Сандроне Дациери – Убить Отца (страница 18)
– Я считаю, что его оставил там мой похититель. Следовательно, я полагаю, что это мой свисток, который до сих пор оставался у него.
Де Анджелис и Сантини переглянулись.
– Человек, который вас похитил, мертв, господин Торре. – Де Анджелис отчетливо проговаривал каждое слово, как будто беседовал со слабоумным. – Его звали Бодини, и он застрелился у себя на ферме до приезда сил правопорядка.
– Меня похитил не Бодини. Бодини был просто полезным кретином, из которого сделали козла отпущения.
Де Анджелис постучал ручкой по кончику носа:
– Да. Мне известно, что вы всегда придерживались этой версии событий… Был ли свисток в перечне ваших личных вещей, составленном вашими родителями?
– Нет.
– Рассказывали ли вы о нем властям после того, как сбежали?
– Нет. Но я не сочиняю на ходу, если вы на это намекаете.
Де Анджелис с укором посмотрел на него:
– Господин Торре, намеки не входят в мои профессиональные обязанности. Я задаю вопросы, а вы, как свидетель, обязаны на них отвечать, хоть мы и находимся в несколько… неподобающей обстановке.
– Готовы ли результаты судебно-медицинской экспертизы? – спросил Минутилло.
– Поскольку времени прошло еще очень мало, у нас есть только предварительный отчет, – ответил Сантини. – Я получил всю информацию по телефону. Ни отпечатков, ни следов ДНК на свистке не найдено. По степени окисления сложно сказать, как долго он находился под открытым небом, особенно учитывая, что его изначальное состояние нам неизвестно. Тем не менее долго там провисеть свисток не мог. Он достаточно хорошо сохранился.
– Соответствует ли год производства словам моего клиента? – спросил Минутилло.
– Только в самом широком понимании. Эта модель производилась в Италии между тысяча девятьсот шестидесятым и семьдесят седьмым годом. Конкретный год установить невозможно.
Де Анджелис улыбнулся Данте. В его улыбке не было ни намека на сочувствие.
– Господин Торре, давайте допустим, что у вас был такой же свисток. – Он поднял руку, словно заранее предвидя возможные возражения. – Но сами посудите, велика ли вероятность, что это действительно ваш свисток, который повесил на столб некий загадочный неизвестный? Не кажется ли вам гораздо более правдоподобным, что эту вещицу потерял какой-нибудь турист или ребенок, которому это подарили родители? И что кто-то повесил туда свисток, чтобы его нашел владелец, как это часто делают с перчатками и ключами?
– Мне не нужно рассчитывать вероятности. Я и так знаю наверняка, – сказал Данте.
– Но мы-то – нет. К сожалению, вашу версию событий ничто не подтверждает.
– Вы ошибаетесь, – возразил Данте.
Улыбка Де Анджелиса заледенела.
– Так объясните же мне в чем.
– На свистке нет отпечатков. По-вашему, потерявший его мальчишка ни разу к нему не прикасался?
– Возможно, тот, кто его нашел, стер с него грязь.
– Так тщательно, что не осталось никаких следов? Даже органических, вроде слюны? Или вы считаете, что в него никогда не свистели? Знаете, в свистки обычно свистят, для того они и нужны.
Коломба почувствовала, что начинает восхищаться Данте. Зря она боялась, что он выставит себя дураком.
– Все смыл дождь, господин Торре, – сказал Де Анджелис.
Сантини положил локоть на стол и подался вперед.
– Или тот, кто повесил туда свисток, не хотел, чтобы мы его вычислили, – сказал он. – Потому что знал, что первым делом мы сверим найденные следы с его ДНК.
– Вы в чем-то обвиняете моего клиента? – спросил Минутилло. Если улыбка Де Анджелиса была ледяной, то взгляд адвоката стал испепеляющим.
– Мы просто беседуем, – сказал Де Анджелис.
– Прошу прощения, ваша честь. – Сантини взглянул на Коломбу. – Можете ли вы подтвердить, что, когда обыскивали местность, ни на секунду не теряли его из виду?
– Я ни хрена тебе говорить не обязана, Сантини.
– Она права, господин Де Анджелис, – снова вмешался Минутилло. – Если снятие показаний с моего клиента продолжится в подобной атмосфере, мы сейчас же уйдем.
– Ладно-ладно, давайте мы все успокоимся, – сказал Де Анджелис. – Но я вынужден повторить вопрос к госпоже Каселли.
– Чьи показания вас интересуют? Госпожи Каселли или моего клиента? – спросил Минутилло.
– Вашего клиента. Но если вы не возражаете, мне хотелось бы сэкономить время.
– Я возражаю.
– Простите, адвокат, я буду краткой. Это исключено, – вмешалась Коломба.
– Теперь вы довольны? – спросил Данте. – Или считаете, госпожа Каселли тоже лжет?
– Господин Торре, вы же понимаете, что, на посторонний взгляд, подобное совпадение может показаться крайне подозрительным?
– Никакое это не совпадение, – сказал Данте. –
– Он – это ваш похититель?
– Вот именно.
– Для чего же он это сделал? Чтобы оставить нам послание? Бросить вызов? Подписаться под преступлением?
Данте заколебался. У Коломбы сложилось отчетливое впечатление, что он недоговаривает.
– Я не знаю, что у него в голове. Не знал тридцать лет назад, не знаю и сегодня.
– А не мог ли ваш свисток остаться незамеченным? Провисеть там, пока не заржавеет? Попасть в мусорку?
– Не мне судить о его намерениях. Я… скажем так, необъективен. Все то время, что я провел в заточении, он приучал меня считать его богом. А пути Господни неисповедимы.
Де Анджелис и Сантини снова переглянулись.
– Хорошо, господин Торре… Благодарю вас. Я закончил, – сказал Де Анджелис.
До сих пор Данте говорил вполголоса и сидел почти неподвижно. Теперь же он резко подался вперед, и Де Анджелис отпрянул, прижавшись к спинке сиденья.
– Знаете, что теперь ждет этого ребенка? – спросил Данте. – Годы в заточении, если не вся жизнь. Психологическое насилие, физическое насилие. И возможно, убийство, если он окажется недостаточно понятливым или послушным.
Де Анджелис изучающе посмотрел на него:
– То есть ждет его то же, что произошло с вами, верно?
– Да. То же, что произошло со мной.
– Теперь вы понимаете, почему вас сложно назвать непредвзятым свидетелем?
– Вы хотите сказать, что мне нельзя доверять?
– Мне жаль.
Данте медленно кивнул:
– Я должен был попытаться. Могу я идти?
– Да, мы закончили, – сообщил Де Анджелис. – Когда показания распечатают, вам нужно будет подписать протокол.
– Дайте нам знать, мы подъедем, – сказал Минутилло, вместе с Данте поднимаясь из-за стола.
Коломба тоже встала.
– Не задержитесь на минутку, госпожа Каселли? – спросил Де Анджелис.