Сандра Бушар – Глубоко под землей (страница 3)

Уставившись перед собой, Аня замолчала, прикусив губу. Она больше не чувствовала промозглого, пробирающего до костей ветра.

– Послушайте, – Обухов внезапно для Ани возник прямо перед лицом. Сев на колени, он смахнул мокрые волосы назад и взял лицо девушки в ладони, заставляя ее смотреть лишь на него. Краем глаза Аня заметила, что свободная рубашка мужчины намокла до нитки, облепляя выпирающие рельефные мышцы и мощную, натренированную грудь. – Не верится, что мне приходится говорить это вам, но все же… Я занимаюсь греблей, плаваньем и фехтованием практически с пеленок и даже для меня подобные реки – табу. Вы же так долго и отважно держались на плаву… Это не может не удивлять! И, признаться, не восхищать.

Шмыгнув носом, Аня пожала плечами и грустно улыбнулась:

– Что же… Спасибо вам за шанс проявить себя, – ехидно выплюнула Аня.

Поморщившись, словно от пощечины, Обухов, скрипя зубами, отвернулся и нахмурился.

– Мне очень и очень жаль, – окинув девушку оценивающим взглядом, он немного подумал, а затем вдруг нехотя признался: – Знаю, это не оправдание… Моего отца убили цыгане за мешочек золота и парочку перстней. Сестра попалась разбойникам и тоже лишилась жизни. Когда я увидел у вас украшение матери – единственного оставшегося в живых родственника… В голове что-то помутилось.

– Это ужасно! Отчасти я вас даже понимаю, – Аня потянулась рукой к лицу Обухова, решив смахнуть с его межбровья грязную черную каплю, которая спустя мгновение должна была попасть в глаза. Но когда пальцы ее коснулись кожи мужчины, она поняла, что сделала нечто запрещенное в этом мире, потому что дворянина будто передернуло, а зрачки расширились. Отведя взгляд и одернув руку, она резко встала с места, холодно пробормотав себе под нос: – Мой отец с матерью тоже мертвы. Погибли в аварии.

– Хм… В аварии? Как необычно… Кареты столкнулись? Такое случается редко, но звучит пугающе… – последовав примеру Ани, Обухов вскочил на ноги, будто ошпаренный и, отряхивая колени от песка, старался говорить непринужденно, что выходило с натяжкой.

– Почти, – прикусив язык, девушка решила, что хватит откровений. Одежда, гаджеты, кошелек – все утонуло. Все, что «пережило» потоп, – худи и джинсы. Даже сапоги остались в реке.

– Идемте, – не поворачиваясь к Ане, Обухов широким шагом направился вверх по небольшой лесенке, где ждал верный кучер. Даже сейчас он оставался пугающе невозмутимым. – Нужно поскорее вернуться в дом и согреться.

Глядя в спину Обухова, Аня тяжело вздохнула. Меньше всего на свете ей хотелось ехать в дом к человеку, который едва ли ее не утопил. Но что делать, когда здесь у нее нет дома, денег и даже одежды?

На постели лежал белый, невероятно узкий корсет. И это при условии того, что Аня часто покупала вещи в детских магазинах, и удивить ее размером было делом не из легких. Обернувшись, девушка увидела около высокого зеркала висящее красное платье с пышными воланами и глубоким декольте.

– Это моя спальня? – восторженно прошептала себе под нос Аня, по-прежнему прижимая к груди теплый плед, которым ее укрыли на входе в замок.

– Все верно, госпожа, – молодая девушка за ее спиной услужливо улыбнулась и поклонилась. – Разрешите помочь вам приготовиться к ужину?

– Эм… – открывая и закрывая рот снова и снова, Аня не могла выдавить из себя хоть что-то членораздельное. Подобное роскошное убранство она видела лишь однажды… В музее, куда ее занесло по чудовищной ошибке. Теперь же сложная резная мебель, зеркала с позолоченной окантовкой, кровать с целой сотней подушек и белым пышным балдахином были у нее прямо перед глазами. И это все ее, личное! Пусть и на краткий срок. – Невероятно! У меня даже есть собственный балкон!

– Вы имеете в виду лоджию, госпожа? – проследив за тем, как Аня выбежала к бортику, поправила ее горничная.

Вид из комнаты открывался на парк, усеянный туями и алыми розами. Небольшая площадка была вытоптана и огорожена четырьмя цветочными горшками.

– Здесь господин на рассвете упражняется со шпагой, – помогла ей девушка, возникшая словно из ниоткуда. – Меня зовут Матильда, и теперь я по приказу господина в полном вашем расположении. Прислуживать вам мне будет лишь в радость.

– А меня… – Аня вовремя прикусила язык, решив, что привычное ей обращение будет выглядеть слишком… просто? Поэтому торжественно продолжила: – Анна. Меня зовут Анна.

Покрутившись перед зеркалом в новом образе, Аня решила, что могла бы жить в этой эпохе. Высокая укладка с филигранно уложенными локонами делала ее лицо более милым и симпатичным. Только стоило забыть, что для завивки прядей пришлось разогревать специальную толстую спицу (а-ля плойку) прямо на огне в камине! Парочка таких укладок, и можно будет смело переходить на парики…

Красное пышное платье подчеркивало броские черты лица Ани, делая ее еще более обольстительной и списывая несколько лет. И вот перед вами уже не женщина, а юная девочка! Опять же, парочка строгих «но» лишали сказочной розовой дымки: в тугом корсете можно было лишь красиво стоять, а о еде и вовсе думать не хотелось; весила «красота» ровно столько же, сколько самые тяжелые гантели, которые Аня лишь однажды поднимала в спортивном зале. И больше туда не вернулась.

– Ко мне будто привязали мешок картошки, не меньше, – пожаловалась она Матильде, разминая спину, которая практически мгновенно затекла. Но Анна тут же замолчала. Ведь юная девушка с таким восхищением и жадностью смотрела на богатое вышивкой одеяние, что грех было жаловаться.

Даже спускаясь вниз по лестнице из красного дерева, Аня слабо представляла, что происходит вокруг. До сих пор она убеждала себя, что попала в реалистичный сон. Или находится в коме. Почему нет, такое тоже случается! Возможно…

– Господин Обухов ждет вас в гостиной, – поклонившись в миллионный раз за пару часов, Матильда открыла невероятно высокие витражные двери, пропуская девушку внутрь.

Малознакомый дворянин неподвижно сидел к ней спиной, читая газету. Он повернулся в профиль и равнодушно усмехнулся.

– Вы странно ходите, – подметил мужчина.

– Это потому, что вы дали мне обувь на три размера больше, и пришлось воспользоваться ватой, – демонстративно сложив руки на талии, Аня застыла на месте. Воланы, начинающиеся от локтя, нежно разлетались по платью, немного щекоча кожу рук.

Негодующе качнув головой, мужчина медленно и нехотя отложил газету в сторону и поднялся с места, наконец, поворачиваясь к девушке лицом.

– Простите, я не знал, что должен был… – внезапно он осекся на полуслове, закашлявшись. Одной рукой мужчина взял с крохотного столика стакан, пока сам внимательно осматривал девушку с ног до головы. Аня видела, как быстро расширялись его зрачки, а внимание все чаще концентрировалось на уровне пышного декольте. Девушка пыталась вести себя спокойно, но дыхание невольно учащалось. Внезапно Обухов отставил воду и сделал несколько стремительных шагов вперед, сокращая расстояние между ними до полуметра. Руки его были привычно сложены на груди, волосы немного растрепаны, когда дворянин необычайно мягко протянул: – Не помню, чтобы вы говорили мне свое имя?

– Не помню, чтобы вы у меня его спрашивали, – Аня пыталась говорить с издевкой, но глаза ее при этом горели.

Как бы ни заставлял себя Обухов отвернуться к стене или висящей прямо за спиной девушки картине… Ничего не выходило.

– Анна.

Аня не ожидала «нападения» и не знала местных обычаев, посему вздрогнула и испуганно ахнула, стоило мужчине неожиданно взять ее руку и поцеловать, дежурно произнеся:

– Приятно познакомиться с поверенной матери. Ее друзья – мои друзья.

– Учитывая, что сегодня я едва не утонула… А перед этим меня почти задушили… Не могу сказать того же, – девушка пожала плечами, а затем вернула ладонь обратно на талию, когда, по ее мнению, губы Обухова задержались там чуть дольше положенного срока. – А как вас зовут?

– Раз вы представились по имени, – мужчина в мгновение ока встал по струнке, показательно отворачиваясь к окну. Удивительно, но уже знакомый ей надменный, самодовольный голос снова неприятно резал Ане слух. Она будто вновь оказалась на ковре директора школы, который отчитывал ее за плохое поведение. – Петр. Но в присутствии гостей вы обязаны называть меня по фамилии. Надеюсь, это для вас очевидно?

Аня кивнула, но Обухов по-прежнему стоял спиной, и заметить этого не мог. А это могло значить лишь одно – он не ждал ее согласия. Дворянин приказывал, а не спрашивал.

– Что же, если это уяснили, поговорим о самом главном, – мужчина откинул полы фрака и присел на самый край мягкого темно-бардового дивана, указывая на место рядом с собой. – Садитесь.

Глава 4

Нервно прикусив губу до крови, Аня решила, что не наберётся смелости заявить Обухову, что корсет мешает ей сидеть. Все-таки, этот человек уже не раз проявлял себя, как психически нестабильный! Зачем лишний раз провоцировать на конфликт?

Сделав глубокий вдох, девушка медленно опустилась, ощущая свой желудок где-то на уровне гортани.

– Вы принесли с собой мамино украшение? Надеюсь, оно не пострадало? – мужчина протянул ладонь и, недолго раздумывая, Аня нехотя вложила в нее подвеску. Пусть это причиняло ей почти физическую боль, как единственная и последняя вещь, оставшаяся от бабушки. Но… по праву подвеска принадлежит другому человеку, и отрицать это так же глупо, как и происходящее вокруг. Аня отвернулась, а Обухов спрятал подвеску во внутренний карман. – Что же… Думаю, разумным будет предложить вам погостить в моем имении две недели до приезда матери. В вашем расположении перо, чернила, неограниченное количество бумаги – вы можете написать важному для вас человеку и описать в красках, что лишились всей одежды. Пока же я обязуюсь вас содержать в качестве компенсации за моральный и физический ущерб.