Сандра Райзер – Вуконг. Сердце обезьяны (страница 3)

Пол пещеры раздвинулся передо мной. Языки сияющего пламени вырвались наружу. На них, словно на троне, восседал Яма, властитель Царства мёртвых. Вместо короны у него был высокий головной убор из блестящей, как шёлк, ткани. Тяжёлая золотая шпилька скрепляла материю. Не только одеяние, но и сама кожа сияла огненно-красным светом. Под угольно-чёрными бровями его глаза словно пытались выскочить из орбит. На лице у Ямы была жуткая гримаса.

Ой, бедолага, подумал я. Кто же заставляет его восседать на этом горящем троне?

Но я быстро понял, что никаких мучений он не терпел и потому совсем не заслуживал моего сочувствия. С видимой скукой он разглядывал свои когти, под которыми скопилась грязь – наверняка кровь тех, кого мучают в аду, ну или не знаю, что там может быть под ногтями властителя Царства мёртвых.

Земля задрожала от его грохочущего голоса.

– Мне, конечно, очень жаль разрушать ваше праздничное настроение…

По его ухмылке было понятно, что ему ни капельки не жаль.

– Но здесь, в этой пещере, для вас вовсе не так уж безопасно, как вы предполагаете. И хотя ни дикие звери, ни молнии, ни смерчи не могут причинить вам вреда, но вы по-прежнему находитесь в моей власти. И когда придёт время, я заберу вас в своё Царство. Для этого есть целый ряд интересных возможностей.

Считая, он начал загибать пальцы с длинными когтями. С каждого когтя при этом срывалась и повисала в воздухе искра, как будто повелитель Царства мёртвых желал прожечь в воздухе все пункты своего списка.

– Во-первых, всякого рода несчастные случаи. Во-вторых, болезни. В-третьих, старение. Я мог бы перечислять и дальше.

Но он этого не сделал. Он просто пожал плечами и сообщил:

– Вы все умрёте.

И он исчез в вихре пламени. Я не расслышал – он что-то ещё прорычал перед своим исчезновением?

Моё тело содрогнулось, как от землетрясения. Но тут же я пришёл в себя и понял, что это дядя Бен трясёт меня за плечо, пытаясь разбудить, а громогласный крик исходит из моей глотки:

– Яма заберёт нас всех! Властитель Царства мёртвых прикажет всех нас утащить к себе!

От моего вопля праздничное настроение в пещере улетучилось. И те обезьяны, что с визгом играли в салки, и те, что с довольным причавкиванием наслаждались яствами со стола, замерли на месте так, словно они уже умерли. А потом первые зарыдали, а за ними завыли уже все бывшие в пещере. Что я натворил?

Я взял младших на руки, а к старшим обратился с утешительной речью:

– Всё в порядке. Успокойтесь! Здесь никто не умрёт. Мы не заболеем. И с нами не случится ни одного несчастья!

И именно в этот момент плач одной малышки перешёл в натужный кашель. Маленькая Лян подавилась яблоком. Она не могла дышать. Яма что, уже решил показать мне свою власть? О, со мной такой номер не пройдёт! Я начал хлопать Лян по спине, пока она с диким кашлем не выплюнула кусок яблока. В набиравшем обороты хаосе я взобрался на большой камень, который был освещён солнцем наподобие трона.

– Перестаньте рыдать! И послушайте меня! Яма не заберёт нас! Я это вам обещаю. Я этого не допущу!

Всё ещё в шоке, Лян, дрожа, стучала зубками:

– Н-н-но к-к-как?

Без понятия. Этот честный ответ вряд ли внушит им хоть немного доверия. Чтобы выиграть немного времени, я подарил им всем доооолгую подбадривающую улыбку. И тут мне пришло в голову, как я могу их успокоить.

– Обычные обезьяны не умеют превращаться в людей, а я могу. Вы это знаете. Я способен на невозможное. Я позабочусь о том, чтобы никто из нас не умер. Я вам обещаю! Я обещаю!

Я повторил свою клятву столько раз, что все уже поверили в неё. Вокруг меня снова завертелись играющие в салки, они радостно визжали и жевали сладкие фрукты. Лян протянула мне унаби, которыми я лакомился до пришествия Ямы. Но я, покачав головой, отказался. Мне сейчас и маленького кусочка было не проглотить. В горле застрял комом безмолвный крик отчаяния. Даже закричать я не мог, потому что я должен быть сильным, как настоящий вожак!

Я спустился со своего трона и забился в тёмный угол пещеры. Там я сидел и дрожал.

Рядом со мной опустился дядя Бен.

– Ты внушил им надежду.

Это был упрёк? На его лице я не заметил ни намёка на разочарование или злость. Он не осуждал меня. Дядя Бен вообще это делал очень редко. Обычно он просто составлял мне компанию и помогал мне самому осознать свои ошибки.

Чувствуя себя жутко несчастным, я сознался:

– Я обманул их.

– Может быть. А может быть, и нет.

Я с удивлением взглянул на него.

– Когда я и твой отец ещё были детьми, в сердцах наших пылало то же любопытство, которое сейчас движет тобой. Нам было интересно всё, мы везде совали наши носы и подслушивали людей. Как-то раз мы сидели на крыше храма и слушали речь священника. Он рассказывал о Бессмертном, над которым у властителя Царства мёртвых не было власти. И у этого Бессмертного были ученики.

Я начал слушать внимательнее.

– Ты думаешь, он рассказывает им тайну бессмертия? Ты думаешь, он сообщит мне, как мы сможем обхитрить Яму?

– Обезьяне он точно ничего не расскажет, а вот человеческому мальчику…

Он оставил предложение незаконченным. Но в воздухе заискрилась надежда.

Дядя Бен вздохнул:

– Я уже ругаю себя, что я тебе всё это рассказал.

– У тебя нет причин ругать себя. Правда. Без разницы, что случится там, снаружи… Лучше так, чем просто сидеть здесь и ждать, что с вами что-нибудь случится.

Мой голос потерял всякую силу. И лишь хриплый шёпот исходил из моих уст.

– Я бы этого не пережил. Ещё раз потерять кого-то…

Дядя Бен притянул меня к себе.

– Я знаю это, мальчик мой.

Он страдал вместе со мной, когда погиб мой отец.

Вопрос, что мы могли бы сделать, чтобы спасти его, мучал меня. На него был только один правильный ответ: то, что уже случилось, изменить невозможно! Но вот что можно изменить – это будущее! И я его изменю!

Я быстро ответил на объятия дяди Бена. Отодвинувшись от него, я опустил голову и сконцентрировался. По спине побежали мурашки, оставлявшие за собой гусиную кожу, пока исчезали шерстинки. Ловкие обезьяньи ладони укоротились, превратившись в обычные человеческие, лицо тоже потеряло обезьяньи черты. Челюсть с мощными жевательными мускулами резко уменьшилась, выступающие дуги над глазами сгладились, и череп выгнулся по-иному, сформировав человеческую голову. У меня были не совсем приятные ощущения: тело жгло и местами щипало, но я продолжил превращение, пока не обрёл рост и внешность двенадцатилетнего человеческого мальчика.

Пошатываясь, я поднялся и сделал несколько шагов на непослушных ногах со скрюченными человеческими пальцами.

Я прошёл шаг, ещё шаг, много шагов, тысячи шагов, сотни тысяч шагов. На израненных ногах я бродил по деревням и городам. Я спрашивал священников в храмах и людей на улицах. Они говорили мне о легендах, в которых рассказывается о восьми бессмертных. Я очень обрадовался, ведь это в восемь раз увеличивало шанс встретить одного из них.

Но, несмотря на множество рассказанных мне историй, никто точно не знал, где их искать.

Добравшись до моря, я понял, что дом наш – Гора цветов и плодов – находился на острове.

Я поднялся в джонку – китайское парусное судно. Чтобы оплатить свою поездку, я на износ работал помощником кока. Оказалось, что я не очень-то хорошо умею чистить и резать овощи, да и дело это не самое простое, когда находишься на корабле, идущем по волнам. Море становилось всё более бурливым, и незадолго до ближайшей гавани мы попали в шторм. Волны бросали корабль вверх и вниз, и он стонал так, будто сам властитель Царства мёртвых играл с ним. Когда наконец-то мы бросили якорь в безопасном месте, ноги мои дрожали от пережитого ужаса и постоянной качки.

Я не позволил себе отдохнуть и отправился вглубь суши, всё дальше и дальше, пока я не пришёл в местность, поросшую древним сосновым лесом. Тысячелетиями дикие лисы рыли норы в каменистой почве, а разноцветные птицы, ещё никогда не видавшие людей, бесстрашно пели и щебетали.

Неожиданно для меня в симфонию природы вмешались резкие звуки и удары топора. Бах! Бах! Дровосек! Во время работы он напевал какую-то песню. Надеюсь, что рубил он всё же точнее, чем воспроизводил ноты!

Я хотел зажать уши, но вместо этого навострил их. Что это он сейчас пропел?

Я выскочил из кустов.

– Ты и правда встречал Бессмертного Учителя?

Дровосек так испугался, что выронил свой топор.

– Святые духи леса! Как же ты меня напугал! Я чуть ногу себе не отрубил!

– Прости. Я просто… Ты пел о том, что встречал Бессмертного?

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Пожалуйста! – упрашивал я. – Это очень для меня важно!

Я произнёс «очень важно» с такой интонацией, чтобы стало понятно: для меня это настолько значимо, что я готов перечислить все жизни, которые зависят от его ответа, начиная с моей самой младшей сестрички, заканчивая бабушкой.

Дровосек вздохнул.

– Он… Учитель помог мне, когда дела мои шли плохо.