Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 20)
Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Асин брат Саша. Оказалось, что во время командировки он сделал крюк к родителям. Откормился, выспался, согласился на просьбу загрузить в кузов Асино барахло. Стараясь не раздражаться, затащил в комнату три коробки, обвязанные верёвками крест-накрест.
В двух коробках находились книги. Совершенно непонятно, о чём мать думала, когда их собирала. Не может же Ася потащить их в общежитие, где для личных вещей есть только место под кроватью! И тётя Мая не согласится оставить у себя – за лишние сантиметры в комнате готова расплатиться шубой.
Открыла третью коробку: пальто, оранжевая куртка с синими пуговицами, босоножки за три рубля, две комбинации, капроновые колготки с заштопанной стрелкой. Ух ты! Новые вельветовые брюки, ещё с ценником. Полчаса крутилась перед зеркалом, любуясь бархатными полосками вельвета, выпуклыми кармашками на ягодицах. Наконец, шлёпнув себя по бокам, рухнула на диван рядом с братом и с удовольствием весь вечер с ним проболтала. Всё, собственно, началось с небольшого замечания по поводу новых изменений в дорожных правилах. Саша по опыту знал, что для дорог по стране все правила знать не обязательно – стоп-знаки, ограничение скорости, повороты. Но в больших городах, как и в других странах, нужно знать всё. Шесть-семь нововведений превратились в россыпь вопросов и ответов. М-да… Если бы она сейчас писала школьное сочинение, то завернула бы высокопарный образ: «Раз я собралась остаться здесь, значит, необходимо выползать из норы детства и наращивать шкуру водителя погрузчика». Учительница по литературе от такого финта схватилась бы за свою высокую причёску-корону. Ну да, нелитературно и банально, но как витиевато!
– Бер, ике, оч, дурт, биш, – считал Саша, перекладывая из одной руки в другую десятки.
Тётя Мая улыбнулась и продолжила:
– Алты, жиде, сигез, тугыз, ун.
Ася мысленно считала на русском: «Один, два, три…» Если бы утром не заняла у Зари, сейчас бы, наверное, пристала к брату.
Саша сложил хрустящие десятки в стопочку, аккуратно, даже слишком долго выравнивал края и наконец протянул Асе:
– Вот, держи. Родители тебе передали.
Она потянулась за деньгами, понимая, что вот всё и решилось, прояснилось, застолбилось и нечего пытаться сбежать. Покровитель сработал, предопределил русло. Ему заранее было всё понятно. С первой секунды, как они с отцом попали на речной вокзал. Там, в Перми, они плутали по улицам, им преграждали дорогу то грузчики, то пионеры, то тётка с косой.
– Правда, что завтра с Иркой идёте в техникум? – близкий, чёткий, невероятно родной голос брата, с которым провела детство, боясь лягушек в сарае и огромных тараканов за батареями на кухне. Зимой с братом носились с горки на фанерных досках, разбивали носы, теряли подшитые валенки. После женитьбы брат изменился, стал нервным, занудным, совсем отдалился от Аси…
Надо отвечать. Надо принять окончательное решение.
– Пойду, – кивнула Ася.
– Ну и хорошо. Значит, у нас в семье будет бухгалтер с дипломом.
– Плановик, – подсказала тётя Мая.
– Есть разница?
– Ещё какая, – тётя Мая хотела рассказать, но Саша перебил:
– Ну и хорошо. Ты довольна?
Ася промолчала, пожала плечами. Испугалась, что если произнесёт слово, то оно порвёт то зыбкое решение остаться.
Далее немудрёной шофёрской бессмыслицей поведал о том, что бухгалтер – так и не привыкнув к слову «плановик» – одна из самых уважаемых и престижных профессий и если «чугунок варит», то она автоматом попадёт в общину богатых людей, готовых поддержать рублём за подпись или благосклонность.
Через месяц Ася сидела в большом фойе техникума и нетерпеливо поглядывала на часы. Тонкие стрелки ползли к вечеру, а очередь совершенно не двигалась. Ася израсходовала всё терпение и, недовольно покусывая губы, тупо смотрела на белую дверь, за которой пропадали, как в омуте, абитуриенты. Ладно бы была живая очередь, а то вызывали в кабинет по какому-то непонятному списку. Ася сдала три экзамена: по обществознанию и русскому языку получила четвёрки, а вот оценку по математике не выставили, её объявляли на собеседовании вот за этой белой дверью.
Ася подошла к подоконнику, проследила за стремительным полётом птицы. В душе ругала её за вольность свободы: летает, ни о чём не переживает. Во рту от голода появилась горечь. Почему-то Ася думала о белокурой тётке, сидевшей в аудитории сзади неё. Тётка писала контрольную по упрощённой системе, потому что изучала математику по старой программе. Ей надо было выполнить всего два задания из пяти, но и это для неё оказалось запредельной задачей.
– Девушка, а девушка, – во время контрольной тыкала она пальчиком в спину Аси.
Ася прикусила ручку, задумалась над формулой, обернулась чисто автоматически.
«Если косинус заменить на Х, а синус на Y, то…»
– Девушка, вы же только что окончили школу? – пришёптывала белокурая и так мило улыбалась, что Ася вынырнула из задачи и прислушалась. – Я пятнадцать лет назад окончила школу.
Ася силилась понять и не могла. Подошла учительница, которая следила за порядком, предупредила, что во время контрольной разговаривать нельзя.
Взволнованно посмеиваясь, белокурая заёрзала, пальцами взъерошила кудри, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и стала похожа на Мэрилин Монро. Совершив потрясающее перевоплощение, белокурая по-собачьи преданно глянула на учительницу.
– Я в деревне по старой программе училась, на татарском языке. Вот если бы контрольная была на татарском, я бы решила.
Учительница качнулась на каблуках и двинулась в конец класса.
– Девушка, а девушка!
Ася спиной вновь почувствовала острые отточенные коготки.
Задания у тётки были несложные, но всё равно пришлось потратить минут пятнадцать, и их не хватило Асе на свою пятую задачу. Вот теперь она маршировала по коридору в надежде узнать оценку, но для этого надо попасть за загадочную дверь, где происходят судьбоносные события. Некоторые люди выходили освещённые ореолом радости, а другие появлялись съёжившимися и заплаканными.
Из кабинета со счастливой улыбкой выскочила Мэрилин Монро. Не обратив на Асю внимания, упорхнула по лестнице вниз.
– Вот дьяволица! – хмыкнул кто-то из толпы. – Пролезла всё-таки. Ещё минус одно место.
Ожидающий народ, брюзжа, колыхнулся недовольством.
Ася вновь глянула на часы: оставалось ещё полчаса, а потом надо бежать на работу в ночную смену. Если бы знала, что всё так затянется, оформила бы отгул.
Ася набралась наглости и заскочила в кабинет вместе со счастливицей, чью фамилию назвали.
– Можно узнать оценку?
В кабинете за длинным столом сидели шесть женщин.
– Выйдите! – сказала самая крупная из них.
– Мне в ночную, – заканючила Ася.
– Я повторяю, выйдите вон, – словно для тарана, женщина наклонила лобастую голову.
– Но я уже пять часов жду! Я на работу опаздываю.
– Верните ей документы, – выдохнула уже другая женщина.
Другой писклявый голос предупредил:
– Если не дождётесь сегодня, завтра приходите за документами. Сейчас дверь закройте.
Ася кинулась прикрывать дверь.
– Девушка! С той стороны.
Ася проехала уже половину пути, а обида так и рвала её на куски. Тело в колючих мурашках. Через три остановки выходить, а за окном множилось и припекало осеннее солнце, деревья в жёлтой листве, на небе белыми сетками плыли облака.
Можно, конечно, обижаться на покровителя, ёрничать. Но, видимо, сегодня у него чересчур много подопечных. Каждую секунду на земле рождаются четыре человека, значит, на каждого внимания только на четвёртую долю секунды. Это, наверное, сравнимо с очень голодной ватагой котят на одну материнскую сиську. И тогда будет понятно, через что придётся пройти, чтобы быть первым. Свалка, куча-мала, драки, каждый старается для себя, о хороших манерах можно забыть. А ты юна, наивна и не догадываешься, к каким серьёзным и трагическим последствиям могут привести регулярные голодные потасовки из-за места под боком покровителя.
– Привет, – сел кто-то рядом с Асей.
Ася повернула голову, узнала диспетчера Раиса со склада гальваники. От него пахло свежей травой и лимоном.
– Видел тебя в техникуме. Не поступила?
– Не знаю. Не дождалась. Мне в ночную. А ты тоже поступал?
– Не-а. Я в институт хочу. С братишкой ездил. Он поступал на автослесаря.
– Поступил? – спросила, чтобы поддержать разговор.
– Ага.
Близко вдоль дороги стояли невысокие молодые клёны. Автобус осторожно подруливал к остановке, ветки царапали бока, через форточки лезли в салон. Неожиданно лицо Аси щекотнул налетевший лист, упал на колени. Раис подхватил лист, хорошо и бездумно засмеялся. Злость сразу пропала, и Ася увидела, как ветер шевелил его волосы, по пухлым губам скользили тени домов, голубая рубаха без морщинок заправлена в брюки, пуговицы напряжены, норовя выскочить из петель и обнажить крутую грудь и плечи. Забирая лист, Раис наклонился вперёд, явно стараясь коснуться плеча Аси. В сердце Аси образовалась сладостная истома.
Вышли из автобуса. В жидком потоке заводчан шли по дороге к административному корпусу. Возле раздевалки столкнулись с Зарёй.
– Вы откуда вдвоём?
Асе неловко, она мгновенно превратилась в тугую дрожащую пружину.
– В автобусе встретились.
– Эй, – тормошит её за плечо Раис, – стесняешься?
– Ну-ну, – внимательно смотрит Заря на Асю.