Сания Шавалиева – Сто мелодий из бутылки (страница 2)
Дошла очередь и до Аси. Она крепится, судорожно поджимает губки. Орать бесполезно. Кругом чужие люди. Мыльная пена жрёт глаза, вехотка старательно сдирает кожу, чужие пальцы тянут её руки вверх, вытягивая тело в ленточку. Это не мойка, а какое-то наказание. Если доживёшь до конца без слёз и писка, то можешь законно чувствовать себя героем. Ася ещё не знает этих слов, но точно знает, что её ждёт награда – стакан лимонада с коржиком. Ради сладких пузырьков, бьющих в нос, крошек сдобного теста Ася готова претерпеть любые неудобства. Наконец её обливают прохладной водой, укутывают в полотенце, надевают штаны, кофты… шубу. Люди! Поймите, что в шубе невозможно держать лимонад и коржик.
Маленькими ладошками Ася сжимает стакан с обеих сторон, ко рту ей подносят коржик – она иногда откусывает, а если подносят неловко, хватает губами, ломает…
Почему-то именно таким было первое воспоминание из детства.
У Аси семейный бизнес, пятьдесят квадратных метров арендованного помещения, товара на сто тысяч рублей, стабильные продажи на три – пять тысяч в день, шесть лет работы без выходных. Целыми днями занята: моет полы, торгует, осваивает программу «1С», бодается с налоговиками, пытается получить кредит на развитие бизнеса.
Два раза приходили из банка для проверки. Для создания эффекта успешности и благополучия на складе разложила стопки носков по пустым полкам – получилось скудно и безлико. Если не дадут кредит, платить за аренду будет нечем. Ася всякий раз трепещет при появлении представителя банка. Молодой человек в синем школьном костюме в полудрёме прохаживается среди пустых полок, непременно перекладывает папочку с бумагами из одной руки в другую. Он уже знает ответ банка этим жалким предпринимателям, но, раз уж пришёл, надо показать стремление выполнить работу. Его напарник заполняет бланк требования.
– Фамилия?
– Мурзина.
Долго пишет.
– Отчество.
– А имени не надо? – удивляется Ася.
– Я записал. Фамилия Мур, имя Зина…
«Как же с вами, предпринимателями, сложно», – говорит его усталый взгляд.
Служащие банка уходят. Ася проходит вдоль прилавка, возвращает носки на место. Раскладывает аккуратно, на ощупь определяя качество: хлопок – тёплый, мягкий, уютно ложится в руки, синтетика – скрипучая, поразительно быстро собирает на себя пыль, но из-за яркого рисунка её берут охотнее – художнику-технологу удалось передать фактуру китайского дракона, сквозь которого просвечивает восточное солнце.
Ещё рано, покупателей нет. Ася долго стоит у окна, в который раз поражаясь работоспособности тушканчиков. Раньше по неопытности принимала их за мышей. Очень уж похожи: землистого цвета шёрстка, большие круглые глаза, приплюснутая мордочка. Только хвост и уши другие. Уши прозрачные, длинные, с ярко выраженным закруглением.
Тушканчики выбрали идеальное место для проживания. Не надо далеко ходить за пропитанием: слева – продовольственные базы, справа – территория молокозавода. За высоким бетонным забором тушканчики и не думают осторожничать: ночью промышляют по предприятиям, днём спят, активно строят норы, загорают.
Ася возвращается к компьютеру, открывает программу. Долго думает над ценниками. Каждый раз удивляется собственной алчности – хочется выставить огромную цифру, которая залатала бы все бюджетные дыры: продал носок – заплатил налог, продал платок – заплатил аренду, продал трусы – погасил транспортные расходы, и так до бесконечности. Но из-за конкуренции больше пятидесяти процентов накинуть не получается. А то и вовсе тридцать. Бесконечная беготня по кругу. А тут ещё новая забота нарисовалась. Из Узбекистана приехал дядя Гена (Гажимжян Шаруифуллович) и рассказал историю тридцатилетней давности. Выяснилось, что ему необходима Асина помощь.
Теперь от неё требуется максимально точно и ёмко вытянуть из памяти детские воспоминания. А их не так уж и много, и они скорее напоминают кладовку с ненужными вещами: чемодан с газетными вырезками, наклеенными на крышку, сундук с металлическими заклёпками и мышеловкой, одинокая серёжка… сломанный ужик.
Ася автоматически стучит по клавиатуре и понимает, что для удобства надо разделить воспоминания по категориям, как в архиве: до школы, в школе, Верхняя Губаха, Новый Город.
Хлопнула дверь. Зашёл невысокий мужчина в синем спортивном костюме. Долго ходил по торговому залу, остановился перед прилавком с мужскими трусами. Щупал, безжалостно мял ценник.
– Почём?
– Сорок три, – продублировала ценник Ася.
– Мой размер есть?
«Выше крыши! Сорок четвёртый – неходовой. Накопилось штук тридцать».
Вытащила из коробки пять упаковок.
– Это чего? – удивился покупатель аккуратно разложенному товару.
– Цвета. Выбирайте.
– Примерочная где?
– Трусы нельзя мерить!
– Я без примерки не могу! – вскинулся он в благородном гневе.
Ася извинилась, стала складывать упаковки в стопочку.
Он быстро выцепил чёрные с мелкими звёздами.
– Мне такой расцветки пять штук!
– Только двое, – обернулась она в зал и обомлела.
Посреди помещения на одной ноге скакал человек с голым задом, второй ногой он пытался попасть в трусы. Спортивные брюки лежали на прилавке, рваная упаковка валялась на полу. Пока Ася задыхалась от возмущения, мужчина, покачивая откляченным задом, уже неловко тянул трусы вверх.
– Вы что творите? – наконец выдохнула она.
Мужчина вздрогнул, обернулся, предстал перед ней всей своей неделикатностью.
– Нельзя же!
Он по-детски заканючил:
– Ну как? Без примерки? – Стал сучить ножками, путаясь в желании «снять или надеть».
Именно в этот момент в зал вошёл Асин муж Руслан вместе с её дядей Геной.
– Что это? – муж кивнул на бесштанного.
– Трусы меряет, – пожаловалась Ася.
– Так нельзя же! – удивился Руслан.
– Так и я о том.
Покупатель молчал, не отрывая взгляда от дяди Гены, который испуганно прятал пистолет в карман брюк. Под тонкой тканью пистолет топорщился и выглядел ещё ужаснее, чем наяву.
«Значит, купили?» – поняла Ася. Честно говоря, не верила, что такое возможно. Руслан с дядей поехали в магазин «Охотник» за травматическим оружием. Неужели так просто? Там были какие-то проблемы с документами, но Ася не вникала в подробности.
– Брат, помощь нужна? – золотые зубы дяди Гены сверкнули блеском кинжала.
Покупатель стянул трусы, путаясь в спортивках, попытался прошмыгнуть мимо дяди Гены.
– А купить? Кто ж после тебя возьмёт? Может, ты сифилисный какой? – дядя Гена перегородил дорогу, потянулся к карману.
Покупатель, вздрогнув, рискнул перейти на обвинения:
– Живодёры! Дерут в три шкуры! А вон там дешевле.
– Что ж ты, уважаемый, там не брал?
– Там нельзя мерить, – признался мужчина, потом тонко вскрикнул и боком-боком проскользнул на выход мимо Руслана.
Руслан с дядей шептались у окна. Дядя пояснял, как «травматик» можно переделать в боевое оружие, удивлялся, что Руслан до сих пор до такого не додумался. Руслан шутливо отнекивался, напрягал мышцы, показывая, что больше верит в свои кулаки – так мочканёт, что любой сдохнет. Но это больше для хвастовства. Руслан умел договариваться. От прямых столкновений с бандитами уходил в тень, считая, что лучше потерять копейку, чем сгинуть.
В последние годы случился небывалый падёж удачливых предпринимателей. Можно было в местной газете завести отдельную похоронную колонку. Падёж перекинулся на семьи бизнесменов и их любовниц. Городской бизнес таял на глазах. То тут, то там пополз чёрный слушок о братках-бандитах из двадцать седьмого комплекса.
Пока Руслан с дядей шушукались, Ася ставила чайник, обслуживала редких покупателей. С решением они тянули, но Ася не особо расстраивалась. На молокозаводе приближался обед. Скоро база наполнится говорливыми тётушками. Ограниченные стенами завода, они охотливо сбегали на соседнюю оптовую базу, чтобы по пути насладиться летней погодой, солнечным светом, а заодно прикупить то новую косынку, то семена, то игрушку детям. Целыми днями на работе, нет времени даже прошвырнуться по магазинам. А женщине без магазина – всё равно что рыбаку без реки.
Белые халаты молочниц стелились по базе предутренним туманом, свежими заплатами сквозных помещений. За возможность получить скидки из карманов вытягивали пакеты со сметаной, кефиром, сливками. Женщины быстро выбирали товар, незаметно пропадали. Что ни говори, но работа отражается на характере людей. Работницы молокозавода, как топлёное молоко, томились теплом, солнцем, сытостью. После них утренняя серость настроения превращалась в радугу.
Обеденный перерыв быстро заканчивался. Вокруг колыхались остатки толпы, долетали редкие голоса – Ася почти ничего не разбирала, но смысл был понятен: обсуждают цвета и цены. К прилавку с пряжей подошла женщина, на плече которой болталась самовязаная сумка с тремя синими маками. С утра пятый раз уже заходила, и всё одно и то же: нагло ковырялась в товаре, щупала мотки, прижимала к щеке, лбу, искала конец нити, наматывала на палец, проверяла нить на разрыв. Рядом в грустном ожидании всегда торчала подруга. Когда нахалка потянула из нутра мотка скатанную нитку, Ася открыла рот, чтобы заступиться за товар; к счастью обеих, подруга дёрнула хозяйку сумки с синими маками на выход. Зал опустел.
Руслан с дядей сидели у окна и, глядя друг на друга, улыбались и обменивались короткими, только им понятными фразами. За то время, пока Ася общалась с покупателями, щёки дяди Гены налились румянцем, словно с зелёным чаем выпил несколько чашек солнечного тепла и света.