Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 15)

Машина пробиралась по раскисшей дороге, как вертлявая девка. Над дорогой струилась бело-сизая дымка, из-под колёс, как брызги фонтана, разлетались остатки снега. Дорога, превратившись в бугристую громадину, пробиралась, между пирамидами берез и сосен. Всё вокруг заполнял очень тихий, но широкий звук — это трещал тонкий лед на лужах, шуршала замерзшая листва и трава. Черные волокнистые комья грязи шлепались о машину, зеркала, колес практически не было видно — работали, как лопасти у катамарана.

— Знать бы, чего они хотят, — вздохнул Костя.

— Хочешь встретить их мечами? Кстати, где они?

— Там, под курами.

Пока машина пробиралась к цели, Алсу потащила Костю в сарай.

Куры заголосили, забегали.

— Тише, тише, — стала она их уговаривать.

Пробравшись под насестами, Алсу сняла одну полку — открылся крохотный лаз. Внутри царил полумрак, сквозь щели пробивался свет, пахло пылью, куриным пометом, отсыревшими досками и лежалыми журналами. Поползла, ушибла плечо, что-то уронила, судя по звуку, жестяное. Чуть пригнувшись, протиснулась внутрь, дождалась, когда Костя последует за ней. Он не хило приложился головой о выступ, стал ругаться, материться. Пряча улыбку, Алсу отодвинула какие-то сундуки, на пол упало рукоделие, незаконченная вышитая кукла: пока только наметаны крохотный ротик, белые зубки, блестящие черные кудри. В разные стороны брызнули две крысы, одна выскочила на улицу, вторая попытались вкарабкаться по Костиной штанине. Дернулся — в этот раз ударился затылком.

— Убьёшься же, — прошипела Алсу, погладила его голову. Он думал, пожалела, а она придавила, заставляя опуститься на пол. Прильнув к щели, смотрела, как вдоль упавшего забора ползет большая грязная машина, с печальными, как у собаки, полукруглыми глазами, отмытыми дворниками.

— Что там?

— Тише. Они уже здесь.

Верзила осматривал машину и ругался на чем свет стоит.

— Ну блин, какого фига.

— Да не ори ты, — бухтел Болт, и пинал головешки. — Что здесь случилось?

— Да сбежали сволочи! — орал Верзила. — Гады!

— Думаешь?

— Да как пить дать. Следы заметают.

— Не очень-то мне верится, — сомневался Болт. — Похоже, на самом деле погорели. Доски еще теплые. Да и разбросано все, словно спасались как могли.

Верзила, хлебнув ботинком грязь, расстроился окончательно, вместо угроз и оскорблений издал непрерывный низкий вой, напоминающий рычание рассерженного тигра. И без того измученные нервы Верзилы не выдерживали, перегревались от перенапряжения. Черт знает что происходит! Роман с радаров пропал, завод исчез, эти королевичи тоже сгинули. Вокруг творилось нечто кошмарное и непоправимое.

— Что будем делать? — спросил Болт.

— Говори! Ты же у нас самый умный. У меня мозги набекрень. Вот куда они ломанулись? Где их теперь искать? Блин, столько трудов и все в утиль. А я-то, придурок, размечтался: яхта, островок… а они нас, как лохов.

— Береги свою хрупкую психику, — улыбнулся Болт.

— Ты что-то придумал? По роже вижу.

— Что я могу придумать? Только искать.

— Кого?

— Всех. Но лучше эту мартышку. Ведь насколько я знаю, она единственная была в том особняке Романыча. Да и выбралась самостоятельно. Сбежала с голомаркером. Это, блин, не каждому дано, да вообще никому не дано. Без нее нам никак туда не проникнуть. Узнать бы, кто ей помогает. В расход этого упырька. Давай в сарай, посмотри, чего там…

Тихо зашуршала солома, с грохотом упала лопата, загоношились куры. Алсу прижалась к Косте, подобрала ноги, словно боялась, что Верзила об них споткнётся. Сквозь щели в досках видела его большую тень, слышала сиплое дыхание, короткий мат. Душок куриного помета смешался с запахом сигарет.

Верзила в сердцах распинывал ведра, корзины, ботинком зацепил торчащую из-под старой раскладушки веревку, из пыльного логова выехала детская спортивная машинка, именно на такой Верзила мечтал прокатиться в ралли Монако. При виде ее Верзила забился в истерических конвульсиях и начал топтать машинку каблуками. И бил до тех пор, пока не смял её в красную лепешку.

Судорожно заверещал петух.

— Заткнись! — приказал ему Верзила и выскочил на улицу. — Нет там никого. Поехали отсюда. У меня сигареты кончились.

— Давай допалим, — предложил Болт и кивнул на сарай. — А то как будто недоделали.

Верзиле идея поначалу понравилась, а потом как представил, что нужно бегать, суетиться. Сарай сырой и сразу не займется. Забодаешься жечь. Да и куры, и коза…Жалко скотинушку.

— Да фиг с ним. Сам скоро развалится.

Почти сразу, как только машина уехала, Алсу почудилось, что кто-то окликнул ее по имени и, когда она толкнула Костю в бок, эхо этого зова вновь отозвалось в голове. Звук был тихий, монотонный и доносился со двора. Как будто ее осторожно будили, боясь испугать. Вновь прижалась щекой к щели. Во дворе стоял Янотаки. Его парадно-выходное кимоно промокло и испачкалось, лоб и щеки ободраны, а в култышке застряли хвойные иголки и листья. Янотаки покачивался от усталости, но в глазах сияла чистая радость.

— Мы здесь, — тихо отозвалась Алсу. — Мы сейчас.

Стали пытаться выползти из потайной кладовки. Но после Верзилы дверь была напрочь завалена всяким мусором. Пришлось ждать, когда Янотаки освободит проход.

Алсу радостно обняла воина, а потом начала выговаривать.

— Ты где был?

— Спускался к озеру за зельем.

— Так я принесла.

— Да, Монрико сказала, что Ваше Высочество приходило. Простите, не ожидал от вас такой прыти.

— Что с отцом?

— Его Величеству совсем плохо. Кажется, плечо сломано. Я пока оставил его здесь недалеко. Что случилось с домом?..

Глава 22. След

— Чуть приподними, чтобы рот открылся.

Янотаки встряхнул Костю. Его губы распахнулись, освободив проход для снадобья.

— Ну, держись, — промямлила Алсу и капнула пару капель на язык Кости. Подождала реакции. Вроде терпимо. Было видно, как небольшими волнами задышала грудь, синюшные ногти стали розоветь. — Хорошо, очень хорошо, — бубнила она и понемногу поила Костю эликсиром.

Неожиданно он задрожал, его немного подбросило, выгнуло дугой.

— Отлично! — обрадовалась она и протянула остатки снадобья Янотаки. — Давай быстро к отцу.

— Этого хватит? — посмотрел он на просвет остатки. Там было чуть больше половины стакана.

Алсу протянула пробник.

— Ваша Высочество! — вздрогнул Янотаки. — Мне нельзя готовить зелье.

Алсу это знала. Но что делать? Как оказаться в двух местах одновременно: и здесь, и рядом с отцом, еще надо срочно в больницу к матери. Если бы не Костя, она сейчас сама бы валялась поленницей посреди двора. Алсу ощутила, как сквозь её тело прошла судорога воспоминаний о боли и несправедливости.

Теперь уже явно стреляли в нее. Человек в черном плаще не таился, стоял открыто и направлял свой луч на Алсу. Костя выскочил навстречу, прикрыв её своим телом. От удара упали оба. Она — спиной в грязь, а он — сверху на нее. Следующий луч свалил Янотаки и пока он пытался очухаться и подняться, человек в чёрном пропал в лесу. Если Янатаки, благодаря своему естеству, легко справился с нападением, то Костя впал в глубокое беспамятство…

— Давай тогда Костю в сарай, а сами к отцу, — грустно улыбнулась Алсу. Такой выход ей не нравился, но ничего более путного сейчас в голову не приходило.

В сарае освободили полку от рухляди, на пол полетели банки, остов штыковой лопаты, пустые пакеты из-под семян. Застелили зеленым атласным одеялом. Оно было отсыревшим, пропитанным затхлым духом. Щурясь и чихая от ароматов живности, Янотаки занес Костю в сарай, уложил на полку, чуть пошлепал по щекам. Судорожно задрожали ресницы, будто стряхивали вековую пыль, глаза открылись, замерли, разглядывая Янотаки и Алсу.

— Я хочу спать, — спокойно сказал Костя, отвернулся и сладко засопел.

Алсу обрадовалась. Все шло отлично. Снадобье работало. Принялась заматывать Костю в какие-то тряпки: в дело шло все, что попадалось под руку, здесь были мятые футболки, шелковые простыни, самовязаные шали. По куче совершенно непонятно, что под ней отдыхает человек — только если присмотреться — посапывает, вздыхает.

Вопреки ожиданиям, отца на пресловутой «лёжке» не оказалось. Алсу с Янотаки молча бродили вокруг, сталкивались, расходились, причем, каждый был уверен, что это совершенно случайно. Алсу все острее ощущала отсутствие связи — молчаливый телефон вызывал душевный дискомфорт, холодил, как укол новокаина у стоматолога. В голове путались разные мысли… куда пропал отец?… что с мамой?… кто стрелял?…Роман?.. чего добивается? Как же хочется послать его к черту, вернуться домой… ох-хо-хо…вернуться туда, чего уже нет…

— Алсу, — позвал Янотаки.

Как собака, бросилась на голос. Примерно в пятидесяти шагах увидела отца. Он сидел, прислонившись затылком к березе. Заметив, что он смотрит на неё характерным рассеянным взглядом человека, который не слышит, окликнула. Примерно на третьем «пап», он встрепенулся, долго, внимательно и равнодушно разглядывал ее лицо, словно выискивал ошибки в школьном сочинении, потом с отчаянной тоской и болью посмотрел на дочь.

— Плечо. — Пытаясь хоть как-то улыбнуться, растянул губы. — Ты не помнишь главного героя в фильме «Протест»?

— Не поняла, — искренне призналась Алсу. Она уже откупорила бутылку и поднесла к губам отца. — Пей.

— Не, — отвернулся он. — Лей на плечо.

— Уверен?