Щекотно, хватит, отпусти!
Руку одёрнув,
Словно в душу заглянув,
Меня переспросил:
– Да я это, проверил?
А я… взгляд в землю опустив, замямлил:
– Да… да уж куда теперь мне…
Себе не в силах я простить…
Просить не в силах уж теперь я…
Мне уже 32, а я не понимаю
Даже смысла себя миром сотворенья…
А все мои стихотворенья?
Лишь никому не интересный мыслей хлам…
Дурной… жить не на что, а кольца не продам…
Работать в прибыль не себе, а господам,
Я более себе не дам… и не позволю себе сам
Предаться никаким иным делам…
Ношусь с идеей быть под стать…
Ну… вот хотя бы вам…
Но в век немыслимых талантов,
Имеющих возможности купить услуги СМИ гигантов,
Мне трудно верить в свои собственные силы,
Родясь к тому же некрасивым,
Слабым характером, не сильным…
С годами осознавая, что я даже и не посередине…
Сторонясь и отстраняя слабых, прислушиваться к стильным…
Страдать от них стабильно,
Выслушивать и понимать,
Что не могу стабильность я воспринимать…
А никому не нужные эмоции и чувства
Пытаюсь заглушать,
От этого мне грустно и нечего сказать…
В компаниях мне пусто,
Лишь получается в ответ молчать…
А если что-то говорю, не понимаю, чем,
А иногда и не могу заканчивать…
Я б безостановочно и постоянно рассуждал,
Если б идущий рядом поддерживал, а не приземлял…
А чаще взгляд напротив закатывался вверх…
И очень часто собеседник просит выражаться проще,
Не может и представить, что перед ним поэт…
Ну да… лишь я себя поэтом провозглашаю иногда…
Хотя не вижу в этом и труда…
Это ж как черпать воду ложкой из целого пруда…
А вот открыться в этом миру
И рассказать всем за пределами квартиры…
Это мне сложно, да…
Но вы-то понимаете, что все мои ответы – ерунда?
– Я тебе так скажу, сынок!
Единожды нажавши на курок,
Тебе это понравится,
А если точно попадёшь,
То точно не забудешь это никогда!
Спускай его скорей! Не бойся!
Ведь будешь только звуком оглушён,
И помни: в кого целишься,
Тот будет поражён!
Стеснительно я улыбнулся снегу
И протянул открытую ладонь достойнейшему человеку.
В ответ руки он не подал,
А лишь в журнале что-то записал.
Строго глядел, в ночь исчезал.
– Ну вот, приплыл, —
Вслух сам себе сказал.
Но, телефоном вооружившись,
