Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 12)
Фёдор закурил, спичка затухающим факелом улетела в траву. Огонёк сигареты вспыхнул, высветил небритое лицо с неприятным волчьим прищуром, оценивавшее девичий зад.
Ася в угрюмых раздумьях плелась за Михалычем, и было понятно, что теперь она одной объяснительной не отделается. Есть выбор: или впасть в затяжное вранье – «не знала, никто не говорил, не предупреждал», но если поднимут документы по технике безопасности, там её подпись, что инструктаж прошла, ложь так или иначе выплывет наружу. Отболтаться никак не удастся.
Начальник цеха Сергей Васильевич Шутенко ел рисовую кашу из пол-литровой стеклянной банки.
– И что? – резко спросил Шутенко.
Ася почувствовала лёгкий подвох. И так весь цех знает. Приходил пожарный, втроём писали объяснительные, ходили на улицу к брошенному закопчённому контейнеру. Пожарный подозрительно высматривал, замерял, ходил кругами, задавал вопросы.
– Простите, – опустила голову Ася.
Михалыч вытаращил на неё глаза: «О чём ты лепечешь?! Вон с завода! Агент иностранной разведки!» Шутенко подумал то же самое, но другими словами.
– Значит, осталось три дня? – Сергей Васильевич перевернул страницы перекидного календаря.
– Васильич, гони её в шею! – всё-таки не удержался Михалыч.
– Вот как? – подозрительно переспросил Сергей Васильевич, покосившись на Михалыча. – Ты, милая, давай выйди отсюда, мне с Михалычем погутарить треба.
Секретарша у Шутенко красавица. Повернувшись к Асе спиной, слюнявит белую щёточку, долго елозит в канавке бруска туши и ещё дольше красит ресницы. Тщательно вытягивает каждый волосок и ежесекундно моргает. В отражении зеркала виден хмурый лобик, неестественно распахнутые глаза, декольте почти до сосков. После завершения макияжа лицо секретарши становится снисходительным и добрым.
На столе порядок, тяжёлая пишущая машина, ещё под чехлом, хотя время близится к обеду, бумага прибрана в аккуратную стопочку. В стакане остро отточенные карандаши.
Слышно, как за дверями продолжается недушевный разговор.
Посидев с полчаса, Ася начала раздражённо поглядывать на секретаршу:
– Мне долго тут сидеть?
– Иди работай. – И, словно вспомнив о своей, потянула чехол с пишущей машинки, вставила листы, переложенные синей копиркой, красными коготками забарабанила по клавишам.
Внезапно дверь кабинета хлопнула, сыпанула дробь шагов по металлу пола. Михалыч, столкнувшись с человеком в дверном проёме, коротко его отпихнул, истеричным фальцетом послал подальше и устремился вдоль кабинетов по узкому коридору.
Ася вскочила, рванула за мастером. Была бы старше и хитрее, затаилась бы в уголке, переждала грозу, а так, как малолетняя дурочка, попёрлась на рожон. Не понимая, что с ней не желают разговаривать.
– Мих… – С ужасом поняла, что не знает его полного имени. – Товарищ Михалыч! Гражданин! Господин…
От каждого слова Михалыч вздрагивал и, кажется, распухал до такой степени, что не мог протиснуться по узкому коридору.
– …Сэр! – голос у Аси упал, когда она увидела красные глаза, напряжённые крылья чёрных ноздрей.
Михалыч таращился на неё, всем видом показывая, что готов её испепелить, уничтожить.
– Байконур Михайлович! – следом за ними вышла секретарша, словно решила помочь Асе и перевести огонь на себя. – Вы забыли подписать бумаги.
– Какие бумаги? – произнёс он и удивлённо замолчал.
Этот вопрос застал секретаршу врасплох. Она свела брови и поменяла спокойный тон на требовательный.
– Байконур Михайлович! Документы подпишите. Я что? По заводу буду бегать за вами?
– Да, конечно, – растерялся он и вернулся.
В бытовке к Асе подсел Фёдор, абсолютно трезвый. Поддерживая перевязанный кулак другой рукой, принялся задавать вопросы.
– Я это сильно? – жестом показал удар. – Михалыч из-за этого бесится? Мы вчера Лёху провожали. Застолье там небольшое. Шуры-муры. Вечером к Зойке попёрся. Не подфартило, Зойка была не в настроении. И вот пошло-поехало. А ты новенькая? Как зовут?
– Ася.
– Ты, что ль, накидала ветоши?
– Ага.
– Ну ты и безмозглая. Ладно, с кем не бывает! Если надо помочь, обращайся. Хочешь, покатаемся по цеху? Наверняка не умеешь контейнеры ставить. Мне всё равно сегодня смену не поставят.
Они катались практически до вечера, до окончания первой смены. Фёдор выставил два контейнера друг против друга и показал, как объезжать их по восьмёрке. «Левее, правее, куда ты, балда?» – голосил он, иногда психовал, уходил курить, вновь возвращался и бесконечно заставлял устанавливать одну тару в другую. За полдня у Аси получилось только один раз, да и то случайно.
В один момент Фёдор надолго пропал, вернулся в цех, широко растопырив руки.
– Ты чего? – удивилась Ася его странной походке, и тут в свете ламп бликануло стекло.
– Помоги, – буркнул Фёдор и стал осторожно боком подниматься по лестнице, подождал, пока Ася забежит вперёд, откроет дверь, и уже там поменял растрескавшееся стекло на новое.
Байконур Михалыч от такого щедрого подарка расцвёл в улыбке, скомкал недописанную Асей объяснительную, выкинул в ведро, хотел было спросить у Фёдора, как тому удалось раздобыть стекло, потом махнул рукой. «Какая разница, уболтал, наверное, кладовщицу со склада. Вот бы ещё стол, стулья. Свои стулья давно рассохлись, валялись в углу лаковыми брусками, пришлось взамен колотить деревенские скамейки».
В бытовку стали возвращаться со смены водители. На новом стекле появилась чистая пустая пепельница. Одна женщина извлекла из сумки кулёк из газетной бумаги, развернула на столе. Посыпались розовые пряники, их стали шумно, с хохотом ловить, отправлять в рот, одновременно жуя, разговаривая, хохоча. С пряниками моментально покончили, Михалыч всем подписывал путёвки. С мужиками прощался за руку, женщинам кивал. Постепенно люди уходили, голоса их перемещались к табельной, раздевалке, проходной, автобусной остановке. Ася с удовольствием терялась в этом потоке.
Глава 6
На почте было много народу. По ту сторону стекла виднелся стеллаж с посылками. Подошла очередь, почтальонша забрала у Зари квитанцию, сверила с паспортом и вынесла фанерный ящик. «Вот!» – брякнула посылку на весы, отчего стрелка улетела в противоположную сторону – была бы стеклянной, разлетелась бы вдребезги.
С трудом дотащили посылку до дома. Заря колупала крышку тупым ножом, а Асе мечтались банки с вареньем, пересыпанные картошкой или яблоками, вяленая чухонь с вогнутой серебристой спиной. Переломят рыбу пополам, прохладными речными каплями брызнет прозрачная чешуя, рыбий жир, обнажится несмелый перламутр кожи…
Зубастая гвоздями крышка поддалась, и вместо домашних щедрот девчонки увидели серый камень. Камень идеально совпадал с размером посылочного ящика и заботливо – по краям и углам – был переложен верёвками, утыкан рваными тряпками.
Ася подумала, что посылку обокрали, если бы не письмо на затылке камня. Развернула. Какой-то сумасшедший нарисовал реку, ко дну стремилось тело с камнем на шее.
Заря забрала рисунок, скомкала, кинула в ящик и, не переставая хмуриться и злобно кого-то проклинать, понесла ящик на балкон, передумала, вышла в коридор, уехала на лифте вниз. Вернулась с радужно-счастливым настроением, как будто не было понятно, что это деланая маска на лице. Ася почувствовала себя виноватой, словно камень прислала она.
Вновь Асе не хватило житейской мудрости, такта взрослости. Умела бы молчать, не взялась расспрашивать Зарю о посылке, а тихонько бы удрала в кино или прогулялась по магазинам, а ещё лучше – съездила бы в гости к Юле и тёте Ане.
– Откуда посылка? Там обратный адрес неразборчив.
– От него, – Заря сидела на стуле, поджав ноги, и макала хлеб в мёд.
– Объясни толком!
– Чего привязалась. Сказано «от него», значит, «от него». Будешь приставать, поссоримся.
Ладно, завернём с другой стороны. Узнать, кто он, не получилось, но на вопрос «зачем?» должна ответить.
Заря холодно зыркнула, взглядом отправила Асин вопрос подальше.
Ася хотела обидеться, но любопытство пересилило, с детской искренностью возмутилась:
– Заря, миленькая, так нельзя! Нельзя получать такие посылки.
– Давай потом. Лучше расскажи, как день прошёл? Говорят, в ТСО сегодня был пожар. Ты напортачила?
– Почему сразу я?! – вскинулась Ася и поняла, что крыть нечем. Действительно ведь виновата она, и больше никто. – Да и не пожар вовсе, а всего ветошь горела в контейнере.
– И что?
– Фёдор отвёз контейнер на улицу.
– И что?
– Мастер ругался.
– И что? – Видимо, сейчас Заря пребывала совсем в другом времени и пространстве и поэтому задавала бесконечный, бессмысленный вопрос. Спрашивала не для того, чтобы получить ответ, а чтобы на время отгородиться от любопытной соседки.
– Потом прикатил колобок и всех съел, – разозлилась Ася.
– Ты расстроилась? – вдруг проявилась из тумана задумчивости Заря.
На кухню зашла молодая женщина, кажется, Ольга, с обручальным кольцом на руке, в синем трико с лампасами, в белой футболке с квадратной эмблемой на груди. Тихо мыла посуду, небрежно поглядывала на Асю с Зарёй.
– Не разговаривай, – тихо предупредила Заря.