Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 21)

— Хлеба. Не, лучше йогурт с булочкой. Есть охота.

Продавщица поставила на прилавок баночку, булочку и уставилась в окно на улицу, а там уже крутило и вертело. В воздухе носился синий пакет, а вокруг него бултыхались обрывки мусора. Отсюда был виден светофор, который сейчас горел красным.

Алсу многозначительно постучала бутылкой йогурта по прилавку. На светофоре появился зеленый огонек, словно позволил продавщице обратиться к Алсу.

— Чего тебе?

— Сколько я вам должна?

Не отрываясь от окна, та поспешно назвала сумму. Продолжала наблюдать, как на противоположной стороне улицы остановился джип, мотоцикл с коляской, наполненной прошлогодним сеном. Ветер рвал сено в стороны, словно старуха — прядильщица через иголки вычесывала мусор из пуха. Мотоциклист спешно стягивал остатки сена веревками. Едва успевал. Ржавая солома хаотично разлеталась по округе, на большом расстоянии ложились на снег, деревья, дома, провода.

— Еще что-то? — очнулась тетя Вера от каких-то внутренних дум.

— Сдачу.

Не успела Алсу выйти из магазина, как за ней шлепнул засов, а за стеклом появилась табличка «Закрыто».

Глава 30. Женитьба

В Костиных воспоминаниях жил ослепительный образ детства: турецкие бассейны, итальянские апельсиновые рощи, африканские ралли, прикольное разгильдяйство отца… Всё это полностью затмило нынешнее провинциальное уныние окружающей действительности, которая состояла из мешанины однообразно скучных предметов, среди которых — школьная форма, в которой одноклассники ходили круглый год, дешевые гаджеты, потрёпанные мячи — вклад Костиного отца в пацанские игры. Мало интересного, и уж ничего будоражащего душу.

Костя был ярким, высоким для своих лет подростком с щедрой шевелюрой. Он мог похвастаться большим количеством друзей, мог осознанно выбирать себе девушек, не полагаясь на обстоятельства. Учился Костя плохо, но сильно не отставал. Ему нравилось читать учебники еще летом, он ничего не имел против аудиокниг, частенько проводил долгие и скучные часы после школы, лежа на ковре перед камином в пустой гостиной дома.

Косте было уютно и комфортно в этих бесконечных днях, тоскливом унынии, но порой его охватывало настоящее разочарование. В такие минуты он думал, что ему никогда не вырваться из безотрадной круговерти школы и дома. Хорошо, хоть с отцом повезло. Он был щедрым и мудрым. Мать никогда не баловала вниманием, она не справилась с неожиданно привалившей роскошью, беспрестанно носилась по магазинам, покупала, как ей казалось, абсолютно необходимое, а наутро все это внезапно становилось ненужным барахлом, и начинался бесконечный процесс возврата, сопровождавшийся скандалами, обидами, разбирательствами. Все закончилось тем, что мать нашла мужчину, который ее понимал лучше, чем Костин отец, и укатила с ним за границу. Тот мужчина надежд не оправдал, и мать, окунувшись в чудесный мир грез про сказочных принцев, продолжила поиски, при этом не стеснялась клянчить у бывшего мужа деньги на содержание.

Когда мать укатила на запад, Косте было шесть лет. Пару раз отец пытался найти другую жену, но ни одна из них не воспылала к Косте материнской любовью, и отец сделал вывод, что дальше будет существовать в мрачном русле безбрачия. Короче говоря, отец Кости, который был категорически против собственной женитьбы, вдруг рьяно взялся за обустройство судьбы сына. Сначала он усердно сватал Краснощекову, а теперь взялся за Бесфамильную. Да так настойчиво, что это уже напоминало скрытый недуг, исцелить который могла бы только свадьба отпрыска.

Видимо, отец полагал, что делает благое дело, но Костя, выросший в свободе и праздности, вообще о таком «благе» не задумывался. Ему еще нет и шестнадцати, и он очень далёк от того, чтобы взвалить на себя семейные заботы. Ему хорошо с отцом, с гувернанткой, владеющей тремя языками, с бездной хрупких капризных девиц, которые сами караулили его у коттеджа. А о женитьбе он сказал бы словами бабули: «Не желаю никому такой горькой участи!»

Когда Костя понял, что влюбился в Бесфамильную, он не предполагал, что все так обернется. Даже в самых черных фантазиях не мог допустить, что в нем заложена такая геройская самоотдача, погибельное рыцарство. Как придурок, бросился спасать, защищать грудью эту… чьи волосы, глаза, голос — все те мелочи, которые приводили его в трепет. Даже этот чертов выстрел не остудил пыла. А мог бы сделать доброе дело и вышибить влюбленные мозги или сердце, или то, что отвечает за щенячий восторг. Чертов удар. До сих пор ноет в спине.

Это может показаться странным, но еще тогда, лежа в сарае под грудой вонючих тряпок, Костя решил порвать с Бесфамильной. У них нет ничего общего — ничего, кроме школы, одноклассников. Наверное, она себе нафантазировала какую-то любовь, но можно все исправить, особенно в свете той истории, которая произошла с ними…

Как и договаривались с отцом, Костя после школы отправился в свой коттедж. Был настроен решительнее отца, которому отчаянно приспичило решить все дела сегодня. Его стремление сосватать сына объяснялось не только любовью к отпрыску, но и желанием закрепить его положение, передав ему в будущем бизнес.

По нижнему этажу плыл запах еды. Сверху просачивались невнятные голоса, какие-то глухие звуки, кто-то разговаривал по телефону.

Костя кинул на диван рюкзак, открыл дверцу холодильника, долго перебирал коробочки, баночки, — не находил ничего аппетитного. «Салями, ветчина, перепелиные яйца» — все обрыдло.

— Добрый день. — неожиданно раздалось за спиной.

Вздрогнул. Стало жутко, словно исподтишка подошло привидение. Просто потому, что оно от скуки решило пошутить.

— Позвольте, я накрою вам. — Марья Васильевна стояла строгая и величественная. — Чтобы вы бестолку не наполняли желудок отвратностями.

— Хочу овсянку.

Марья Васильевна вскинула брови, но тут же собралась.

— Шутить изволите?

— Изволю, — кисло улыбнулся Костя, достал томатный сок и упаковку с рулетом. — Где все?

Костя, конечно, первым делом интересовался Алсу. Из школы сбежала, как горная коза. Сейчас еще выяснится, что необходимо отправляться на ее поиски. А будущая жена должна сидеть дома. Это обязательное условие: сидеть там, где сидит. «Мы встречаемся дома — у нас так принято, таков железный уговор с отцом еще с малых лет. Отец довольно часто проводил инструктаж 'Какие бывают особо неприятные моменты у детей бизнесменов. И как себя вести в чрезвычайных ситуациях». Алсу похоже таких проблем не знала и инструктажей не проходила.

Глава 31. Всем пока!

Блин. Он об Алсу думает как о будущей жене. Офигеть можно.

Поперхнулся, на рубашку брызнул сок.

— Да чтоб тебя! — стал раздраженно тереть пятно.

— Позвольте. — Марья Васильевна открыла дверцу шкафа, достала влажные салфетки.

— Где все?

— Маргарита наверху, в своей комнате, с ней ее старик.

— Янотаки?

— Наверное, — стала стирать пятно Марья Васильевна. — Мерзкий тип. Ходит, как баба, с заколками.

— Он воин. Ёкки-волшебник.

— Мне без разницы. Ёкки-мокки. Мужчина должен выглядеть как мужчина, пахнуть им.

— А чем пахнет Янотаки? — удивился Костя.

— Сакурой. Это мой любимый запах. И я не позволю каким-то там ёккаем насиловать этот аромат. Его надо отправить к психологу, пусть вставят ему мозги на место. И где только Роман Петрович находит такие экземпляры? А вот девица мне понравилась. Роман Петрович, наверное, уговаривает тебя на ней жениться. По мне, так это замечательный выбор. Не то что твоя Краснощекова.

— Все, хватит! — Костя расстегнул рубашку, сунул в руки Марьи Васильевны. — Я буду в своей комнате.

— А у вас теперь нет своей комнаты. — Марья Васильевна аккуратно сложила рубашку, понесла в прачечную. — Вашу зубную щетку я убрала в чулан.

— Мне тоже в чулан?

— Не знаю, что на это скажет Вениамин Петрович. Гостиная свободная, можете в детской разместиться.

— Ну папуля, удружил! — забухтел Костя и уставился в окно. Он видел, как во двор вошла Алсу.

Внутри полыхнуло призрачное чувство, и чем ближе Алсу подходила к дому, тем сумеречнее становилось настроение, словно весь поселок, окутанный непроходящим закатом, вместе со всеми своими обитателями оказался отторгнутым от мира и вознесенным к небу, как облако. Усилилось оно, когда Алсу поднималась на крыльцо, а остатки листьев яблони устроили иллюминацию, китайскими фонариками пылая в ветках. Никогда еще ощущения Кости не были такими сильными, как сейчас. Впрочем, он впервые выступал в роли влюбленного, словно поэт — герой романа.

— Ты почему убежала без меня? — Набросив на плечи кожаную куртку, он выскочил ей навстречу. Постарался сделать возмущенное лицо. Хватило ненадолго.

Алсу являла собой олицетворение терпимости. Покорно выслушала, обошла по кругу. Кубики мышц на его загорелом торсе завораживали. Сдерживалась, чтобы не смотреть. Куда там! Блин, да что такое с ней творится?

— Я с тобой разговариваю!

— Костя, — вдруг резко вскинулась Алсу. — Объясни, что происходит? Ты словно с цепи сорвался! То не разговариваешь, то кидаешься с претензиями.

— Не думал, что ты такая зануда.

— Здрасте пожалуйста, приехали. — Алсу прижалась спиной к колонне, скрестила руки. Где-то совсем рядом зашумела молотилка, а с соседнего участка доносилось жужжание электропилы.

Костя стоял напротив и внимательно смотрел на нее. Даже как-то чересчур пристально. Алсу не смущал его серьёзный вид, скорее, веселил. Этот парень последнее время вызывал в ней эмоции и ни разу равнодушие.