.

— А Хэмишу? Он знает?

— Нет.

У Селестрии отлегло от сердца.

— Ну, это уже что-то. И где же он теперь?

— Не знаю. С тех пор я ничего о нем не слышала, да, честно говоря, уже и не ожидаю услышать.

— Он был вашим любовником, а потом бросил вас?

Фредерика даже засмеялась от нелепости заданного вопроса.

— Конечно же, нет! Я ему почти в матери гожусь. Нет, я любила его как сына, Селестрия. Однако, будь я помоложе, наверняка влюбилась бы в него. Но я старая замужняя женщина и не питаю никаких иллюзий. У нас было полное взаимопонимание, мы понимали друг друга без лишних слов.

— Вот так говорят и все остальные. Знаете, множество женщин свято верило, что именно с ней он был по-настоящему искренним, и вы одна из них.

— Возможно. — Она пожала плечами. — Но это не имеет большого значения. Он принес счастье в Конвенто. После смерти дочери я потерялась, а он помог мне снова найти себя. Я научилась любить память о ней и отпустила ее с миром.

«Жаль, что Хэмиш не может сделать то же самое», — подумала Селестрия, снова чувствуя себя несчастной.

— Он как доктор Джекил и мистер Хайд. Два человека в одном лице. Один приносит счастье, где бы он ни появился, другой обманывает и причиняет боль.

— Твой отец очаровательный, харизматичный человек. Однако, несмотря на это, в нем глубоко сидит порок. Дело в том, что он все время пытается доставить людям удовольствие, в нем живет патологическая потребность быть мистером Замечательным для всех и каждого, кто бы ни встретился на его пути. А это невозможно — даже такому обаятельному, как Монти, не под силу. Желая достичь всеобщего обожания, он всю жизнь создавал новые и новые миры, в которых всегда был в центре внимания. — Она посмотрела на Селестрию с нежностью. — Какое-то время он был также в центре моего мира, и можно лишь догадываться, сколько еще существует таких, как я. Наверняка их много. Слишком много, чтобы знать обо всех. Твой отец, Селестрия, нехороший человек, но я люблю его, несмотря на все недостатки.

— Но откуда в нем эти порочные комплексы? Ведь дядя Арчи и тетя Пенелопа нормальные! Где их родители допустили ошибку?

— Иногда люди уже рождаются с пороком. Думаю, не стоит обвинять твоих бабушку и дедушку. Хотя, насколько я поняла из его рассказов, он испытывал огромное давление со стороны своей матери, которая всячески поощряла в нем это чувство превосходства. Он был ее золотым мальчиком, однако эта любовь обошлась мальчику слишком дорого. Именно эта любовь и погубила его. Ему внушали, что он необыкновенный, уникальный, великолепный Монти, а он в душе чувствовал себя посредственностью, не заслуживающей никакого восхищения, не отвечающей должным требованиям, и это поселило в нем со временем чувство вины и злость на тех, кто от него слишком многого ждал.