Сания Шавалиева – Желтый ценник (страница 22)

Все, на что сподобился Нургаяз для блага семьи, так это приобрести новый холодильник за сорок тысяч рублей. Это, конечно, произвело на Асю впечатление, потому что было очень дорого. «Сорок тысяч рублей», – наверное, сорок тысяч раз повторил Нургаяз, с помощью друга затаскивая холодильник на кухню.

Однажды утром раздался звонок. Ася, решив, что вернулся Руслан, открыла. То, что она увидела, ее просто ошеломило. В подъезде стоял Нургаяз с топором в вытянутой руке. Ася изрядно струхнула и попыталась захлопнуть дверь. Он ожидал такой реакции и юрко клином вставил ногу.

– Исэнме, – поздоровался он, легко отжал Асино сопротивление и прошел в квартиру.

– А ты чего? – проблеяла Ася.

– Мы переезжаем, – похвастался Нургаяз и стал примеряться, куда ударить, чтобы вышибить дверь одним махом. Для такой двери не обязательно иметь топор, пинка хватит.

– А ключи? – кивнула Ася на вешалку.

– Юк, ачкычлар юк. Кочкоч пиширтык.

– Чего? – не поняла Ася.

– Нет, говорю, ключей. Я свой принес. – Для наглядности продемонстрировал топор.

Страх охватывал Асю все больше и больше.

«Должно быть, кто-то из нас двоих сошел с ума. Лучше он», – решила Ася.

Вопрос, что делать, тревожил ее больше, чем вопрос собственной безопасности; с беспокойством она отыскивала какой-то зловещий для себя смысл, казалось бы, в самом обыкновенном поступке.

«Люди переезжают, и это замечательно, пусть… Нургаяз молодец».

– Куда переезжаете?

Нургаяз перестал дергать дверь, обернулся.

– Я открыл гостиницу.

– Где?!

– В двадцать третьем комплексе. Выкупил весь первый этаж. Три комнаты наши.

«Что ж, неужели случилось чудо и „богиню“ заберут?» – тихо порадовалась Ася.

Она думала и терла вспотевшие ладошки о халат, и, странное дело, как-то невзначай, вдруг и почти сама собой после короткой вспышки раздумья пришла ей в голову одна престранная мысль.

– Нургаяз, а давай завтра, – проговорила она вдруг совершенно спокойно, приняв какое-то окончательное решение. – Давай дождемся Алевтину…

– Она велела самому… – с размаху ударил плечом. Дверь пусто задребезжала, но устояла. С косяка посыпалась штукатурка. Нургаяз носком стал собирать ее в угол.

– Но… давай завтра – не сегодня… Я не могу… тебе позволить, Алевтина мне потом голову свернет. А завтра я Руслана попрошу, он поможет. Сам, что ли, таскать будешь? Все, что ли, будешь забирать?.. – бубнила чушь Ася.

Она не верила, что он ее услышит. Но она говорила и говорила, потому что страх перед Алевтиной был выше, чем страх перед Нургаязом. Этот страх заставлял сосредоточиться и все правильно видеть и рассуждать. Она понимала всю трудность своего положения. Главное, постараться договориться с Нургаязом, а потом придет Руслан, и тогда эта проблема перейдет к нему. Он решит.

– Ну пожалей меня, – Ася прижала руки к груди. – Не заставляй вызывать милицию.

Должно быть, это подействовало. Он задумался, погладил рукой дверь, словно прося прощения, потом медленно двинулся по коридору.

– Я машину хотел купить. Мечта у меня – машину купить. Улымны покатать. Мечтал покатать свою богиню.

Ася кивала, наблюдая, как он снял Алевтинино пальто с вешалки, принюхался, встряхнул, тускло блеснули пуговицы.

– Это я заберу.

«Забирай. Ущипните меня, если это не любовь. Или человеку нездоровится? Или тебе почудилось от страха и переживания. Нет, милая моя, ты права, требуя от него отсрочки. Пусть он подтвердит, что находится в нормальном состоянии. То, что ты сейчас видишь, может отразиться на тебе слишком сильно».

Когда Нургаяз ушел, Ася разбудила детей, отвела в садик, потом забежала к старшей по дому за советом.

– Имеет право, – коротко кинула она и посоветовала обратиться к участковому.

– А какие у вас отношения с этим человеком? – озадачил участковый Асю вопросом.

«Какие могут быть отношения? Пришел – ушел. Видела – не видела».

– Нормальные.

Видимо, ответ участкового удовлетворил, потому что он посоветовал взять расписку и не лезть в чужие семейные дела.

Нургаяз вернулся через три дня. Позвонил в дверь.

– Кто там? – встревоженно спросила Ася, отчетливо понимая происходящее.

– Я…

– Никого нет дома, – крикнула нервно, с досадой. Как назло, Руслан, пробыв дома два дня, сегодня утром уехал на работу, сама Алевтина так и не появилась.

– Открой! Иначе выломаю дверь. Имею право, это мой дом…

Он был прав.

– Обещай мне, что напишешь расписку на все вывезенные вещи.

– Напишу.

За ним зашли двое, помятые, с многодневной щетиной на лице. Нургаяз несколько мгновений стоял у двери, словно задумавшись, но вдруг встрепенулся и ударил, метя лезвием топора в замок. Дверь поддалась с первого раза.

Ася мигом скрылась в своей комнате, закрыла дверь на замок. Затем она наблюдала с балкона, как мужики вынесли софу с красными подушками, телевизор, торшер. Когда зашумела вода, Ася вышла в коридор и увидела, как Нургаяз моет полы в комнате. Вещей практически не осталось, всего несколько пакетов, большой фарфоровый чайник на подоконнике.

– Нургаяз, – тихо позвала Ася. – Ты мне расписку оставь, пожалуйста.

– Да, да, – поднялся он и направился было к ней, но вдруг остановился, вернулся к подоконнику за чайником.

– Это вам на память о нас.

– Не надо! – в испуге крикнула Ася.

– Если откажешься, не напишу расписку.

Ася схватила чайник, протянула лист бумаги и ручку.

– Только все опиши, все, что взял, я все видела. Все пропиши: и мыло, и мочалку, пеленки, и… прокладки.

Нургаяз писал долго, осторожно выводя каракули с ошибками. Он, видимо, так увлекся, что на мгновение даже забыл об Асе. Когда она забрала лист, весь исписанный кривыми строчками, он вдруг опомнился, даже смутился…

– Мы все, – проговорили грузчики, явно успевшие уже сильно взбодриться. Ожидая оплаты, они топтались у порога. Глядели они прямо перед собой, но как бы никого не видя. В глазах стояла беспросветная пустота, опухшие лица были синюшными. Совсем побелевшие губы слегка вздрагивали при каждом слове.

– Може-йт, мы пойдем?

Нургаяз потянулся к карману, вытащил купюру.

Грузчики переглянулись.

– На пятьсот договаривались.

– У меня нет меньше. Можно без сдачи.

Грузчики дрогнули, их синюшные лица моментально покрылись багровыми пятнами. По щекам одного струйками потек пот. Второй потянулся к купюре и тихонько захватил ее большим и указательным пальцами правой руки. Он не почувствовал напряжения с другой стороны, и вот купюра в руке. Но есть еще время передумать. Они готовы услышать: «Мужики, я пошутил». Но Нургаяз в точности знал, что он не ошибся и не пошутил. В глубине его кармана сегодня жил праздник, которым хотелось щедро делиться.

Грузчик, убегая, споткнулся, второй успел подхватить его за локоть, вырвал купюру.

– Дай сюда, носить не умеешь. Потеряешь ишто.

Ася дожидалась, пока Нургаяз домоет полы: сидела на табурете у приоткрытой двери в прихожей, заглядывала через дверное стекло в комнату, откуда виден палас с разбросанными игрушками. На нем сидела дочка и старательно вытряхивала куклу из платья. Ася уже выпила две кружки горячего чая, съела полбулки хлеба и уже накапала в чашку корвалола. Выпила, во рту словно обожгло холодом.

Так и пила корвалол три дня, пока мучили кошмары, пока не приехала Алевтина.