Самуил Бабин – Хроники не прошедшего времени. Часть 1. Истории из жизни С. Сидорова в стране Гудка (страница 27)

Посидев еще немного, Гена засобирался на регистрацию.

– Вот банковская карта. Там тысяч триста в рублях осталось. На текущие расходы хватит. А потом я еще переведу из Цюриха, – протянул Сидору банковскую карту, попрощался Гена и побежал в зал вылета.

Выйдя из здания аэровокзала Сидор, обратился тихо к Петру: «Слышь агроном. Мне парочку тротиловых шашек нужно. Породу в карьере взорвать. Сможешь достать? Я заплачу.

– За ваши деньги, хоть зенитно-ракетный комплекс, – понимающе ответил Петр. Потом немного постояв и распрощавшись, все стали разъезжаться. Гэбешники с Тамарой в Кваскву. Отец побежал на электричку, а Мишку с Сидором, Толик повез в Еть.

***

Прошло недели полторы с отъезда Гены. За это время Сидор, с Мишкой организовав местных мужиков, пробили просеку через лес к трефиловской дороге и начали строить к ней временный деревянный мост через овраг. Агроном Петр привез обещанный заказ: « И если еще чего нужно из вооружения или спецсредств, обращайся напрямую», – пересчитав деньги, он хлопнул Сидора по плечу и радостный умчался в Кваскву.

На следующий день они с Мишкой погрузили тротил в трактор и поехали в Березовский карьер. Приехав, Сидор оставил Мишку у трактора, а сам, взяв лопату, шашки и заранее приготовленные электрические провода полез в шахту, подсвечивая дорогу фонариком. Дойдя внутри до завала, он раскопал небольшую яму, заложил туда тротил и, вставив в одну из шашек детонатор с подключенными проводами, и осторожно разворачивая провод, вылез наружу. Вернувшись к Мишке протянул ему концы электропровода:

« Набрось ка на клеммы аккумулятора, пожалуйста».

– И чего это будет? – поднимая сиденье, под которым размещался аккумулятор, поинтересовался Мишка.

– Сейчас увидишь. Одевай, – скомандовал Сидор и тут же раздался звук глухого взрыва, и над местом, где раньше находился вход в шахту, поднялись клубы пыли.

– Вот теперь, мы победили, наконец, природное проклятие. И можно спокойно строить дорогу дальше, – задумчиво произнес Сидор.

– А-а. Ты про это, – думая о чем-то, о своем, сказал Мишка и завел трактор.

***

Еще через месяц Толик, приехавший с Тамарой в Еть, привез накладные, оформленные на Сидора, на поступивший из Германии трактор и дополнительное оборудование. Оставив Тамару с Кубиком в деревне, они втроем с Мишкой, в этот же день поехали в Кваскву получать трактор.

К вечеру вернулись обратно. Впереди ехал Мишка на новеньком ярко-оранжевом чуде техники, с прицепом доверху заставленном ящиками и паковками. Сзади на своем такси Толик с Сидором, с запасами продуктов. Тамара ушла в отпуск и они с Толиком решили этот месяц провести в деревне.

Кубик, увидев эту необычную процессию, сначала спрятался в еще не разросшиеся заросли борщевика. Но почуяв манящий запах, исходящий из разгружаемых сумок с продуктами, вернулся и вертелся под ногами, повизгивая от удовольствия.

Толик спрыгнув с трактора, ходил вокруг него, постукивая сапогом по колесам и заглядывая в разные места под днище, под дверцами капота и приговаривал: « Ничего, нигде ни капли масла, ни подтека. Фантастика».

Потом они поднялись в дом. Быстро накрыли стол из привезенных продуктов и расставив бутылками с алкоголем, сели отмечать сначала покупку трактора и заодно потом отпуск Толика и Тамары.

– Послушай, – обратился к Сидору уже немного опьяневший Толик, – Мы с Тамаркой пока здесь в доме поживем, а ты можешь в сарайчик перебраться. Я там всегда в детстве летом на раскладушке спал.

– Зачем ему в сарайчике, пусть в моем доме живет, – закуривая, предложил Мишка. – Вон он по соседству, за забором.

– Так это твой дом? – удивился Толик.

– От деда остался. Только я сам сейчас у жены живу, в Сосновке.

– Так ты разве женат Мишка? – еще больше удивляясь, спросил Толик.

– Третий год уже. Она переселенка со Средней Азии. А ничего нормальная баба, почти не ругается. И двое детей уже у нее. Так, что на это время не надо тратить. Немка сама.

– Почему немка? – спросила Тамара.

– Говорит, что немка. Ее семью, будто перед войной выслали отсюда, в Азию. Здесь колония их раньше была.

– Да, наговорит она тебе, – усмехнулся Толик, – Немцы они все в Германию уехали. А твоя почему-то сюда вернулась.

– Не знаю. Нравится ей здесь.

– А как зовут, то ее, – опять спросила Тамара.

– Гертруда, – туша окурок в консервную банку, ответил Мишка.

– Да вроде действительно немецкое имя, – согласилась Тамара.

– А фамилия, – недоверчиво поинтересовался Толик.

– Фамилия? Баумгартнер, – без запинки выдал Мишка.

– Как-то же ты ее запомнил. Я бы никогда не смог, – и Толик уважительно посмотрел на Мишку.

– Так я же когда расписывались ее фамилию себе взял. Мне моя, Тютькин, с детства не нравилась, – объяснил Мишка и все сразу как-то перестали есть и замерли.

– Ты, это серьезно? – переспросил его Толик после короткой паузы.

– Че, паспорт показать?

– Нет, не надо паспорт, -замахал рукой Толик, -Послушай, а как твое отчество, а то я забыл?

– Пахомович, – выдавливая майонез на хлеб, ответил Мишка.

– Так ты выходит теперь Михаил Пахомович Баумгартнер? – и Толик даже привстал из-за стола.

– Так и есть, – откусывая бутерброд и не чувствуя подвоха, подтвердил Мишка.

– Михаил, Пахомович, Баумгартнер, -медленно, выделяя каждое слово произнес Толик и упав на стул, дико захохотал. Следом, не выдержав, засмеялись в голос Сидор и Тамара.

– А чего это вы, – глупо улыбаясь, глядя на них спросил Мишка.

– Мишка Баум-гарт-нер, – через хохот повторил Толик. И они засмеялись с новой силой. Мишка какое-то время смотрел, переводя взгляд с одного, на другого и потом сам потихоньку начал подсмеиваться, а через минуту залился со всеми вместе громким хохотом.

Вечерело. Солнце уже начало садиться к закату, а из Ети еще долго разносился по округе дружный хохот из крайнего дома, у которого стоял, отражая закатные лучи, новенький оранжевый трактор.

3.Страна Гудка

Серый свет из окна уже начал слегка освещал предметы в комнате. Сидор лежал на диване с открытыми глазами. Где-то в квартире раздавались редкие звуки, это Света собиралась на работу. Сидор приподнял голову и посмотрел на светящейся циферблат часов. Полвосьмого. Он опять прилег и завернулся в одеяло. Можно было еще поваляться с пол часика. В это время раздались шаги, и в комнату заглянула Света.

– Ты вставать не собираешься? – недовольным тоном спросила она.

– Собираюсь, – не открывая глаза, ответил он. – Жду, когда ты уйдешь, чтобы не мешать.

– Какие у тебя планы? – тем же тоном продолжила она.

– К двенадцати на собеседование насчет работы.

– Что за работа? – с любопытством спросила Света и включила торшер.

– Какое-то издательство. Я их по интернету нашел, – неохотно ответил Сидор.

– Может тебе стоит поменять вид деятельности. Поискать что ни будь более приземленное, – в голосе Светы снова почувствовалось раздражение.

– Я ничего другого кроме как писать больше не умею, – насупился Сидор.

– Если бы нормально писал, то без работы бы не сидел.

– Другие еще хуже пишут и ничего работают, – огрызнулся Сидор. – Я бы в Макдональдс пошел. Да уже не возьмут по возрасту.

– Делай, что хочешь. – Света подошла к зеркалу и стала с независимым видом поправлять прическу.

– Ты, сегодня, допоздна, – спросил Сидор, пытаясь уйти от неприятной темы.

– Не знаю, – сердито ответила Света и, выключив торшер, вышла из комнаты. Из прихожей раздался звук дверного замка. Хлопнула дверь, и квартира погрузилась в утреннюю тишину.

Сидор продолжал лежать, глядя в потолок, вспоминая прошлую жизнь и пытаясь разобраться, где и что он сделал не так. Ни каких способностей он никогда не проявлял. Уклоняясь от армии, поступил по блату на филологический факультет пединститута. По окончанию, которого, уклоняясь теперь от работы в школе, также по блату устроился работать корректором в районную газетку. Денег платили мало, и он подрядился, там же в газете писать в разделе платных объявлений стандартные поздравительные заметки или некрологи от трудовых коллективов и любящих родственников. Это давало хоть какой-то приработок, но тут наступили новые времена, газету перестали финансировать из городского бюджета и вскоре вообще закрыли. Сидор попытался было заняться каким-нибудь бизнесом в области купи-продай. Занял денег у одних сомнительных кредиторов, он по их же совету купил партию импортного спирта, который потом с трудом продал за полцены. Возвращать деньги пришлось уже, продав родительскую дачу. В школу идти, учительствовать, смысла не было. Оттуда, наоборот, в то время разбегались учителя. И Сидор попытался воспользоваться теми небольшими навыками, приобретенными в редакции, и стал предлагать себя в качестве литературного сотрудника в начавших появляться тогда рекламных издательствах и бульварных газетенках. Какое-то время он смог перебиваться случайными заработками, штампуя заказные статейки о каких-то сомнительных чудо лекарствах или необычных садовых инструментах. Но потом на этот рынок вышли профессионалы с нормальными рекламодателями и деньгами, и вся самодеятельная реклама быстро свернулась и исчезла. Проработав потом немного грузчиком на рынке, и подхватив воспаление легких вместе с межпозвоночной грыжей, он попал в больницу. И там удача неожиданно улыбнулась ему. Он познакомился с сотрудником агентства ритуальных услуг, приезжавшего каждый день за информацией в больницу. Изучая персональные дела больных, агент заинтересовался опытом Сидора в написании некрологов, и по выходу из больницы Сидора приняли к ним на работу, писать тексты для памятников усопшим. И вот тут ему повезло второй раз. Как-то раз, написав текст к очередному памятнику, он понес его согласовывать с директором.