Sankyung – Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 1 (страница 5)
Я приносил домой зарплату, а жена ничем не отличалась от домработницы, которая готовила еду, стирала и убиралась в доме.
Хотя мы все никак не решались поднять этот вопрос, в душе у каждого уже давно жило слово «развод».
Родители гораздо больше подходили на роль заложников, чем такая жена.
Если я не сделаю все, что от меня требуется, в Молдове и не умру, вместо меня погибнут они. В ДТП, пожаре или просто исчезнут.
Больше вариантов у меня не было.
Мужчина, глядя на мой изможденный вид, усмехнулся:
– Вот видишь? Надо было делать, как я предлагал. Вызвать массажистку и хорошенько с ней развлечься. А теперь от беспокойства о родителях у тебя даже не встанет, да? Хватит длинных разговоров. Иди спать.
На следующий день двое мужчин, увидев, что я стал больше напоминать труп, чем человека, нахмурились:
– Эй, не унывай. Разве так выглядит богач с состоянием в триллион вон?
Теперь у меня не оставалось сил даже сказать что-то в ответ.
Я вошел в банк, как они мне и сказали. Повертел как следует лицом, чтобы по возможности остаться на камерах видеонаблюдения, и вышел с тонкой карточкой Master Card, символизирующей электронный счет.
– Ты отлично потрудился. За твою заслугу… Нет, за твою жизнь председатель щедро заплатит. О семье не беспокойся. Он похлопочет, и твои родители получат щедрую компенсацию, а жена сможет уехать в Штаты и жить там припеваючи.
Несет чушь до самого конца.
Разве может семья сотрудника, совершившего подобное, получить такие преференции?
Конечно, они не выплатят им мое выходное пособие и даже, наоборот, подадут в суд, чтобы конфисковать у них все мое имущество, не оставив ни копейки.
Отличительная черта чеболей[12]– полное отсутствие человечности по отношению к другим людям. Я не раз своими же глазами видел, как они поднимали шум, потому что им было жалко выплатить даже сущие копейки вроде миллиона вон[13]рабочему, который пострадал во время усердной работы на них.
Под конвоем двоих мужчин я направился к тихому берегу озера.
Это и есть моя могила?
Или ею станет дно ослепительно-голубого озера?
Посмотрев некоторое время на воду, я повернул голову и увидел в руках у одного из мужчин пистолет.
Поскольку я уже мысленно попрощался со всеми, то думал, что встречу смерть спокойно и решительно. Но в тот момент, когда увидел пистолет, во мне в последний раз встрепенулся инстинкт самосохранения.
Сам того не осознавая, я опустился перед мужчиной на колени и схватил его за ногу.
– Пожалуйста! Прошу! Не убивай меня, прошу!
– Смотрел фильм «Особо опасен»?
– Я ведь все равно не могу вернуться в Корею… Останусь здесь, нет, проведу остаток жизни где-нибудь в глуши в Южной Америке или в Африке. А ты просто скажешь, что убил меня, а?
Стоя на коленях, я умолял снова и снова, но этот чертов ублюдок продолжал болтать:
– Там еще красотка Анджелина Джоли была… А главный герой фильма каждый раз, когда кого-то убивает, говорит «I am sorry»[14].
– Я ведь никакого смертного греха не совершил. Достаточно будет, если я просто исчезну без вести! Черт побери!
– Поэтому мне тоже хотелось разок это сказать.
Этот гребаный ублюдок направил пистолет прямо мне в голову.
Твою мать.
Я даже представить себе не мог, что последним, что я услышу перед смертью, будет строчка из какого-то фильма.
– I am sorry.
Глава 2
День рождения главы корпорации
– Ыкх!
Опять тот же сон.
Каждую ночь я снова и снова прокручивал во сне произошедшие ровно три месяца назад события.
Каждый без исключения день мне приходилось просыпаться с яркими воспоминаниями того пугающего момента смерти. И совершенно непонятно, ради чего все это… Я всего лишь надеялся, что этот сон не будет повторяться до самого конца моей жизни.
Без десяти минут шесть.
Прежде чем прозвенел будильник, установленный на шесть часов, я отключил его и сел в постели.
Встав с кровати, я снял пижаму. Затем зашел в ванную, примыкающую к спальне, и быстро принял душ.
Переодевшись в школьную форму, я вышел из спальни. Парень, которого я должен считать старшим братом, спал в комнате напротив моей и пока не собирался просыпаться.
Когда я спустился в гостиную, преодолев примерно тридцать ступенек, мне в нос ударил запах супа из ростков фасоли.
На кухне домработница старательно готовила завтрак.
Суп из ростков фасоли обязателен в меню завтрака. А все потому, что мужчина, которого я должен считать отцом, каждый без исключения день пьет алкоголь.
Когда я открыл входную дверь, ярко-зеленая трава блестела, словно впитывая лучи раннего летнего солнца.
Подобрав три газеты, валявшиеся в саду, я тихо вернулся в свою спальню на втором этаже.
Там я медленно прочел одну газету про экономику и два ежедневных издания.
На первых полосах были размещены крупные фотографии беспорядочных демонстраций с применением слезоточивого газа и коктейлей Молотова.
26 июня 1987 года.
Демонстрации продолжатся сегодня. И до 29 июня, пока президент Пятой республики[15]не объявит о капитуляции.
Дочитав до конца, в том числе и объявления, я сложил газеты.
– Доджун.
Работавшая внизу домработница, возможно, почувствовав мое присутствие, постучала в дверь комнаты, держа в руках поднос со стаканом молока и чашкой кофе.
Имя, которое принадлежит мне уже три месяца.
Джин Доджун.
Я еще не привык к нему.
– Необязательно было приносить. Я могу просто спуститься и поесть…
– Эй, это же не из-за молока. Я еще и кофе принесла. Пей быстрее, а то родители увидят и всполошатся.
– Спасибо, тетушка.
Она стояла и одобрительно наблюдала, как я попиваю кофе.
Произошедшая со мной внезапная перемена ей очень нравилась.
Невоспитанный десятилетний ребенок. Самый младший член семьи богачей, который часто устраивал истерики за столом и смотрел свысока на взрослых, выполняющих работу по дому, вдруг изменился на сто восемьдесят градусов. Теперь он всегда обращается к взрослым на «вы» и обязательно их благодарит. Вместо того чтобы жаловаться на еду, съедает целиком каждую поданную ему тарелку, сам делает уборку в своей комнате, а иногда даже помогает убираться по дому.
Ну разве не может радовать такая серьезность десятилетнего ребенка?