СанаА Бова – Наследие Верховной Луны: Книга1. Пробуждение (страница 7)

– Не смогла бы. Ты никогда не могла находиться в обществе тех, кто врал тебе и чего-то не договаривал. «Лучше самое глубокое отравляющее одиночество, чем вымеренная линейка лжи, дарящая минутное спокойствие, укутанное удушающим притворством» – именно так ты всегда говорила, без сожалений расчищая круг знакомых и придворных. Истина, пусть и болезненная – единственное, что ты признавала.

Глоток. Ещё.

Сбиваюсь со счёта.

Это не имеет никакого смысла. Не знаю, как вообще предугадать те или иные события, но в одном я точно не сомневалась – у меня это получалось лучше, чем у кого бы то ни было. Я достигала всего и всегда. С трудом и перебитыми конечностями, но приходила к желаемому результату.

– У тебя это всегда получалось лучше всех, моя Луна. Твоя интуиция и стала прародителем многих даров. Именно ты всегда с лёгкостью считывала информацию даже с тех, кто назывался нашими родителями. Тебя боялись самые сильные из нас и восхищались самые достойные. Ты – единственная в своём роде, и даже не смей сомневаться в собственных достоинствах.

– Тебе грех жаловаться, девочка. По сути, ты имеешь всё, чего желала. Кроме одного, – мне противно от осознания того факта, что лишь одного в жизни мне всегда и не хватало… – Мне нужен Он!

– И мне нужна ты! Я всегда был, есть и буду рядом с тобой, моя Луна. Знала бы ты, как сильно я хочу сократить расстояние между нами и разделить это мгновение с тобой. Знала бы ты, как желаю разрушить все барьеры, что выстроены Высшими на нашем пути друг к другу. Но я всегда рядом. С момента моего пробуждения я стремился к тебе на уровне энергий, но лишь сейчас, впервые за десять лет, вижу тебя такой, какой ты пришла в это рождение. Лишь сейчас, в момент твоего восхождения на новый уровень силы я смог пробиться к тебе вопреки множественным препятствиям и, что самое главное, ты тоже можешь ощущать меня рядом с собой так открыто и ярко.

– Мне необходима родственная душа, но именно это и есть то единственное, чего я не имею на данный момент и никогда не обретала в этой жизни ранее. Я отчётливо ощущаю, что в моих прошлых рождениях я никогда не была одна. Меня любили, и я любила. Эта любовь была такой сильной, что уничтожала всё и всех, кто осмеливался встать на пути. Так почему в этой жизни я обречена на одиночество?

– Я готов отдать всё, чем обладаю в этой жизни, чтобы показать тебе всю ту значимость, что ты имеешь для нас. Мне так хочется обнять и уже никогда не отпускать тебя из рук, согревая и обозначая своё присутствие в твоей жизни. Не сдавайся, моя Луна. Умоляю, не сдавайся ради всех тех, кто так сильно любит тебя и ожидает возрождения, кто ищет лазейки и варианты для воссоединения Верховной луны. Пожалуйста, потерпи ещё чуть-чуть.

Глоток. Ещё.

– Имею право, – словно оправдываясь за выпитое количество алкоголя, я рассмеялась. – А что, ведь именно это одиночество и явилось основоположником моей незримой дружбы с твоей энергией, появляющейся из теней углов комнаты. Это уже стало настолько нормальным, что иногда я и вовсе не замечала твоего присутствия.

Это могло длиться часами, и я была рада, что сейчас способна ощущать его рядом, чувствуя подобие заботы и поддержки. Он как будто бы приходил именно для того, чтобы разделить со мной боль восхождения, и я была чертовски благодарна, что хотя бы эта незримая душа находилась рядом в этот значимый для моей души момент.

На мгновение стало тошно от того, что я пила одна, но меня тут же отпустило. Это давно стало привычным явлением, а портить себе и без того не лучшее настроение никому не нужными самобичеваниями я не намерена. Свечи трещали так сильно, что это уже напоминало мелодию. Раз рядом не было никого физического, никто не имел права осуждать. У меня всегда был талант собственноручно разрушать свою жизнь, и, я думаю, именно из-за этого не было смысла ни о чём заморачиваться. Надо просто научиться отпускать нежелаемое.

Глоток. Ещё один.

Хватит!

Я старалась отпустить все мысли. Одна минута. Сердце билось настолько сильно, что едва удавалось сдерживать эмоции. Крик. Грудную клетку сдавило и получалось думать лишь о том, что я больше никогда не смогу дышать. Не в силах контролировать своё тело, я бессильно упала на пол, едва успев выставить вперёд руку и избежать удара головой. Боль поглотила, парализовав организм целиком. Мне хотелось проникнуть руками внутрь грудины, разорвав кожу и, раздвинув рёбра, вынуть сердце. Настолько болел орган, созданный для циркуляции крови по венам, и настолько он сейчас казался лишним.

Врата открывались, и в этот раз переход начинался ку-да болезненней, чем все предыдущие, взятые за единое действо. Мне не удавалось вспомнить, когда до этого так сильно сдавливало энергиями, мучая физическое тело.

Я не могла вспомнить ни одного раза, когда я думала, что умру.

1–2 МЕЖДУСТРОЧИЕ: ПОЖАЛУЙСТА, УСЛЫШЬ МОЙ ЗОВ

POV: КЁННЕСЕПАН

Так уж вышло, что ты – моё пламя,

Моя сила сокрыта в тебе.

Я восстал среди праха и стали

И нашёл лучик света во тьме.

Не для мести пришёл в этот мир я,

А для поиска правды средь лжи.

Крылья огненные с болью расправлю,

Возносясь прочь от тленной Земли.

Дата:

23 сентября 2023 года

– период смертного исчисления

Местоположение:

мир Праносталь, город Мэджик-Стил,

дом Анадж Ли Рэйвен Филс

Являясь незримым духом, способным лишь в качестве энергии оберегать её, мне пришлось научиться не думать о себе. Я помогал ей просыпаться каждое утро, находясь за тысячи километров, и учил заново дышать. Мне нравилось заботиться о душе моей Луны, но это растрачивало все силы, что приводило к конфликтам в группе и постоянной усталости.

Она напоминала разбитую вазу, которую безжалостно разломили на сотни осколков. Сложно представить, как ей вообще удалось выжить в этом воплощении и не сдаться, учитывая всё то, что с ней приключилось. Анадж было тяжело открывать глаза, и каждое утро, поднимая веки, она заставляла себя вдыхать воздух и смотреть на мир, который не был готов её принимать.

С того момента, как мне открылся её истинный дух, я стал проводником этой хрупкой девушки в жестокий мир, желающий уничтожить заложенную в неё силу. Вместе с ней и мне приходилось учиться заново отстаивать границы, осознавая никчёмность и незначимость себя, как единицы этой огромной серой массы смертного мира Праносталь.

Анадж единственная дала мне понимание собственной несостоятельности. Я был уверен, что уже достиг многого, но все эти достижения находились в рамках общественного мнения, когда в границах собственного мира я уже давно топтался на месте. Менялись бутафорские декорации, но не антураж жизни в целом.

В свете новых событий и полученных знаний даже страшно думать, как долго я не понимал своих истинных желаний, а лишь поддавался провокациям общественного мнения. Я был тем, кем меня хотели видеть другие, но я даже не имел ни малейшего представления, каким хотел быть для себя.

Сейчас я застыл в ожидании. Запах горящих свечей и треск поленьев в камине действовали расслабляюще, но я не имел на это права. Мне нельзя было терять концентрацию. До момента её восхождения на новый уровень оставалось несколько минут, и дрожь по всему телу в очередной раз напоминала мне о том, насколько отчётливо я чувствовал каждую её эмоцию.

Сейчас Анадж нужна была поддержка, но я не имел права навестить мою Луну на физическом уровне даже тайком. Я был готов превратиться в её тень, чтобы оставаться неузнанным до необходимого времени, но и тут имелась массаограничений.

Это был уже десятый день рождения, который я, в той или иной форме, посещал, сопровождая её на очередное восхождение силы. Каждый раз это давалось мне легко, ведь я знал, куда это приведёт и чем обернётся лично для меня. Но сейчас я не мог перестать нервничать, ведь понимал, что, благословляя эту ступень её развития, я отдавал мою Луну в руки другого мужчины.

Это выводило из себя, и теперь она чувствовала мои эмоции так же чётко, как и я – её. Теперь мы были настолько близки в своём энергетическом развитии, что ощущения друг друга переходили на уровень физики. Этого я ждал так же сильно, как и боялся.

Двадцать один день назад я и сам вошёл в новый этап, ведь мои двадцать три года стали мощным всплеском энергий, понёсшим за собой череду неприятных последствий. Я испытал неимоверный прилив потока силы, но одновременно с этим получил полное истощение физической оболочки. Мне пришлось признать собственную слабость и позволить себе отпуск. Её же сила уже давно вышла за пределы дозволенной физической оболочки человека, и я переживал, как Анадж справится с этим.

Её глаза больше не были путеводителем

в моём настоящем – они стали единственным доступным

освещением моего будущего…

Будущего, что наступало с каждой новой секундой.

Будущего, что, растворяясь в настоящем,

не позволяло даже толике прошлого напоминать о себе.

Сегодня она была взволнованнее своего обычного состояния и выглядела неотразимо в надуманной безысходности её вынужденного одиночества. Не знаю, только для меня ли она виделась такой, но этот день рождения сделал Анадж какой-то другой. Я прошёл через каждое её восхождение и уже как десять лет видел одну и ту же картину в этот день и время: она сидит в полном одиночестве, погружённая в свои воспоминания об утерянной, как ей кажется, безвозвратно, любви к тому, о ком она не помнит ничего.