Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 51)
Ася подумала: может, Василий знаком с Раисом или Фёдором и теперь повторяет их представление? Что ж, если Василий послан ей в наказание, то она его пройдёт. Ей всё равно, теперь для неё главное только мнение Руслана. Она, не задумываясь, рванёт за ним на любой край света, потому что уверена: откуда бы беды ни пришли, он будет рядом.
Василий вытер вспотевшие ладони о колени и шёпотом уточнил у Любки:
– Замужем?
– Официально нет. Но недавно ездили к родителям в Пермь, читали никах.
Ася вертелась пропеллером, заканчивая дела перед летней сессией. Оказаться замужней женщиной – это вам не шуточки. Нужно было утром успеть на работу, не опоздать в институт и при этом умудриться встретиться с Русланом. Встречались урывками: то Руслан забегал к Асе, то она оставалась у него в общежитии. Дни неслись лавиной, неделя проходила как один день. Не жизнь, а война двух параллелей.
Примерно месяца через два неожиданная новость застала Асю врасплох. Всё началось с безобидного желания: вот прямо сейчас, сиюминутно съесть яичницу. Не вдаваясь в подробности и глубоко не копая в своё непонятное желание, вдруг расплакалась. По её утверждению, жизнь просто рухнет, если она сейчас не проглотит эти жареные желтоглазые островки. Но яйца закончились. Руслан кинулся искать у парней в общежитии. Влетал в очередную комнату с коротким вопросом: «Яйца есть?» Получив отказ, горемычно отворял следующие двери.
Ася сидела на стуле, прислушивалась к каждому звуку, утирала слёзы и не верила, что Руслан справится. И всё-таки ждала, надеялась на чудо… По столу ползали тени от зелёной кроны с узорчатыми солнечными пробелами, Ася ловила их пальцем, и ей становилось немного страшно. Вдруг Руслан разозлится на эту дикую затею с яйцами, сейчас вернётся и прогонит искать самой? А где она найдёт? В городе случилось небывалое дело: за последние полгода яйца из магазинов пропали. Можно было втридорога купить на рынке, выстояв километровую очередь. Но у Аси не было ни времени, ни денег, ни желания ждать выходных. Хотелось сейчас и именно в эту минуту. Её словно накрыло накопившейся волной. Зверский аппетит, будто отвратная непонятная вещь, сужал круги и всё теснее давил на желудок и мозги.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Руслан с тремя яйцами в ладонях. Позади маячил милиционер с целой упаковкой.
– Вот, – тяжело дышал Руслан, – к Игорьку заглянул. Он только из деревни вернулся, из сумки доставал. Я ему: «Братан, спасай, яйца нужны». Не хотел давать. Когда сказал, что беременная жена плачет… сразу всё стал спихивать. Я только три взял. Хватит?
Ася утёрла слёзы. Ей уже было стыдно за свой каприз. Заставила Руслана гонять по общежитию, врать, что она беременная. А она вовсе не беременная. Хотя…
– Вот ещё возьмите, – топтался сзади Игорь. – Я завтра снова в деревню съезжу. У меня ещё сметана есть, сало.
Ася отказалась, вытянула из шкафа сковородку и двинула на кухню. Разогревала масло, ждала, когда прожарится белок, и думала про беременность. Она, конечно, рада, но всё-таки немного страшно… Завтра надо сходить к врачу.
– Ешь, – придвинула Ася сковородку Руслану.
– После тебя.
– Я уже наелась.
– Да ты почти не тронула, – обиделся Руслан. – Я, как придурок, гонял по всему общежитию.
– Извини, – нахмурилась Ася. – Ерунда какая-то. Две ложки взяла, а ощущение, будто тонну слопала. Я всё время думаю про твои слова о беременности.
– Брось, – отмахнулся Руслан и с удовольствием принялся за еду.
– А если действительно? – не унималась Ася. – Что будем делать?
– Будем рожать, – улыбнулся Руслан и неожиданно стал серьёзным. – Подожди, подожди. Ты хочешь сказать, что у нас будет малыш? Сын, да? Не, подожди. Давай подождём. Заявление в ЗАГС подадим. Комнату получим, вот тогда и будем рожать.
– Ага. Мы уже два раза подавали заявление в ЗАГС, – упрекнула Ася.
– Завтра же пойдём. Обещаю.
– Завтра среда, – напомнила Ася, – выходной.
– В четверг лабораторная по химии, пропускать нельзя. Давай в пятницу. Точно!
– В пятницу не получится: у меня в Интерклубе совещание комсомольского актива КамАЗа. Закончится часов в восемь.
– Ничего себе! В Интерклубе? – восхитился Руслан и кивнул на окно, которое выходило на здание Интерклуба. – Там же только иностранцы. Такие машины стоят. Блин, повезло. Там, говорят, в буфете чёрную икру продают.
Ася улыбнулась.
– Не думаю, что нам перепадёт. Откуда у нас деньги на чёрную икру?
– Давай после Интерклуба к нам в общежитие на танцы. Начало в восемь. Девчонок зови. А в ЗАГС пойдём в субботу.
Асе снился сон. Они с Русланом поднимаются в гору. На широченных полях её соломенной шляпы поблёскивали снежные белые розы. Когда Ася наклоняла голову, с цветов, словно тополиный пух, сыпался тёплый бархатный снег.
С Василием говорить – всё равно что пытаться согреться под проливным дождём. Ася в жизни не видела такого нудного человека. Он всегда ухитрялся прийти, когда Любки не было дома. Вот и сегодня делано посокрушался её отсутствием, затем преподнёс Асе кулёк из газеты.
– Раз её нет, будет тебе, – гордо выдал Василий.
В кулёк был завёрнут пластмассовый тюльпан, настолько выгоревший, что превратился в белёсый розовый мусор с подпалинами красного, куда не добралось солнце. Помнится, мать хитрила, по весне покупала такие цветы, втыкала в горшки зелени на балконе, создавая для соседей ощущение благоухающего цветника. За короткое лето цветы выгорали, мама их выбрасывала.
«Это ж на какой свалке сподобился подобрать? – взгрустнула Ася. – Любка бы точно расстроилась от такого презента!»
Василий немного пожаловался на Любку, на её невнимание к нему – а раз её нет, то он просто вынужден поделиться с Асей. И тут Ася поняла, что она попала: из нового газетного свёртка он выудил семейные фотографии и стал подробно рассказывать о каждой личности. Тётя (заведующая детским садом), дядя (орденоносец), сестра (учитель математики в деревне), мама (доярка – портрет висит на доске почёта в райцентре). Ася его рассказы в одно ухо впускала, а в другое выпускала.
И наступил момент последнего козыря Василия. Если бы снималось кино, то здесь обязаны были вступить фанфары. Никогда ещё в жизни Ася не видела, с каким трепетом можно разворачивать газетный кокон: разворот за разворотом, пласт за пластом, разглаживая каждую морщинку, каждый сгиб, ставший уже ветхим и исхудалым. По понятиям Аси, так хранилось только самое ценное – к примеру, последнее письмо Наполеона своей любимой или государственная тайна, за обнародование которой грозит «секир-башка». Но это была сберкнижка с сокровенной цифрой пять тысяч рублей.
Василий держал сберкнижку открытой и не понимал, почему Ася не падает в обморок, не кидается ему на шею с просьбой сейчас же на ней жениться.
Надо что-то сказать человеку, поняла Ася, и начала невнятно мямлить, что Любке явно повезло, что она познакомилась с Василием. Он для неё как луч света в тёмном царстве. Ася без конца крутила одну и ту же пластинку и силилась придумать предлог, чтобы закончить этот нудный разговор. В другой раз она бы сбежала в магазин за хлебом и молоком, но сейчас не могла, надо собираться на совещание. Уже три, совещание в пять, надо ещё погладить блузку, накраситься. Больше старалась для Руслана, чем для совещания. Даже всю ночь проспала на бигудях.
Любка задерживалась. Когда уже совсем не осталось сил и времени для политесов, Ася выпроводила Василия на кухню, принялась спешно краситься и причёсываться. И тут в комнату впорхнула счастливая Любка.
– Что это? – брезгливо, двумя пальцами подцепила со своей тумбочки.
Ася промолчала, разозлилась. Этому Василию необходимо оторвать башку за такие подарки. Любка смотрит так, словно это Ася подстроила ей ловушку. По сути, цветок надо было выбросить, пока Любка не обнаружила.
– Ты куда вырядилась? – придирчиво оглядела Любка Асю.
– Сначала на совещание, потом на танцы к Руслану. Хочешь, приходи.
Любка отмахнулась:
– Василий против. Не любит по танцам.
– Ладно, я побежала, – Ася надела плащ, вышла в коридор, принялась переобуваться.
Василий выглянул из дверей кухни. Асе стало не по себе: он смотрел на неё как на дичь. Молча ждал, пока она завяжет пояс, пристроит тапки на освободившееся после ботинок место.
Ася настолько расфуфырилась, что её заставили проводить совещание. Она по списку вызывала людей к микрофону, давала слово, при этом путалась, ошибалась и злилась. Вручались какие-то грамоты, на сцену выбегали девицы, одна оступилась в непривычных туфлях на каблуках, упала со сцены. Пострадавшую отвели вглубь зала, и торжество вновь продолжалось. Озабоченная Ася с бережным старанием охраняла списки, путаясь в ударениях фамилий, приглашала новую жертву для чествования. Это настолько её утомляло, что она даже не сразу сообразила, что вызвала саму себя. «Мурзина! Мурзина здесь?» – в третий раз выкрикнула в темноту зала. Оттуда раздался смешок. И тут Ася покраснела. Лучше бы она упала со сцены, чем вот так тупо пялиться на плотного человека с драгоценными бумажками. Подошла, приняла, поблагодарила и облегчённо вздохнула, поняв, что бесконечный список наконец-то закончился и теперь можно бежать к Руслану на танцы.
В тесном, неуютном актовом зале общежития надрывался магнитофон. Посреди зала под потолком висел зеркальный шар и разбрасывал на танцующие пары капельки света. Мелькали платья, рубашки, джинсы, косы, улыбки, весёлые глаза.