Сания Шавалиева – Желтый ценник (страница 32)

– Вы испугались?! – искренне удивился Руслан, и его лицо приобрело нормальный цвет. – У вас же автоматы!

– Да мясники бастуют. Обижаются на нас, что стали отлавливать на полях.

– Зачем на полях? – не понял Руслан.

– Так в обход границы мясо вывозить стали. Вот, пришлось отлавливать. Так они больно резвые стали ныне, совсем обнаглели. Полную фуру нагрузят и охотятся за пограничными патрулями. Мы теперь больше себя охраняем, чем границу. Мы раньше по двое дежурили, а теперь чуть ли не всем взводом на посту.

– Мужики, мы на фуре едем за лошадью короля Арабских Эмиратов. Чуть заплутали, вот видите, на повороте наша машина. Там Серега с Гулей, – Руслан смеялся и говорил, а сам между тем пугливо, подозрительно посматривал на пограничников, радовался, что Сергей отстал. Далеко в темноте был виден свет фар его машины.

– Мужики, Пешковку подскажите.

– Кто там у вас? – отозвался один из солдат. Форма висела мешком на его ощипанной фигуре.

– Саркины.

– Это около магазина? – солдат спросил нарочито презрительно и равнодушно.

– Про магазин не знаю, – серьезно ответил Руслан. – Может, за это время построили. На въезде в поселок – это, наверное, выгодно?

Солдат кивнул старшему, словно подтвердил, что ответ правильный.

Через час Руслан притормозил у небольшого домика, крашенного белой краской. Решили дождаться, когда подъедут Сергей с Гулей, и только после этого стучаться в ворота. Деревянная калитка зашевелилась, и из-за нее показалась лысая голова на длинной тонкой шее, два серых глаза с любопытством уставились на Асю и Руслана. Голова замычала хриплым голосом что-то вроде «ми-му-ми». Пока Ася с Русланом разгадывали эту словесную шараду, вышла женщина в синем шерстяном платке с коричневым лицом, исполосованным глубокими морщинами. Она уголком платка протерла глаза и с любопытством уставилась на гостей.

– Тетя Валя! – бросилась Ася ей на шею.

Тетя Валя была родной сестрой отца, одной из четырех.

– Ася! – сперва неуверенно, а потом радостно и гортанно. – Неужели? Руслан! Русланчик!

Человек с длинной шеей подхватил радость тети Вали и с громким непрерывным «ми-му-ми» замахал руками, приглашая войти во двор. Он только махал, но Ася от каждого его движения вздрагивала, ненароком пригибалась и даже пыталась спрятаться за спину тетки.

Заметив ее перепуганный взгляд, тетя Валя принялась успокаивать.

– Это Василий, глухонемой из интерната. Варвара там работает медсестрой, вот к нам в гости забирает на выходные. Вы его не бойтесь, он хороший.

– Топор-то в руке зачем? – глубоко вздохнула Ася. Ей казалось, что в ее жизни слишком уж много автоматов, ножей и пистолетов. Так и впрямь может крышу снести. Она мирная женщина, всю жизнь прожившая с родителями, которые ее баловали и лелеяли, вышедшая замуж по любви, родившая, как по заказу, сына и дочь. За все свое детство она помнит лишь пару синяков на коленке и потерянные двадцать копеек на мороженое. Все остальное было в радость. Теперь жизнь перевернулась. У Аси возникло стойкое ощущение, что она живет вверх ногами. Выкручивается, бултыхается, пытается вернуться в жизненное русло, но неизменно оказывается в неустойчивом пространстве, зыбком, как песок, неплотном, как вода, и, как бы она ни хваталась за сомнительно балансирующую пустоту, чтобы удержаться или закрепиться, все равно возникали обстоятельства, превышающие ее физические возможности. Вот зачем появился этот Василий с топором? Чтобы напомнить, напугать, предупредить?

Увидев Асины перепуганные глаза, Руслан от души расхохотался. Он тоже заметил, что сухонький, как подросток, Василий машет топором, но, в отличие от Аси, расценил это движение как абсолютно мирное.

– Ася боится мужиков с топорами.

– А ты не боишься? – резко отреагировала на подколку мужа Ася.

Тетя Валя успокаивала Асю:

– Не бойся, Василий добрый. Мухи не обидит. Он только дрова тюкает, иногда суп ест, и то, если заставляем.

– Ми-му-ми, – зычно гаркнул Василий и снова пошел к калитке, распахнул, выглянул, – ми-му-ми.

– Это, наверное, Серега с Гулей, – заспешил на улицу Руслан, потом позвал Асю. – Выходи, тут, кажется, уже коня привезли.

Обе фуры подъехали с двух сторон одновременно, скатились с трассы и уставились окнами друг в друга, словно играли в гляделки.

Надо бы поставить наоборот, кузов к кузову, чтобы лошадь перешагнула из одной машины в другую. Но сейчас уже встали.

Водитель другой фуры вышел навстречу Сергею, поздоровался, представился Ибраимом, протянул документы.

– Это ему – показал Сергей на Руслана. – Перегружать сейчас будем?

Ибраим пожал плечами.

– Как хотите. По мне, так пусть конь отдохнет, почти неделю в дороге.

Руслан забрал документы, но читать не стал, попросил открыть кузов, не терпелось посмотреть на этого королевского красавца.

Откинули полог навеса, и в кузов проник свет. Привязанный иноходец стоял вполоборота и тяжело водил боками. Тихо позвякивала уздечка, было видно вскинутую голову, навострившиеся уши, смятенный и непонимающий взгляд. Почувствовав близость незнакомых людей, конь тревожно захрапел и задрожал всем телом.

– Хорош.

Сергей видел гриву, спину, круп, видел все его стати, даже небольшой шрам на правой передней ноге, чуть ниже подплечья, видел седой волос, появившийся в его иссиня-черной шерсти.

Ибраим запрыгнул в кузов, вытащил укрук – шест с петлей, которым ловят лошадей. Разок-другой стеганул вороного по крупу. Конь вздрогнул всем телом, но больше от неожиданности и недоумения, чем от удара. От каждого нового прикосновения он отступал все дальше и дальше внутрь кузова, насколько позволяла веревка. И чем больше конь вздрагивал, тем больше нравился Ибраиму наступающему на него с укруком наперевес.

Ася слышала вокруг себя одобрительные возгласы, фырканье и ржание коня, невнятное бормотание Василия. Его удивительно невыразительное лицо вдруг преобразилось. Щеки надулись, морщины пропали, на вытянутой шее появились алые пятна. Ошарашенный столь неожиданным оборотом дел, Василий громко замычал, суетно забегал.

– Ми-му-ми, – заглядывал он каждому в лицо, застывая на месте, махая руками на коня, кусая губы, что-то пытаясь сказать.

– Чего тебе? – не понимали все, опускали глаза.

Василий вдруг заплакал, хватаясь за борта, взобрался в кузов, вырвал укрук у водителя и с силой замахнулся на него. Ибраим громко рассмеялся и, сделав вид, что испугался, стал отступать от разгневанного Василия. Василий игры не принял. Он всерьез вступился за коня и готов был стоять за него до смерти. Чем больше водитель шутковал, тем больше беленился Василий.

– Хватит уже издеваться, – прервала хохму тетя Валя. – Нечего тут скоморошничать. В дом идите обедать.

Все заторопились на обед. Один только Василий не слышал. Он гладил иноходца по корпусу, от треугольной широкой груди к узкому заду. Трогал сухую горбоносую голову с большими глазами, седыми ресницами. Василию не было дела до обеда. Одна лишь страсть владела им сейчас, страсть к скачке на этом вороном. Василий представил, как несется по степи, по крутым тропам, под звездами глубокой ночи. Ветер посвистывает в ушах, грива истинного иноходца бьет по глазам, а Василий, как в детстве, слышит, как перестукивают глухим звоном копыта по убегающей под ними земле.

– Нравится? – хлопнул Василия по спине Ибраим.

Увлеченный конем, Василий вздрогнул, тряхнул головой, закричал:

– Ми-му-ми!

– Да, брат, – пожалел Василия Ибраим и показал жестом, словно скачет на коне.

Василий понял, закивал, заулыбался, замахал руками. Он применил все свои красноречивые эмоции, чтобы показать, как он хочет прокатиться на этом иноходце.

– Понял, понял, – приобнял Ибраим Василия за плечи.

Пока Ибраим устанавливал настил, конь стоял смирно, обескураженный всем тем невероятным, что ему пришлось пережить. Ибраим отвязал коня, пошел краем кузова, отодвигая вороного в сторону, и погнал его вперед к деревянному мостку на краю. Вороной был не прочь покинуть кузов. Он фыркнул, оскалил зубы и тронулся с места. Осторожно правым копытом испробовал деревянный настил с продольными перекладинами. Видимо, настил показался неустойчивым, потому что конь громко заржал, вернул ногу на пол кузова. Ибраим потянул за уздечку. Конь снова фыркнул, потянул голову за уздечкой, но ступить не решался. «Хоп-хоп», – кричал Ибраим, одновременно дергая уздечку, махая укруком и следя, чтобы конь не оступился.

Ступив на землю, конь отряхнулся, захрапел, затем взвился на дыбы. Ибраим вздрогнул, не удержал уздечку. Люди вокруг мигом рассыпались, и конь оказался один на один с Василием. Еще секунда – и он задавит Василия всем своим весом. «Беги!» – хотелось орать Асе, но от ужаса слова застряли в горле, а голос пропал. Василий стоял с широко раскрытыми глазами, он замер, но не от страха, а от красоты этого иноходца – он восхищался его высотой, мощью и величием. Однако Василий успел присесть, откатился из-под брюха коня в сторону, вскочил на ноги и ухватился за уздечку.

– Ми-ми-му, – осторожно приближался Василий к иноходцу, дотянулся рукой до его головы, погладил. Конь захрипел, попытался рвануться прочь, но Василий уже ухватил его за верхнюю губу.

Ася не заметила, как Василий оказался на спине коня. Минуту-другую конь стоял, потом покосился глазом через плечо и почувствовал, как ноги человека крепко впились в его бока. Иноходец вскинулся на дыбы, заржал негодующе и яростно поскакал вперед, взбрыкивая задом. Он весь напрягался, чтобы сбросить с себя все чужое, но быстро устал. Тогда он тряхнул челкой и пошел с места четкой, стремительной иноходью, описывая большой полукруг, чтобы вернуться к машинам. Увлеченный его бегом, Василий закричал: