Сандра Барро – Госпожа Туманова. Коллекция проклятий (страница 2)

Я вышла на крыльцо. Воздух был чистым, звонким, пах листвой и немного дымком, кто-то из соседей уже топил баню или жёг прошлогодние ветки.

Я прошла мимо рабочих.

– Бог в помощь! – кивнула я.

– Стараемся, Полина Андреевна! – отозвался Федя. – Арка будет – во! Век простоит!

– Век не надо, достаточно до вечера. Диму не видели?

– Да он туда пошёл, – Федя махнул рукой в сторону небольшой рощицы, которая отделяла участок от декоративного пруда в центре посёлка. – Минут двадцать назад. С телефоном был. Мрачный какой-то. Я ему говорю: «Димон, расслабься!», а он только рукой махнул.

Мрачный. С телефоном.

В груди снова шевельнулось неприятное чувство. Может, по работе? В субботу утром? В день свадьбы? У него был принцип: выходные – это святое.

Вокруг было тихо, только где-то вдалеке лаяла собака. Коттеджный посёлок ещё спал. Богатые люди любят поспать в субботу.

Пройдя по дорожке, выложенной плиткой, я вошла под тень деревьев. Здесь было зябко. Запахнув поплотнее куртку, я поправила очки, которые всё время сползали на кончик носа. Зрение у меня было минус шесть, и без очков этот лес превратился бы в набор импрессионистских мазков. А я любила чёткость.

Мужа нигде не было. Я ещё немного постояла, чувствуя, как начинаю замерзать, и пошла назад к дому. Войдя в освещённый холл, я с разочарованием отметила, ничего не изменилось.

– Ладно, я в душ. Надо голову помыть, – сказала я, направляясь к ванной.

– Давай иди, – кивнула Карина, – а то парикмахерши скоро придут. В соседнем домике, кажется, уже все хорошие. Я сейчас там была. Боже, что творится! Дым коромыслом, танцы, смех. Какого-то соседа с гармошкой нашли. Бабульки – красотки, в платьях дефилируют по двору. Вот умеет же их поколение веселиться, не то что мы, – Карина вздохнула. – Иди уже, соня, а то чуть свадьбу не проспала.

Я улыбнулась. Это было так похоже на мою черноглазую подружку. Всегда немного драматизировать, но при этом излучать неподдельный восторг. Я действительно была соней. И сейчас, когда в животе что-то тревожно сжималось, мне вдруг показалось, что проспать этот длинный, сложный, эмоциональный день было бы идеальным вариантом.

Дальше всё понеслось, как в калейдоскопе. Душ, завтрак, который пришлось проглотить на ходу. Прибежали девчонки, парикмахеры-визажисты. Началась суматоха, смех, разговоры, от которых у меня начала слегка побаливать голова. Они щебетали, красили, завивали, подбирали невидимки.

В скором времени я сидела возле зеркала и смотрела на своё отражение. Передо мной была совершенно незнакомая, потрясающая девушка с изысканным макияжем, который так удачно оттенял мои большие, синие глаза. Тушь удлиняла ресницы, тени добавляли глубины взгляду. Даже очки не портили этот образ, а подчёркивали элегантность. Мои тёмно-русые волосы, слегка растрёпанные утром, были аккуратно уложены в сложную причёску.

Уже наряженные подруги с восхищением поглядывали на меня улыбаясь. Светка даже прослезилась, помахивая рукой перед глазами.

– Господи, Полька, я не верю! – всхлипнула она. – Моя девочка, умница, красавица! Наконец-то!

В этот торжественно-слезливый момент дверь резко распахнулась, и на пороге появился Дима. Он выглядел непривычно собранно.

Каринка тут же замахала на него руками, вставая между ним и мной, как стена.

– Куда, куда? Нельзя пока видеть невесту! Примета плохая!

Но Дима не обратил на её слова никакого внимания. Его взгляд, кажется, прошёл сквозь неё, остановившись на отражении в зеркале. Он шагнул вперёд, минуя подруг, и тихо сказал, не отводя глаз от моего лица:

– Выйдите все. Мне нужно поговорить с Полиной. Наедине.

Его лицо было сосредоточенным, застывшим. Девчонки переглянулись, визажист замерла с кисточкой, Света открыла рот, чтобы что-то сказать, но Карина, более чуткая, потянула её за рукав. Повисла странная, неловкая пауза, и я повернулась к нему, всё ещё улыбаясь.

– Уже почти готова, – сказала я, и голос прозвучал неестественно звонко в этой внезапной тишине. – А ты почему не одеваешься? Галстук не можешь выбрать?

Он просто смотрел на меня, как обычно делал, когда говорил что-то важное и неприятное. Улыбка медленно сползла с моих губ, превратившись в застывшую гримасу.

– Свадьбы не будет, – произнёс он. Слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя. Голос был ровным, без единой эмоции. – Я уезжаю.

Мир снова потерял чёткость. На этот раз – не из-за близорукости.

– Ты шутишь? – мой голос прозвучал глухо, словно через вату. Я даже попыталась улыбнуться, надеясь, что это какой-то идиотский розыгрыш, один из тех, что так любят его друзья. – Это плохая шутка, Дим.

– Я не шучу, – он стоял ко мне вполоборота, уже не глядя на ту самую «потрясающую девушку» в зеркале. – Я принял решение. Это всё ошибка.

– Что ошибка?! – я медленно поднялась со стула. Ноги казались деревянными. – Мы расписались неделю назад. Ты мой муж. Твои родственники приехали сюда… Деньги… – слова вылетали из меня бессвязным потоком, цепляясь за какие-то глупые материальные вещи, потому что разум отказывался принимать главное. – Мои чувства к тебе… Или наша любовь?!

Мне хотелось крикнуть: «Мои семь лет?!» Годы ожидания, планирования, подстраивания под него, семь лет моей молодости, положенные на алтарь этого «мы». Но горло перехватило спазмом.

– Брак аннулируем, – отчеканил он, глядя куда-то в сторону окна. Голос был ровным, деловым. Так, он обычно обсуждал поставки на работе. – Родственники переживут. Деньги я заработаю. Мы расстаёмся.

Он резко повернулся, чтобы уйти, как будто сейчас только что отменил рядовую деловую встречу, которая стала неактуальной. Просто вычеркнул пункт из ежедневника.

– Почему? – спросила я. Крик застрял внутри, превратившись в тихий, дрожащий шёпот. – Почему сейчас? А не вчера, не месяц назад? Почему довёл до этого?

Он остановился у самой двери, рука замерла на ручке. Секунда тянулась, как вечность. Я ждала, что он сейчас обернётся, рассмеётся, скажет, что проверял меня. Или хотя бы объяснит, придумает другую женщину, болезнь, кризис среднего возраста… хоть что-то человеческое.

Но он ответил, не оборачиваясь, глядя в пространство перед собой:

– Потому что я только сейчас окончательно понял. Что не хочу. Не буду. Я не люблю тебя. Всё.

Дверь хлопнула. Звук был коротким, как выстрел.

Я осталась стоять посреди комнаты в белом платье, с идеальной причёской и макияжем, который предназначался для фотографий счастливой невесты. В зеркале отразилась женщина с огромными, неестественно расширенными глазами.

– Поль… – робко подала голос Света, приоткрыв дверь.

Но я её не слышала. В ушах нарастал странный гул. Не люблю. Не хочу. Не буду. Словно три гвоздя в крышку гроба моей нормальной жизни. Я чувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает разливаться ледяной холод.

Я медленно села обратно. Взгляд упал на бокал с шампанским, который Каринка налила мне «для храбрости» полчаса назад. Пузырьки поднимались вверх, весёлые и беззаботные.

«Ошибка», – эхом отдалось в голове.

Я сняла очки и положила их на столик. Мир снова стал расплывчатым пятном. Так было лучше. Видеть этот праздник, который превратился в фарс, мне больше не хотелось.