Самюэль Бьорк – Хитра (страница 110)
– В кольце голубой сапфир, – проговорила Лисси.
– Отлично, значит, мы готовы? – спросил папа, взяв ее под руку.
И двери в церковь открылись.
80
Мунк задвинул шторы в маленькой комнате, вернулся на стул и нажал кнопку диктофона.
– Начинаем допрос Фабиана Стенгеля. 23 июля, время 12:48. Присутствуют Холгер Мунк, Миа Крюгер и подозреваемый Фабиан Стенгель.
– И мне не нужен никакой адвокат, потому что я ничего не сделал, – сказал Стенгель, наклонившись над диктофоном.
– В любом случае, – проговорил Мунк. – Вы можете в любой момент изменить ваше решение. Только скажите, и мы завершим допрос.
Мунк отклонился на спинку стула.
– Нет, я хочу дать показания, – повторил Стенгель. – Я не сделал ничего плохого.
Он потер запястья и на мгновение взглянул на стол. Психолог был одет в голубую рубашку с воротником, бежевые шорты и коричневые сандалии. Он поднял голову и посмотрел на следователей через очки в толстой черной оправе.
– Ладно, слушайте. Может, я перегнул палку с девочкой, но я не так ее понял. Вы себе не представляете, как она смотрела на меня на наших консультациях. Она меня просто раздевала взглядом каждый раз.
– Вы сейчас про Ханну? – спросила Миа.
– Да, про Ханну.
– Она должна была с кем-то встретиться на пристани, – продолжила Миа. – С кем познакомилась в Сети. Это были вы?
– Я?
Он сделал вид, что не понимает, о чем речь.
– Я? – повторил он, покачав головой. – В Интернете? Что? Как вы себе это представляете? Ее нет у меня в друзьях. Ни на Фейсбуке, ни в других соцсетях.
– Значит, вы не заходили на форум и не притворялись шестнадцатилетним мальчиком?
– Что за ерунда. Зачем, ради всего святого, мне это нужно? Я уважаемый человек…
– … который спит с детьми, – добавил Мунк.
– Что? Я такого не делал. Я немного поторопился, да, но я неверно понял ситуацию, понимаете? И потом, какие дети? Возраст согласия в нашей стране ведь все еще шестнадцать? Так что даже если бы я это и сделал, хотя я не делал, это не незаконно?
Мунк придержал Мию рукой, казалось, она сейчас перепрыгнет через стол.
– Вы не думали о том, что вы, как ее психолог, воспользовались служебным положением? – спросил Мунк.
– Да-да, задним умом я это осознаю. Надо было думать раньше. А я поддался моменту…
– Моменту? – спросила Миа, уже спокойнее. – Так это не было запланировано? Знакомство в Интернете, место, время, ее велосипед?
– Понятия не имею, о чем вы говорите. – Стенгель снял очки.
Он показал их следователям.
– У вас не найдется?..
Ни Мунк, ни Миа не шелохнулись в ответ.
Стенгель протер очки краем рубашки и кашлянул.
– Повторюсь. Я не сделал ничего из того, что вы упомянули. Понятия не имею, о чем речь.
– Тогда что вы делали у терминала? Когда пришел паром?
– Выставка, – не моргнув, ответил Стенгель. – В прибрежном музее.
Миа посмотрела на Мунка, и тот кивнул в ответ.
Хорош гусь.
Приходится выкручиваться.
Он тщательно все спланировал.
Даже позаботился об алиби на случай, если что-то пойдет не так.
– Давайте на минуту отложим Ханну в сторону и поговорим кое о чем другом, – предложил Мунк.
– Окей, – с облегчением произнес Стенгель.
– Йессика, – сказала Миа.
– Кто? – спросил Стенгель, но тут же пожалел об этом. – А, Йессика, да, конечно. Ужасная трагедия. Очень соболезную ее семье.
– Сколько раз вы с ней спали? – спросила Миа.
– Что? Я не…
– Сколько у нас свидетелей?
– Пять, – произнесла Миа.
– Которые подтвердили, что видели, как вы заходили или выходили из ее лодки в Сетервогене, – подхватил Мунк.
Маленькая ложь, но Стенгелю-то откуда об этом знать.
– Посмотрим. – Мунк склонился над блокнотом.
– Ладно-ладно. – Стенгель на секунду схватился за голову. – Ладно. Признаю. У меня были сексуальные отношения с Йессикой Баккен. Ей нравились мужчины постарше и…
– Деньги? – подсказала Миа.
– Что? Что за инсинуации?..
Мунк полистал черную записную книжку Йессики.
– 14 апреля, мистер ЛОЛ, 1500 крон, 22 апреля, мистер Лол, 1500 крон, 28 апреля, мистер ЛОЛ, 1500 крон.
Мунк показал ему блокнот.
– Мистер ЛОЛ это я, что ли? – сухо сказал психолог.
– Владимир Набоков, – прорычала Миа. – Лолита? Вы всем девочкам, с которыми спите, дарите эту книжку, или только Ханне с Йессикой?
На мгновение Стенгель замолчал, затем кашлянул.
– Это классика. Ее восхваляют критики всего мира. Она есть в списке «Всемирной библиотеки», составленной Норвежским клубом, между прочим, входит в сотню лучших и наиболее значимых произведений всех времен и народов.
– Мы не оспариваем художественные достоинства книги, – вздохнул Мунк. – А скорее пытаемся выяснить, как вы ее используете. Вы каждый раз так делаете? Посмотри, вот книжка про пожилого мужика, который склоняет к сексуальным отношениям маленькую девочку. И так можно, потому что так сказал Норвежский клуб?
– Послушайте, – произнес Стенгель.
Он снял очки и потер глаза.
– Хватит этих унизительных слов. Маленькие девочки. Дети. Шестнадцать лет? Я не сделал ничего плохого. Вообще ничего. Это свободная страна. И я могу исследовать свою сексуальность так, как хочу. В
Миа сделала глубокий вдох, чтобы удержаться на стуле.