Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 48)

– Я думала, ты на дзюдо драться учишься, а ты проходишь курс нравственности?

Заря с хохотом обняла Асю.

– Я тоже так думала, а нас учат защищать себя, детей, в конце концов, тебя. Кулаками махать каждый дурак сможет, а вот чувствовать себя сильной духовно и физически – это ещё потрудиться надо. Ладно, политинформация окончена. Мой тебе совет: с Русланом помирись, нормальный пацан, я же вижу, он тебя любит, переживает. В нём, конечно, перекос в воспитании, но он справится. – Заря всплеснула руками. – Заболталась совсем! У нас же соревнования. Маузер меня задушит.

Конечно же, Руслан пришёл с утра и согласился помочь отнести новогодние подарки в детский дом. Всю ночь валил снег. Разумеется, все дороги завалило, одиноко бегал трактор, судорожно изображал уборку, после его трудов приходилось перешагивать через отвалы снега, обходить горы. «Лучше бы он ничего не делал, люди сами бы протоптали удобные дорожки. Тяжело было только поутру самым ранним, а теперь тяжело всем».

Руслан, как идеальный мальчик, покорно шёл следом и удивлялся Асе. То, что он тащится за ней, – это было ещё полбеды. Хуже всего, ему нравилось это делать. Раздражали только тяжёлые сумки, неудобные, бесформенные, ни поставить, ни прислонить. Из сумок постоянно что-то выпадало – то мишка, то машинка. Руслан ждал, когда Ася вернётся за игрушкой, отряхнёт и вновь начнёт трамбовать в сумку. Стоять холодно, мокрая от пота майка противно липнет к спине, стоптанные ботинки на тонкой подошве не греют.

Разбухший от снега мишка категорически отказывается возвращаться в сумку. Ася совала его под мышку, перешагивала сугробы, поскальзывалась, падала на мишкину голову, задорно хохотала. Руслан ждал, когда поднимется, а она нарочито неторопливо отряхивалась, потом отряхивала медведя, украдкой подсматривая за Русланом. И видно, что на душе у неё тёплая девичья радость. Её ничего не тревожит: Руслан рядом, она его любит, а как оно будет дальше, неважно.

Детский дом встретил пустотой. Без единого следа, заваленные снегом, девственные ступени, дорожки. Откуда-то сбоку донеслись металлические звуки, над головой пролетела сорока, за ней нёсся голубь. Ася нажала на звонок, дверь открылась нескоро. Дважды щёлкнул замок, откинулся засов, в приоткрытой щели появилось внимательное бледное лицо.

– Чего надо? – голос надтреснутый, старушечий.

– Подарки, – улыбнулась Ася и, чтобы поверили, предъявила мишку.

– Никого нет! В понедельник приходите.

– В понедельник не можем, надо на работу. – Асе даже поплохело, когда она представила, что придётся тащить сумки обратно.

– Никого нет.

– И детей нет? – удивилась Ася, оглянулась за поддержкой к Руслану, потом начала тараторить в щель: – Давайте мы всё отдадим детям и уйдём. Скоро Новый год. Мы собрали. Просто отдадим.

– Директор будет в понедельник. – И щель в двери пропала.

– Что будем делать? – Руслан закурил, отошёл от крыльца.

Двухэтажное здание детского дома казалось угрюмым, силикатный кирпич потемнел от снега, на двух подоконниках висели металлические щиты, при ветре трепыхались, фонили. Несколько окон завешены одеялами, в одном детское лицо с пронзительным взглядом, оттопыренными ушами.

– Что там? – заметила Ася внимательный взгляд Руслана.

– Да так, – отбросил он сигарету в снег, взялся за сумки.

– Ты чего?

– Пошли домой.

– Пошли. Только давай сумки здесь оставим, в понедельник придут – заберут.

– Уверена?

– Абсолютно.

Когда уходили, Ася чувствовала спиной чей-то взгляд и пронзительно желала обернуться. Она знала, что она больше никогда не будет собирать подарки для детских домов. Этим детям не нужны мишки и машинки, им нужны ласка, материнская забота, нужно всё то, что Ася не могла им дать.

Они зашли в подъезд ближайшего дома, втиснулись в узкий лифт, поднялись на девятый этаж и долго целовались.

Глава 21

Всю дорогу Ася радовалась, что они всё ещё не приехали. Дрожь то просыпалась, то превращалась в судорогу. Ася надеялась, что Руслан не замечает её страха и трепета перед встречей с будущей свекровью. Хуже всего было то, что Ася не только боялась, но и не хотела встречи. А вдруг она не понравится свекрови и та начнёт кричать? Может, вернуться обратно, домой, в родное общежитие?

Автобус уже ехал по улице Нефтяников. Светофоров в Елабуге было мало, город быстро заканчивался, автобус резво завернул на автостанцию, растворилась дверь. «Наверное, водитель сегодня гнал не по правилам, не обращая внимания на дорожные знаки», – придумывала Ася.

Медленно поднялись на второй этаж, остановились перед дверью. Горячий дух пирогов витал по всему подъезду. Ася слушала себя, подбирала нужные слова, думала о странности их звучания. При бесконечном повторении смысл всех слов терялся, и было непонятно, как она умудрилась запомнить такой бессмысленный набор букв.

Руслан потянулся к звонку.

– Подожди, – перехватила она его руку и честно призналась: – Я боюсь. Давай подождём.

– Чего?

– Чуть-чуть, – она отступила на площадку между этажами, прижалась спиной к батарее.

Так и простояли час, пока Руслан не разозлился.

– Хватит уже. Мать ждёт.

– Сейчас, сейчас, – хваталась Ася за батарею, словно грела руки, и понимала, что этот страх никогда не пройдёт. Стой хоть пять часов, хоть пять дней. Если хочешь замуж за Руслана, надо сделать усилие и зайти в квартиру. А замуж за Руслана она хочет больше всего на свете.

Он сделал предложение двадцать третьего февраля, словно это был подарок самому себе. Ася уже знала, что он скажет, когда он вдруг замялся, стал тихо намекать, что ему надо что-то ей сказать. «Ну же! Говори! – подталкивала его добрым взглядом. Это была минута высочайшего душевного напряжения, попытка совладать с собой приносила боль. – Я тебе отвечу, что согласна. Давно согласна. Если не скажешь ты, то скажу я. Но лучше ты, а то всю жизнь буду – в шутку или всерьёз – упрекать тебя в нерешительности». И вдруг сама пугалась: а что если у него нет к ней чувств и это она, отуманенная собственной любовью, напридумывала романтических желанных картинок? Вдруг он сейчас наберётся наглости и попросит решить контрольную по техмату или начертить детализацию? Нет! Только не это. И всё-таки он сделал предложение, прозвучало тихое, скромное «Выходи за меня замуж». Да! Да! Конечно! На разные лады, со всевозможной силой звучания, чтобы слышно было везде – и над, и под землёй.

На Восьмое марта Руслан подарил матери знакомство с будущей невесткой.

На лице женщины, которая открыла дверь, было выражение осторожности и интереса.

– Заждалась, – улыбнулась она. – Всё уже остыло.

Однокомнатная квартира, две кровати с ворохом вышитых подушек. На подоконнике в разномастных горшках великаны-цветы, провисшие дешёвые тюлевые занавески. Ася с удовольствием разглядывала этот скромный домашний уют и уже любила его, потому что во всём чувствовала присутствие Руслана. Вот его зелёный вязаный свитер, джинсы, майки, рубашки. Мать аккуратно складывала их на полке шкафа, перекладывала душистыми травами зверобоя и душицы. Так вот в чём фокус особого аромата Руслана.

Мать была спокойной женщиной с длинными чёрными волосами, приветливой и положительной. Этакая наседка, настроение которой невозможно испортить детскими шалостями.

Ради горячего белиша можно было не только преодолеть свой страх перед будущей свекровью, но даже остаться ещё на пару лишних часов. Доедая вторую порцию, Ася почувствовала, как потянуло в сон. Спать нельзя! Нехорошо, некрасиво. Надо для приличия сделать вид, что ей здесь радостно. О, чаёк? Давайте, давайте. Варенье? Любое. Можно смородиновое, клубничное, земляничное, ежевичное, яблочное… о, сколько сортов варенья! Устанешь не только есть, но и перечислять.

Как это часто случается, после пирогов началась длинная беседа, первый семейный совет. Мать выуживала у молодёжи серьёзность намерений, подводила к свадьбе.

– Сначала бы никах почитать.

– Чего? – отреагировала Ася.

– Татарский обряд, молитва! – сцепил пальцы Руслан. – После никаха имеем право жить семейной жизнью. Как у русских венчание в церкви.

– Вы это серьёзно? – встревожилась Ася. – Я же комсомолка, я даже сплю с комсомольским значком. Какие обряды?

– Ну и ладно, – сразу смирилась мать. – Когда заявление в ЗАГС подадите?

– После сессии, наверное. – Руслан обнял Асю за плечи. – Ты как?

Им было хорошо вместе, но Ася втайне мечтала ускорить свадьбу. Готова была бежать в ЗАГС хоть сейчас. Трудно точно сказать причину столь яростного желания, но Ася догадывалась. Близость Руслана отзывалась в ней жгучим желанием, которого она страшилась и одновременно откровенно ждала.

– А как это… ну это… некях? – с трудом вытянула незнакомое слово Ася.

Мать радостно всплеснула руками:

– Просто. Муллу позову, он прочитает молитву.

– И всё? – с недоверием уточнила Ася.

– Надо бы ещё ваших родителей пригласить, – мать посмотрела на Асю. – Родители знают?

– Откуда? Мы вот только с вами пришли знакомиться.

В поезде много народу, настолько много, что опустили столики на боковушках плацкартного вагона. Разместились спиной к окну, поджимали ноги и радовались, что удалось купить билеты и уехать. Хорошо, что ехать от Перми до Губахи всего семь часов. Матери Руслана удалось найти место напротив, в купе. Соседка услужливо поддакивала, открыто скорбела над разбитой трёхлитровой банкой варенья. Ася предлагала не брать, уверяла, что малинового варенья дома вдоволь. Намекала, что тяжело таскать, да и неудобно – всякое в дороге бывает. Будто в воду глядела. Отхватили билеты в прицепной вагон. А так как пассажирского перрона для него не хватило, то нижняя ступень лестницы вагона оказалась свекрови на уровне пояса. В окружении толпы людей лестницу пришлось брать штурмом. Вот и результат: капли сиропа ползут по грязному полу и выдают свекровь с потрохами.