Самюэль Бьорк – Хитра (страница 40)
– Да. Вот у меня и не совсем сходится одно с другим.
– Так?
– Вопрос на миллион? – предположила Миа.
– Да. Где тут, мать ее, связь? Между исчезновением мальчика и убийством? Юнатан. Он брат Ханны. Он был знаком с Йессикой как-то еще? Может, я что-то упустил?
– Написать имя кровью… – произнесла Миа и замолчала. – Не знаю. Кажется настолько…
– Драматичным?
– Ну да, но дело не в этом, я…
Глаза Мии снова заблестели. Она на секунду отключилась и продолжила.
– …нет, не укладывается у меня в голове.
– Что еще? Свидетельские показания из архива Крипоса?
– Я попросила Габриэля проверить одного свидетеля.
– Валнесса, да?
– Валлстедта, Якоба. Не знаю, если ли что-то на него, может, и нет. Но я что-то интуитивно почувствовала.
– А какая у него вообще роль в деле об исчезновении?
– Единственный свидетель, который видел машину в Свингене тем вечером, когда пропал Юнатан.
– Если такая машина вообще была, – предположил Мунк. – Может, он скрывает что-то другое?
– Ты хочешь сказать, что он причастен к исчезновению?
– Ну да.
Миа помедлила с ответом.
– Не знаю. Возможно, но зачем тогда себя компрометировать? Я видел машину, но цвет и марку не знаю?
– Разве не идеально? Понятия не имею что, но что-то я видел, значит, не имею отношения к делу.
– Может быть.
Мунк утер пот с лица и переместился в тень.
– Что ты ищешь?
– Старая привычка, – сказал Мунк. – Пятничным вечером кто-то пробрался в церковь, может, остались какие-то следы.
– Удачи. – Миа приставила пустую бутылку ко рту. – Черт, как жарко.
– Кажется, у меня был теплый «Фаррис». – Мунк показал на пассажирское сиденье.
– Так кто дальше? – спросила Миа.
– Андрес Волд?
– Я им займусь. Все равно мне надо поговорить с его отцом, заказал ли тот детали для моей машины. Еще?
– Виктор с лососевой фермы?
– Что Лука сказал про него?
– Особо ничего. Кажется, его нет, вернется послезавтра.
– Окей, тогда сходим к нему.
– Уверена, что с тем приложением ничего не получится сделать? С Телеграмом? Поговорить с создателем, может?
Миа покачала головой.
– Невозможно. Они зарабатывают на том, что держат данные в тайне. Тут мы ничего не добьемся.
– Но в ход событий мы верим, так? Вечеринка. Сообщение. И что дальше, жертва пошла в лодку?
– Кажется правдоподобным, зачем еще ей уходить так рано?
– Согласен.
Мунк докурил и затушил сигарету. Двери церкви распахнулись, и из дверного проема помахала та пожилая дама, которая только что проходила по двору.
– Эй! Мы здесь!
– Пойдешь со мной или поедешь сразу в сервис?
– Пойду, – кивнула Миа. – Надо взглянуть на этот алтарь.
– Надеюсь тут будет прохладнее, чем у Господа, – сухо произнес Мунк и пошел по гравию к лестнице.
27
Мунк церкви не любил. Терпеть их не мог, если честно. Уважать религию других людей? Само собой. Аллах, Шива, Будда, Иисус. Пусть верят в кого хотят. Но церкви? Он вздрагивал в те редкие разы, когда заходил в них. Однажды он был в Риме, много лет назад, вместе с женой Марианне. Они посетили собор Святого Петра, и Холгер сразу невзлюбил его. Роскошь сверху донизу, выпендреж чистой воды, и за чей счет? Беднейших из беднейших, конечно. Отдавших то немногое, что имели, из-за страха смерти и вечного ада. Негативное отношение к церкви сформировалось у Мунка еще в детстве. Его отец, работавший на железном дороге, был ярым коммунистом. Для него не существовало богов, кроме Сталина и Ленина. Мать была осторожнее в отношении к ним, но мыслила в том же направлении. В детстве Мунк допустил ошибку, когда попросил родителей отправить его в воскресную школу. Мальчишка соблазнился золотыми наклейками, а еще туда ходила одна из самых милых девочек в классе, так почему нет? Ох и досталось ему тогда от родителей. Его обругали даже сильнее, чем позже, когда ему было четырнадцать, и он первый и единственный раз в жизни напился отцовского домашнего вишневого вина.
– Веди себя прилично, – тихо сказала Миа, когда они с Холгером подошли к ступеням церкви.
– Я? Я же…
– Тсс.
Пожилая дама в шляпе улыбнулась и подала им руку.
– Добрый день, я Доротея Крог. А это Томас.
Она кивнула в сторону долговязого мужчины, стоявшего рядом с ней. Под тридцать, одетый в черную рубашку с белым воротником, священник явно нервничал. Он вытер ладонь о штанину и слегка покашлял, прежде чем протянул ее следователям.
– Томас Офелиус, приходской священник.
– Мунк. А это Миа.
– Привет, – произнесла Миа.
– Да, о вас я слышала, – радостно воскликнула женщина, придержав перед входящими дверь. – Вы так известны. Кажется, все только о вас и говорят с тех пор, как вы приехали сюда. Вы в Квенвэре живете?
– На Эдёя. – Миа прошла вслед за Доротеей.
– О, Эдёя. В доме старого Монсена? Я там бывала много раз, но уже давно. Мой муж, старый священник, и Монсен были хорошими друзьями. Там прекрасно, просто потрясающе. Вы постоянно там живете или как в летнем домике?..
– Сейчас я живу, да, посмотрим, надолго ли останусь.
Миа улыбнулась и бросила на Мунка беглый взгляд.
Мунк медленно кивнул ей в ответ.
Он подумал о том же самом.
Они втроем уже были посередине прохода между скамьями, но священник все еще стоял у двери. Мунк оглянулся вокруг. Крест и большие подсвечники. Арочные окна с цветными витражами с библейскими сюжетами. Мунк, конечно, не очень разбирался в Библии, но кое-что он смог различить: Еву с яблоком в саду Эдем и Моисея с грифельными досками на горе Синай. Но здесь хотя бы было прохладнее, чем на улице.