Санни Дэй – Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд (страница 1)
Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд
ГЛАВА 1. Мистер Вискерс.
Мистер Вискерс был крайне раздражён и недоволен в это пасмурное августовское утро. Неприятности и расстройства продолжали преследовать его по пятам, и былое благополучие, казалось, никогда больше к нему не вернётся. Все началось около двух месяцев назад, когда его семейство внезапно решило переехать из городской, такой привычной, милой сердцу квартирки в этот далекий от всякой культурной жизни загородный коттедж, с виду совсем старый, в захолустье, где телефоны были редкостью, а машины вообще казались местным жителям какой-то диковиной.
Вторым расстройством было то, что ни миссис Ральф, первоклассная кухарка (так безукоризненно обученная и натренированная самим мистером Вискерсом), ни мисс Эндрюс, горничная обеих мисс Твинкл – хозяек мистера Вискерса, и по совместительству милейшая девушка на свете, не согласились переезжать – видите ли, личная их жизнь была накрепко прикована к Лондону – у первой муж и дети, которых миссис Ральф ни за что не пожелала бы оставить, а у второй – новоиспеченный жених («Взялся же откуда-то на мою голову, и так некстати!» – отчаянно вздохнул мистер Вискерс).
В довершение ко всем этим передрягам, им крупно не повезло с новой горничной, как считал мистер Вискерс. Девушка появилась в доме на позапрошлой неделе и звали ее мисс Джейн Харт, но ее сердечность (фамилия Харт от англ. 'heart' – сердце) была под большим вопросом, так как проницательнейший (так он сам себя нередко называл) мистер Вискерс не раз замечал недоброе выражение ее зеленых глаз, которое появлялось, когда горничная думала, что ее никто не видит. Но ее видел мистер Вискерс! И этого было достаточно, чтобы Джейн Харт буквально с первого же дня оказалась под пристальным наблюдением бдительного хозяина дома (это тоже выражение мистера Вискерса о самом себе), хотя, ни одна из мисс Твинкл не замечала ничего, и они продолжали одаривать горничную своим радушием и заботой.
Итак, оторванный от родного дома, по всей видимости, расставшись с ним навсегда, потеряв уход и заботу двух таких важных и удобных в его повседневной жизни помощниц, и приобретя вместо них головную боль в виде мисс Харт, мистер Вискерс взирал на очередную неприятность, постигшую его сразу по пробуждении – за окном, как из ведра, лил дождь, а это означало, что день непоправимо испорчен уже заранее, ибо мистер Вискерс не терпел воду ни в каком виде, кроме той, что каждое утро раньше наливала в его чашечку для питья миссис Ральф, а теперь одна из мисс Твинкл. И дело было не в простом капризе, а в том, что хозяину дома (впредь будем смело пользоваться этим удачным определением мистера Вискерса, данным, как вы помните, им же самим самому себе) приходилось каждое утро и каждый вечер делать обход всей территории их жилья, в том числе и снаружи, а это означало, что придется намочить лапки, а то и шерстку где-нибудь на спине или голове. «Брр!..» – вздрогнул мистер Вискерс, представив, какое же это было все-таки противное ощущение.
«Обход обходом, но сначала завтрак. Здоровье и фигура важнее.» – подумал мистер Вискерс, с удовольствием разглядывая в большое зеркало, стоявшее на полу в гостиной, свою довольно-таки упитанную фигуру, обрамленную коротким серым мехом и украшенную, словно самоцветами, двумя ярко-желтыми глазами. «А еще говорят, что в мире нет ничего идеального! Ошибаются!» – это он произнес вслух и, полностью удовлетворенный увиденным, направился в кухню.
Маленькая, но уютная, она находилась на первом этаже, и, как правило, в этот час на ней уже орудовала мисс Энн, старшая из сестер Твинкл. После того как всеми любимая кухарка миссис Ральф покинула дом и была оплакана мистером Вискерсом (ибо никто теперь не мог накормить его так вкусно и сытно как он привык, а это было истинным несчастьем), решительная и энергичная мисс Энн заняла ее пост. Но, честно говоря, это мало радовало кота, ведь готовила она так, что впору было плакать уже и всем остальным домочадцам. У мисс Энн обязательно один бок пригорал, а другой оказывался сырым, что бы она ни жарила, обязательно был либо недосол либо пересол, что бы она ни варила, и обязательно путались ингредиенты в любом блюде, которое бы она ни готовила. «Ну что ж, не помираем с голоду, и то спасибо!» – снисходительно замечал мистер Вискерс, потому что он искренне любил мисс Энн и готов был терпеть провалы в ее готовке, сколько бы ни пришлось. Но все же он не переставал ждать и надеяться, что скоро найдется новая, более умелая повариха.
И вот, кажется, желание его исполнилось. Вместо привычной тонкой фигуры мисс Энн, на которой ежеутренне красовался веселый зеленый фартук с белыми накрахмаленными рюшами, в кухне маячила грузная фигура какой-то чужой дамы. Мистер Вискерс остановился и с удивлением уставился на нее. Дама выглядела растерянно, даже немного испуганно. Она, по всей видимости, затеяла пирог или что-то такое, потому что на столе, окруженное холмиками муки, десятками яиц, бутылками с молоком, горшочками со сливочным маслом и еще чем-то там, лежал большой кусок теста, готовый к раскатыванию. Но, судя по всему, какого-то ингредиента или предмета кухонной утвари не хватало, потому как она, пытаясь его отыскать на незнакомой кухне, вела себя ну совсем, как слон в посудной лавке, то и дело задевая все вокруг, что-то роняя и опрокидывая.
Внезапно она задела локтем стакан – красивый, гранёный, из особого хрустального набора, который очень любили обе мисс Твинкл, унаследовавшие его еще от дедушки. Тот, сверкнув напоследок своими изящными боками, обреченно полетел на пол, где, душераздирающе звякнув, по всей видимости, «отмаялся свое» (как сказал бы сам дедушка обеих мисс Твинкл, который, кстати, за свою жизнь также перебил немало посуды, по коей причине его внучкам лишь чудом удалось хоть что-то унаследовать после него для своей кухни). Это было уже слишком! Мистер Вискерс не выдержал – он вскочил перед чужачкой на стол и громко командным голосом гаркнул: «Стоять!». Приказ прозвучал на кошачьем языке, естественно, поэтому до незнакомки донеслось всего лишь «Мяу!», но, несмотря на это, она все-таки замерла, широко открыв свои и так большие карие глаза – так повелительно прозвучал голос мистера Вискерса. Однако, через мгновение она все же улыбнулась и ласково проговорила:
– О, ты, наверное, знаменитый герр Вискерс, всеми признанный хозяин дома?
Мистера Вискерса весьма удивил этот чужеземный «герр», разместившийся рядом с его именем, вместо привычного уху «мистера», но прозвучавшие следом слова «знаменитый» и «хозяин дома» отвлекли его и, изрядно польстив, тут же смягчили и заставили уже гораздо более дружелюбно спросить:
– Вы, я полагаю, новая кухарка?
И хотя незнакомка услышала только несколько «мяу», прозвучавших одно за другим с различной длительностью и меняющейся тональностью, она каким-то образом сразу сообразила, о чем пытается ее спросить этот симпатичный толстячок-кот.
– Я Грета, – ответила она, – Грета Беккер. Но все зовут меня фрау Беккер. Фрау – потому что я родом из Германии, а у нас так говорят вместо вашего «миссис». Да, герр Вискерс, я буду у вас кухаркой и, сказать по чести, я так рада этому! Несказанно рада, знаешь ли! Я еще не видала места красивше вашего. Ну какой же премилый у вас домик! Сущая мечта и загляденье! А сад-то какой чудесный, – она подошла к окну, из которого хорошо было видно сад, и, опершись о подоконник, мечтательно продолжила, – до самого леса доходит, переходит даже в лес, да так, что кажется, что они с лесом – одно единое. А звонкий ручеек вон там, у липовых деревьев: бежит, журчит, переливается, его слышно даже здесь на кухне – ну не чудо ли! И птицы-щебетуньи за окном, и воздух кругом свежий-пресвежий – я все не могу им никак надышаться, – и пышные розовые кусты прямо у парадной двери – вот они, как будто встречают всех, кто решил нанести визит вашему уважаемому семейству. Я, майн либэ герр Вискерс, всю жизнь прожила в городе, то в одном, то в другом городе, – пришлось попутешествовать, знаешь ли, – и кроме серости да смога мало чего довелось мне повидать. Ну а здесь – просто прелесть! – она улыбалась, и глаза ее сияли так, что в кухне казалось светлее, чем бывало даже в яркий полдень.
«Надо же какими разными могут быть вкусы!» – с удивлением подумал мистер Вискерс, – «Я многое бы отдал, только бы возвратиться обратно в город, в цивилизацию ко всем удобствам!» Он открыл было рот, чтобы уточнить у фрау Беккер одну деталь касательно ее прошлого, но она его опередила:
– Ты удивляешься, наверное, что я, фрау из Германии, так хорошо по-английски разговариваю? Ну так тут ровным счетом нет ничего удивительного, герр Вискерс! Просто моя мама – англичанка, и, конечно, научила меня своему родному языку, английскому то бишь. Она же меня научила и готовить мои самые первые блюда… – сказав это, новая кухарка вдруг встрепенулась и невольно взмахнула маленьким кухонным полотенцем, которое держала в руках, отчего из него вырвалась и полетело прямо в сторону мистера Вискерса большое мучное облако. Мистер Вискерс громко чихнул и принялся неистово тереть нос лапой.
– Да ты же голодный! А я тут болтаю без умолку… На часах ровно семь, а значит, пора тебя кормить. Мисс Энн и мисс Мэри строго-настрого приказали мне четко следовать расписанию твоего кормления! Запеченный лосось под сметанным соусом, с щепоткой базилика, двумя щепотками розмарина, тремя каплями оливкового масла, – ах, нет, четырьмя каплями! – и слегка присоленный – готов, как и прописано в твоем графике-меню! – она показала пальцем на листок бумаги, прикрепленный к боковой стене кухонного шкафа.