Санна Сью – Виктория для чемпиона (страница 3)
Когда он с непонятной радости обратил на меня внимание и подошёл, я, оказывается, обломала очередь одной красотки с пятого курса. И вот тогда она мне объяснила, кто такой Сенсей и что мне нужно для того, чтобы получить право хотя бы с ним здороваться, а не то что мороженое в кафе трескать, как я посмела сделать. Но ведь в то кафе не я его пригласила, а он меня.
Но прозрела я не после этого, а позже. Когда он поставил меня на одну ступень с девицами из своего чата и дозволил прийти к нему ночевать, чтобы сделать ему утренний…
Уф, даже вспоминать не хочу!
Интересно, он свой бордель распустил или по-прежнему содержит? Та Каролина даже очень в его вкусе.
Но я не проверяю. Убеждаю себя, что это не моё дело, а лишний негатив помешает плодотворному сотрудничеству.
Накануне поездки ложусь спать пораньше, потому что понятия не имею, что меня ждёт, сколько лететь и где пересадки – Сенсей все держит в секрете и сообщает только, что заедет за мной в шесть утра. Мне лучше выспаться и быть готовой ко всему.
Глава 4
– Куда мы хотя бы летим? – спрашиваю, когда, наконец, вижу Сенсея.
Это происходит в частном самолёте, до которого я добираюсь с водителем. До этого мы не встречаемся и только перебрасываемся краткими сообщениями по делу. Арбатов, зараза, нагоняет столько таинственности, что я начинаю подозревать, будто он меня в рабство продать планирует. Или на органы.
– В Кирибати. На остров Тарава – там у нас пересадка.
Я это предполагала.
– А лететь сколько?
– Примерно девять часов.
Ужас! Но я и это знаю, читала – лететь на тихоокеанский остров долго. Просто в душе до последнего надеюсь на чудо. Вдруг эти частные самолёты быстрее обычных? Ну мало ли? Я ненавижу этот способ передвижения и страдаю аэрофобией.
Так. Не думать об этом, не думать! Лучше о другом.
На девять чесов перелёта стоит закинуться снотворным. Я лёгкое купила. Из тех, что в аптеке без рецепта. Достаю из сумки блистер, забрасываю две таблетки в рот и запиваю минеральной водой прямо из бутылки.
– Что это ты делаешь? – спрашивает Сенсей, будто никогда не видел, как люди колесами закидываются.
– Собираюсь проспать весь перелет, – сообщаю как само собой разумеющееся. – А ты хотел, чтобы я тебя развлекала? Прости. Надо было брать с собой Каролину.
Я заглядываю за кресло в поисках механизма, который его разложит – мечтаю уснуть ещё до взлёта.
Арсений смотрит насмешливо:
– Ревнуешь, что ли? – спрашивает с противной улыбкой.
Но я ответить не успеваю – подходит бортпроводница:
– Я могу вам помочь? – заботливо интересуется.
Боится, наверное, что я сломаю что-нибудь.
– Да, спасибо, – успокаиваю девушку, оставляя кресло в покое, – я приняла снотворное и планирую проспать весь полет. Хотела устроиться с комфортом.
– Позвольте, я провожу вас в спальную зону, – предлагает она слишком ласково. – Там вам будет гораздо удобнее.
Упс. Я выставила себя деревней, и теперь стюардесса испытывает ко мне жалость. Ой, да и ладно! Уверена, что девяносто процентов населения Земли про спальные зоны в самолётах никогда не слышали.
Невозмутимо встаю и иду за стюардессой вглубь самолёта. А там, за перегородкой, и правда есть огромная кровать, накрытая чёрным шелковым покрывалом с золотистой вышивкой.
– Благодарю, – стараюсь сказать царственным тоном, а у самой такие мысли в голове проносятся, что получается как-то смущённо.
– В санузле есть халат и тапочки, – продолжает меня жалеть стюардесса, – а если потребуется что-то ещё – позовите. Меня зовут Оксана, – и рукой по беджу проводит – для особо одарённых.
Позор мне!
Улыбаюсь ей, киваю и спешу в санузел. Никогда ещё я себя такой дурой не чувствовала. Это все Сенсей виноват. Бесполезно скрывать, что он меня волнует.
Я не ханжа и не пуританка какая-нибудь, но вот представить, как раздеваюсь и ложусь на эту огромную кровать, а совсем рядом Сенсей… Со мной творится что-то аномальное: бросает в жар, дыхание сбивается… Что делать-то? Улечься вот на это шикарное белье в спортивном уличном костюме, типа как на полку в плацкарте? Нет. Не смогу. Мне воспитание и любовь к прекрасному не позволят. Зачем я пила это снотворное? Лучше бы сидела в кресле и кино смотрела! Идиотка!
Обречённо оглядываю санузел – шикарный, как и все на борту бизнес-джета, – чтобы переодеться в махровый халат. Спать мне точно в нём будет жарко, но лучше так.
Возвращаюсь и забираюсь под одеяло. Стараюсь не думать о вариантах развития событий, где Сенсей вдруг тоже решает вздремнуть и присоединяется ко мне. Кровать-то одна! Но оно само как-то проникает в сознание.
Отгоняю видения. Надеюсь, у него хватит такта этого не сделать. Иначе… иначе я не знаю, что с ним сделаю!
Но снотворное работает, и вскоре мысли мои начинают путаться. Как зашумели двигатели, как самолёт пошёл на разгон – ещё слышу, но уже где-то на краю сознания…
– …Лаврова, просыпайся уже, мы прилетели, – раздаётся над ухом недовольный голос Сенсея.
Я даже не открывая глаз ощущаю, что одеяло с себя во сне спихнула. А халат… Он тоже не в порядке: пояс развязался, и он, соответственно, распахнулся. И вот лежу я такая перед заказчиком будущего мероприятия в одном нижнем белье…
Хорошо, что утром надела приличный комплект, а не как обычно: трусы с лифчиком вразнобой. Как в воду смотрела, распаковывая парадно-выходной набор, который себе на день рождения купила! Уф-ф!
– Отвернись! – приказываю, а голос такой со сна хриплый и томный, что самой противно.
– Ой, да чё я там не видел? – фыркает кобелина проклятый.
Подскакиваю с кровати. В прыжке разворачиваясь к нему спиной и мчусь в ванную. Так и знала, что что-то подобное случится! Смотрю на себя – щеки пылают!
Быстро умываюсь холодной водой, делаю все дела и переодеваюсь в свой костюм. Молнию застегиваю до самого горла. Смотрюсь ещё раз перед выходом – ну вот, я молодец! В глазах – лёд, улыбок – ноль, смущения и нежного девичьего румянца – тоже ноль.
Выхожу с гордо поднятой головой, будто ничего не произошло.
Глава 5
Мы покидаем самолёт, и, едва оказавшись за дверью, я понимаю, как погорячилась со спортивным костюмом. На улице очень тепленько – градусов тридцать, не меньше. И влажно. К счастью, маленький самолёт нас уже ждёт, и пересадка проходит быстро.
Арбатов здоровается с пилотом за руку и общается, как со старым знакомым. У меня же ноги подкашиваются от одного вида ненадёжного транспорта.
– Сколько нам лететь? – спрашиваю, потому что полет на этом корыте никаким снотворным не запьешь.
Придется всю дорогу бодрствовать.
– Минут сорок, максимум – час. Давай уже внутрь, Вика.
Я поднимаюсь, а Сенсей ещё какое-то время разговаривает. К счастью, внутри самолётик уютный, чистый, да и выглядит новым. Буду верить в хорошее и надеяться, что долетим быстро.
Вскоре мужчины занимают свои места, и мы отрываемся от земли. Страшно. Очень страшно.
Но полет длится даже меньше сорока минут, и я не успеваю поседеть. Мы садимся на воду у деревянного причала. Вернее, даже не так – у
Достаю телефон – сети, ожидаемо, нет – и пишу в пометках: отремонтировать причал.
Но это же уму непостижимо! Мне страшно представить, что ждёт нас в жилых корпусах, которые отсюда не видно – за пальмами, наверное, скрываются. Вдоль берега растёт тропический лес, и с этого хлипкого мостка я вижу только его, песок и как Арбатов прощается с пилотом.
Стоп. Прощается? Как прощается? Мы что, тут с ночёвкой?
– Сенсей, а он куда? – задаю вопрос, когда мужчина по имени Маурицио уже запрыгивает в кабину и запускает двигатель, оставив на причале два больших рюкзака.
Мой вопрос никто не слышит из-за шума. Или делает вид, что не слышит. Тревога заползает в сердце змеей. Ой, а тут есть змеи? А пауки? Вот зачем я о них вспомнила?!
Мне становится душно, и я расстегиваю кофту, а потом и вовсе её снимаю и остаюсь в майке.
Сенсей надевает один рюкзак на спину, второй на грудь, хватает меня за руку и тащит на песок. Чтобы самолёт не обрызгал. Удивительно, что он проявляет такую заботу. Я думала, он эти рюкзаки меня тащить заставит.
Наконец, самолёт, разогнавшись по воде, взлетает, и мы остаёмся в тишине. Слышны только шум прибоя, щебет птиц и другие звуки природы. Они уже не помогут Сенсею прикинуться глухим, и я спрашиваю ещё раз:
– Надолго мы здесь?
– Маурицио вернётся за нами через четыре дня.
– Че-его?! – кричу, набрав в лёгкие побольше воздуха.