Сандра Бушар – Порочный олигарх (страница 38)

Тогда, в больничной койке, я положила дрожащую ладонь на свой все еще плоский живот и улыбнулась:

— Глупо скрывать… Я и не собиралась… Но ты ведь и тау уже знаешь, что я беременна. — это был не вопрос, утверждение. Меня привезли без сознания и обследовали. Одного анализа крови или УЗИ хватило бы для обнаружения безбилетного пассажира. Океанов напряженно кивнул. Мол, знал, конечно. Но хотел все услышать от меня. Я же, сглотнув ком, опустила взгляд. — Наши с тобой отношения были безумные, страстными, дикими, сумасшедшими… Одним словом адреналин и американские горки. Много боли… Даже твой дом, где мы были вместе, вызывает неприятные отголоски. Меня постоянно пытались убить, подставить, дискредитировать. А ты держал меня под замком и воспринимал, как объект для секса.

— Рыжуля… — его голос охрип. Корпусом мужчина дернулся в мою сторону. Словно готов броситься на амбразуру и сделать что угодно. Только не знал, что именно делать. — все не совсем так, я…

— Другого я не помню. — перебила его я, пожимая плечами. — Не было ухаживаний. Не было искренних серьезных намерении на мой счет. Ты так сильно не хотел этого ребенка, что пичкал меня таблетками… И вот теперь он есть. Только тебе решать: будешь ли ты принимать участие в воспитании или нет. Я приму любое твое решение. Но… Наши отношения с тобой на этом заканчиваются.

Он встал, сделал резкий шаг ко мне. В панике вытянув руки перед собой, я едва не вырвала катетер из вены. Приборы противно запищали.

— Нет! Стой! — молила его я. Ведь знала, коснись он сейчас меня, поцелуй и я забуду обо всем на свете. Ведь никогда никого так не любила и не полюблю. — Прошу тебя, Миша. Услышь меня… Если любишь — услышь. Можешь?

Он медленно закрыл глаза, растёр переносицу пальцами и утробно, словно из преисподних прошептал:

— Что я должен сейчас сделать, чтобы ты была счастлива?

Смахивая слезы с глаз, я молила его одним лишь взглядом, путанно шепча:

— Отойти в сторону. Дать мне дышать полной грудью… Дать спокойно закончить гребанный вуз!

Он смотрел на меня так, словно ждал чего-то другого. А я отвернулась и легла лицом к окну, зарываясь лицом под одеяло, словно маленький ребенок, что прятался от реальности. И лишь когда Океанов ушел, позволила себе выплакаться.

А когда меня выписали, спокойно вернулась к учебе и никому не рассказала о том, что со мной произошло.

И вот теперь, стоя в окружении любимых подруг, чувствуя их крепкие объятия, я не могла поверить, что это конец.

— Все не так страшно… — Рита обняла нас с Надей за плечи и ободряюще улыбнулась. Если при самой первой встречи я считала ее дерзкой и высокомерной, то сейчас ее заразительная уверенность в хорошем казалась глотком кислорода. — Я буду воспитывать ребенка одна, без своего продюсера. Надя сбежала от своего секси-препода. Мы без парня, но не одиноки. Верно?

«Удивительно, — пронеслось в голове при виде улыбающейся Нади и заигрывающей Риты, — я ведь и рассчитывала встретить таких отличных подруг. За что мне все это?» Я не знала, что ждет меня завтра, но могла быть точно уверенна в одном: у моего ребенка будут самые замечательные тети.

Сделав глубокий вдох, я отвела взгляд от девушек в сторону. Там, у центрального входа, сверкала огромная охапка шариков. Первое, о чем подумала: «Как охрана пустила его с таким количеством гелия? Это ведь почти ручная граната!» Но когда из-за необъятной охапки роз показалось знакомое лицо — все сразу стало ясно. Ему никто никогда не сможет сказать «нет».

— О, нет! — сорвалось с губ нервно, надрывно, торопливо. Тело окутали мурашки. По спине пробежал холодок. Сглотнув ком, я на секунду потеряла ориентацию и едва не хлопнулась в обморок. «Это он! — повторялось внутри снова и снова, будто заезженная пластинка. — Он пришел!»

Я убежала себя, что не рада. Что хочу, чтобы он ушел. Но… Как можно лгать самой себе? Стоило нашим глазам встретиться и все будто померкло и перестало быть важным. И вот, забыв обо всем, я торопливо шепчу подругам:

— Девочки, я позже с вами свяжусь… Мне надо… В общем, надо и все!

И убегаю к нему. Потому что люблю. Люблю так сильно, что это чувство, не высказанное, застывшее в сердце, требует свободы. Требует его… Его запах, его голос, его прикосновения… Его. И только его.

Меня тянет вперед, словно магнитом. Каждый шаг к нему — легкий и правильным. Будто гипноз какой-то.

— Самая красивая выпускница. — хриплый басистый голос заставляет меня вздрогнуть. Взгляд Михаила такой нежный и голодный, что низ живота стягивает спазмом. — Цветы не предлагаю, они слишком тяжелые. Шарики тоже не дам: ты такая хрупкая, что улетишь с ними. А вот подарок возьми. Примерь. Тебе понравится, Света.

Оборачиваюсь по сторонам. Мы прятались за углом, укрылись от любопытных глаз случайных зевак. На автомате беру брендовый пакет из его рук. Зачем-то распечатываю подарок… Видимо, это нервное. А там в коробочке цвета Тиффани три симпатичных браслета, которые почему-то накручиваются на руке на шуруп.

Отряхиваюсь. Неужели он только ради этого пришел?

— Я просила, чтобы ты меня услышал! — кричу шепотом, от злости, что скопилась внутри.

— А я и услышал, рыжуля. — Михаил подмигивает и улыбается так, словно многообещающе скалиться. — Хотела, чтобы я дал тебе спокойно закончить вуз? Пожалуйста! Ухаживания, забота, серьезные отношения — получите и распишитесь. — внезапно он кладет цветы на пол, шарики отдает охраннику, а потом… Падает передо мной на одной колено, достает из внутреннего кармана такую же коробочку коробочку цвета тифани. Только маленькую… А в ней безумное красивое колечко. Без налепестных камней. Лишь скромная надпись на английском: «навсегда». — Выйдешь за меня, рыжуля?

Нервно вдыхаю… Так долго, что легкие сводит. Голова резко кружится и начинает тошнить. Буквально падаю на стену позади. Руки трясутся, когда смахиваю испарину пота со лба.

— Бог мой… — заветное колечко манит меня, и слова даются чертовски сложно. — Жаль, что ты делаешь это лишь потому, что я заставила тебя. Буквально приставила ко лбу пистолет со словами: «Женись на мне или между нами все кончено»! Понимаю, я беременна твоим ребенком. Наверное, ты как настоящий мужчина не хочешь его терять, так что пошел на крайние меры и…

— Рыжуля, — мягко, но настойчиво перебивает меня мужчина, саркастично выгибая бровь. — Я похож на мужчину, которого можно заставить делать что-то против воли?

И тут я теряюсь. Нервно пытаюсь вспомнить хоть один случай, когда Океанов делал что-то против своей воли… Ничего на ум не приходит.

— Но ведь ребенок… — тихо шепчу, а у самой сердце из груди вот-вот вырвется.

— Может быть столетие назад и нельзя было приличной девушке рожать ребенка вне брака, рыжуля. Но, если не заметила, общество шагнуло вперед. Ради ребенка мне просто достаточно определить порядок встреч и ежемесячно скидывать тебе приличную сумму на карточку. — закатывает глаза тот, а потом встает и буквально прижимает меня к стенке своим взглядом. Между нами считанные сантиметры, я чувствую запах мятной жвачки и его табачно-кожанные духи. — Я много лет в был в фиктивным браке. Никогда не думал, что способен на другие отношения. Но теперь я знаю, чего хочу.

— И, — нервно облизнув губы, я увидела, как глаза его загорелись огнем, — чего же ты хочешь?

— Тебя. — говорит он уверенно, не колеблясь и секунды. Океанов серьезно настроен, не капли сомнений. Будто давно все решил. — Я хочу женится на тебе, потому что люблю. Мы построим счастливую семью, рыжуля. С ребенком, которому я чертовски рад. И буду рад, если ты нарожаешь мне еще множество похожих на тебя рыжих ангелочков.

Слезы волной выступила перед глазами. Едва сдерживая рыдания, я выдаю:

— Но… Твоя жизнь такая опасная и нервная!

— А у кого сейчас не нервная и не опасная жизнь, рыжуля? Другой вопрос, хочешь ли ты пройти все эти сложности со мной или выберешь другую дорогу? — он протягивает мне кольцо. Ждет ответа… А я так потеряна, что сама себя не понимаю.

Секунда за секундой… Часы над центральным входом нервно тикают. И все мое нутро кричит: «Чего ты тянешь? Соглашайся!» Но червячок внутри не дает покоя. И мой ответ шокирует меня саму:

— Все это шоу… — я обвожу пальцем шарики, цветы, украшения. — Для тебя ничего не стоят, Миша. Лишь щелчок пальцами и твои роботы сделают и купят все, что потребуется, чтобы поразить глупую наивную девушку. Спасибо, что встал на колено и сказал все эти милые, безумно трогательные вещи. Но от отца своих детей я ожидаю большего включения в проблему. Ты натворил слишком много.

А дальше все, как в замедленной сьемке… Воспоминания остались внутри кадрами. Заторможенными, выборочными. Вот я бросаю Его в полном замешательстве и ухожу прочь на дрожащих ногах. А автомате добираюсь до остановки… Не помню, как добираюсь до общежития… А там уже собран маленький чемодан, все остальное давно отправлено почтой к семье.

На ватных ногах, будто под гипнозом, оказываюсь на пироне. Проводница сканирует билет и, широко улыбаясь, объявляет:

— Проходите, пожалуйста! Вот-вот отправление!

Вокруг пугающе пусто и тихо. Как внутри меня. Словно некое затишье…

Гудок поезда. Колеса начинают крутиться… За окном постепенно удаляется картинка вокзала.

И тут я словно просыпаюсь! Прихожу в себя! Внутри взрыв! Тайфун! Сходит ледник! Девятибалльная волна накрывает с головой, пригвождая к полу!