Сандро Булкин – КНИГА ПЕРВАЯ: КОДЕКС ПУСТОТЫ (страница 8)

– Они получат больше, чем шанс. Они получат свободу.

Я глубоко вздохнула. Воздух в скафандре был сухим, искусственным, но я всё равно вдохнула его полной грудью, как будто это был последний глоток жизни.

– Ладно, – сказала я. – Я сделаю это.

Кристалл вспыхнул.

Я почувствовала, как что-то внутри меня – мой Ключ, та холодная гладкая часть меня, которую я так долго прятала – начала раскручиваться, как маховик, набирая скорость. Тысячи образов пронеслись передо мной: лица всех, кого я видела в момент смерти, все их последние мысли, все их надежды, все их сожаления. Они вплавлялись в меня, становились частью меня, и я чувствовала, как моё собственное «я» начинает таять, растворяться в этом потоке.

– Не сопротивляйся, – сказал Голос. – Пусть идёт.

– Я не могу… – прошептала я, чувствуя, как память о матери, о её улыбке, о её последнем вздохе начинает тускнеть, как выцветающая фотография. – Я забываю…

– Ты не забываешь. Ты становишься больше. Вместилищем. Это больно, я знаю. Но это пройдёт.

Я закричала. Не от боли – от ужаса, что теряю себя. Мои руки, мои ноги, моё лицо – всё это переставало быть моим. Я чувствовала, как мои пальцы превращаются в свет, как мои глаза начинают видеть не только этот зал, но и то, что за его пределами: «Гончую», пристыкованную к обшивке, Мирко, который сидел в рубке и смотрел на мои показатели жизнеобеспечения, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Мирко, – подумала я. – Прости.

Я видела дальше. Видела флот Синода, который входил в Пояс Призраков, тяжелые крейсера, похожие на акул, разрезающих астероидную плоть. Видела Алый Орден, который шёл с другой стороны, их корабли были белыми, с алыми штандартами, и они пели – я слышала их пение, древние гимны на языке, которого не понимала, но который заставлял моё сердце биться чаще.

Слишком поздно, – поняла я. – Они уже здесь.

– Голос, – крикнула я, или подумала, что крикнула, – они близко!

– Знаю. Поэтому нам нужно торопиться.

Поток усилился. Я чувствовала, как моя нейросеть плавится, как Ключ выжигает последние остатки того, что делало меня человеком. Моя память таяла, как лёд под солнцем – сначала неважное: имена случайных знакомых, запах дождя на станции «Гнилой Зуб», песня, которую я пела в детстве. Потом важное: первый полёт на «Гончей», смех Мирко, когда мы едва не врезались в док, лицо Арии, когда она получила диплом Академии.

Ария. Не Арию. Пожалуйста, не её.

– Ты обещал! – закричала я. – Ты обещал, что я не потеряю себя!

– Ты не потеряешь. Ты… трансформируешься. Доверься мне.

– Я не доверяю тебе! – Я попыталась отдёрнуть руку от кристалла, но не смогла – мои пальцы приросли к нему, стали его частью. – Ты манипулировал мной! С самого начала!

– Да. Но это не меняет того, что это – единственный путь.

– Тогда найди другой! – Я рванулась, и кристалл загудел, его свет стал мигать, нестабильным, тревожным. – Я не хочу становиться им! Не хочу спать тысячу лет! Я хочу жить! Я хочу видеть Арию! Хочу смеяться с Мирко! Хочу чувствовать дождь и солёный ветер и запах горелого кофе в рубке! Это – я! Не Ключ, не память о чужих смертях, а это! Это!

Кристалл завибрировал. Свет его стал пульсировать в такт моему сердцу, и я вдруг поняла, что что-то изменилось. Поток, который выжигал меня изнутри, замедлился. Не остановился, но замедлился, как будто что-то – или кто-то – заставил его подождать.

– Ты… – Голос звучал растерянно, впервые за всё время. – Ты сопротивляешься. Это невозможно. Никто не может сопротивляться Хранилищу.

– Я не хочу быть богом, – сказала я, и в моих словах была такая сила, что кристалл дрогнул. – Я хочу быть собой. Человеком, который ошибается, который боится, который иногда ненавидит свой Ключ, но который… который всё равно пытается делать правильно. Я не знаю, как спасти галактику. Я не знаю, как восстановить равновесие. Но я знаю, что не хочу становиться чудовищем, которое спит и видит сны о том, как всё рушится.

В зале стало тихо. Даже пульсация «Сердца» замедлилась, как будто древний Хранитель внутри своего кокона прислушался к моим словам.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросил Голос, и в его голосе не было насмешки. Только искренний, человеческий вопрос. – Если не это, то что?

Я посмотрела на кристалл. На свет, который в нём пульсировал. На тёмный шар за ним, в котором спал тот, кто когда-то был богом.

– Дай мне доступ к архивам, – сказала я. – Не весь. Только то, что нужно, чтобы спасти Арию. И чтобы отделить тебя от моей нейросети. А потом… потом я сама найду способ восстановить равновесие. Без того, чтобы становиться вечным стражем. Без того, чтобы умирать.

– Это невозможно. Хранилище не выдаёт части информации. Оно либо открывается полностью, либо не открывается вообще.

– Тогда, – сказала я, – я открою его не полностью.

Я сосредоточилась на том, что осталось от моего Ключа. Он был почти выжжен, почти пуст, но в самой его глубине, там, где хранилась память о матери, об Арии, о Мирко, о всех, кого я любила, – там ещё теплился маленький огонёк.

Мой. Только мой.

Я направила его в кристалл. Не всю силу Ключа, не весь поток чужих жизней, а только это – тепло, любовь, желание жить. Крошечную искру, которую никто не мог у меня отнять.

Кристалл ответил.

Не взрывом, не вспышкой, а тихим, спокойным светом, который разлился по залу, касаясь стен, пола, потолка, кокона Хранителя. И там, где проходил этот свет, стены переставали пульсировать, вены на них бледнели, и впервые за тысячу лет «Сердце Разрыва»… успокоилось.

– Что ты сделала? – спросил Голос, и в его голосе я услышала изумление.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Я просто… попросила. Не взяла, а попросила.

Из кристалла, из самого его центра, выплыла маленькая голубая сфера. Она была прозрачной, и внутри неё я видела что-то, похожее на звёздную карту, но с узлами, которые светились золотом. Это были Ключи. Все Ключи, которые существовали в галактике, отмеченные на карте, как огни города, видимого из космоса.

– Это… – прошептала я.

– Координаты, – сказал Голос. – Расположение всех носителей. И доступ к Пустоте. Ты сделала это, Кассандра. Ты получила доступ, не заплатив полную цену.

– Как?

– Я не знаю. Возможно, Хранитель… услышал тебя. Возможно, он понял, что ты права. Что жертва – не единственный путь.

Сфера опустилась в мою ладонь, и я почувствовала, как она вплавляется в перчатку скафандра, становится частью моей нейросети. Информация – огромная, сложная, прекрасная – заполнила меня, но не выжигала, а… дополняла. Как будто я наконец-то нашла недостающую деталь пазла, который собирала всю жизнь.

– Ария, – сказала я, и на карте зажглась золотая точка – в Пустоте, глубоко, но не недостижимо. – Я знаю, где она. И знаю, как её вытащить.

– Это займёт время, – предупредил Голос. – И ресурсы. И защиту от Синода и Ордена.

– Время у нас есть, – сказала я, разворачиваясь к выходу из зала. Жгуты, которые перекрывали проход, медленно разошлись, пропуская меня. – Ресурсы найдём. А защиту… – Я посмотрела на сферу в своей руке. – Я теперь сама себе защита.

Я вышла из зала и пошла по коридору обратно, к стыковочному узлу. За спиной я чувствовала пульсацию «Сердца» – оно больше не было агрессивным, не пыталось меня поглотить. Оно просто… ждало. Как ждало всё это время.

Когда я вышла к шлюзу, Мирко уже стоял там, в распахнутом скафандре, с перекошенным от тревоги лицом.

– Касс! – Он схватил меня за плечи, вглядываясь в мои глаза. – Ты была там два часа! Я уже думал…

– Всё в порядке, – сказала я, и впервые за долгое время эти слова не были ложью. – Я нашла, что искала.

– Что ты нашла?

Я подняла руку. Сфера в моей ладони мягко светилась, и в её глубине всё ещё горели золотые точки – сотни, тысячи, целая галактика носителей Ключей, которые ждали своего шанса.

– Надежду, – ответила я. – Я нашла надежду.

Мирко посмотрел на сферу, потом на меня, и медленно, очень медленно улыбнулся.

– Тогда, – сказал он, – нам пора возвращаться. Потому что у нас есть сестра, которую нужно спасать, и, кажется, целая галактика, которую нужно переустраивать.

Я кивнула. Мы вошли в «Гончую», и шлюз за нами закрылся.

Когда корабль отстыковался от «Сердца Разрыва», я бросила последний взгляд на древнюю станцию. Она больше не казалась мне мёртвой. Она спала – спокойно, глубоко, как спят те, кто знает, что их разбудят, когда придёт время.

– Ты сделала правильный выбор, – сказал Голос, и теперь его голос звучал мягче, почти по-человечески. – Возможно, единственно правильный.

– Я не знаю, – ответила я, глядя, как «Сердце» исчезает в черноте космоса. – Но теперь у меня есть шанс это выяснить.

Я повернулась к пульту, где Мирко уже прокладывал курс к Пустоте. Где-то там, во вспять текущем времени, ждала меня Ария. А в моей руке всё ещё горела маленькая голубая сфера – ключ к её спасению.

И, возможно, к спасению всех нас.

Глава 6. Пустота, которая ждёт

Мы летели к Пустоте восемнадцать часов, и за это время я ни разу не сомкнула глаз.

Сфера с координатами пульсировала в моей ладони, вживлённая теперь прямо в нейросеть, и я чувствовала каждую золотую точку на карте галактики. Их были тысячи – носителей Ключей, разбросанных по колониям, станциям, забытым богами мирам. Некоторые горели ярко, как звёзды – это были те, кто уже не скрывался, кто принял свою силу и использовал её. Другие мерцали едва заметно, на грани исчезновения – их обладатели либо прятались так глубоко, что даже Ключ едва их выдавал, либо доживали последние дни, сгорая изнутри.