Самуил Бабин – Хроники не прошедшего времени. Часть 1. Истории из жизни С. Сидорова в стране Гудка (страница 11)

–После одиннадцати не торгуют. Безалкогольные проводы получились, – как-то грустно ответил Сидор.

– Подожди. У меня тут клиент вчера оставил, – и он, открыв бардачок, достал красивую бутылку. – Вот, смотри, Виски Чивас. Устроит? Он совсем немного отпил, и уснул. Тащил его потом на четвертый этаж на себе.

– Спасибо,– обрадовался Сидор. – Сколько я должен?

– Ни сколько, выпивка за счет заведения, – и он медленно выехал на дорогу. – Куда дальше?

– В парк, возле Анчаровской. Сразу за железнодорожными путями. Тут рядом, – указал рукой вперед Сидор.

– Да, знаю я. – Толик хорошо ориентировался в местности и уже минут через пять, машина свернула с дороги, въехала на аллею парка и остановилась. Сидор вышел, держа бутылку в руке, и осмотрелся вокруг. В парке было выключено освещение и видны были лишь только контуры отдельных деревьев на фоне освещенной дороги вдалеке.

– Стакан возьми, – подойдя сзади, Толик на ощупь протянул Сидору пластиковый стаканчик.

– Спасибо, – Сидор плеснул в него немного виски, постоял немного и выпил залпом. – Хорошо.– И опять налил, но уже больше. – Здесь, когда-то было старое драгунское кладбище. Во время войны с Наполеоном образовалось. Потом, наверное, лет через сто, устроили этот парк, снеся могилы. И только в стволах деревьев остались вросшие куски чугунных оград. Раньше здесь было много таких деревьев. Но и деревья эти со временем пропали. В прошлом году, проходил мимо и ни одного не осталось.

– Я и не знал про это. Хотя, в девстве, точно видел здесь такие деревья. Там дальше каток. Мы в хоккей здесь играли, – уважительным голосом произнес сзади Толик и отошел в темноту – Вот, нашел, кажется. Остался кусочек, – в темноте блеснул огонь зажигалки. Сидор подошел к Толику. Тот освещал толстый ствол дерева, гладя рукой по его коре. – Вот, смотри, похоже на ограду?

– Точно. Она. Здесь завитушка литая, – Сидор потрогал маленький кусок железа, торчащий из ствола. – Сохранилась. Наверное, последнее дерево. – И он, чокнувшись со стволом, медленно выпил стаканчик до дна. – Не зря приехали. Хорошо попрощался. Теперь можно и в аэропорт, – сказал Сидор и пошел к машине.

– Послушай, – догнал его Толик,– у нас времени вагон. – Там, километров десять-двенадцать от трассы на Баба дедово, в деревне, собака моя живет, одна. Не против, если заедем, консервы ей собачьи завезем? Час времени, туда-сюда.

–Без проблем, – ответил Сидор, садясь в машину.

– Сейчас, только ко мне домой заскочим, я консервы эти заберу. Заодно и поужинаем, – выезжая назад, на дорогу, сказал Толик.

– А чего там одна у тебя? – поинтересовался Сидор.

– Да, мне друзья как-то подарили на день рождения щенка породы бигль. У Елизаветы, английской королевы, даже такие есть. Охотничья собачка, с длинными ушами на коротких ножках. Вылитый кубик, так я его и назвал, – предаваясь воспоминаниям, заулыбался Толик. – А тут, я женился третий раз,– улыбка спала с его лица. – И моя невзлюбила Кубика. Заревновала ко мне. Вот и пришлось к бабке в деревню его эвакуировать. От греха подальше. Отвез, я его значит, а моя эта третья, через полгода ушла. Надоело, говорит, жить с таксистом. Интеллигентная. Английский язык знала. Секретаршей работала у какого-то босса. Э– ха-ха, – и он замолчал, задумавшись.

– А Кубика, что так в деревне и остался, – заинтересовавшись рассказом, переспросил Сидор.

– Представляешь. Не захотел уезжать. Я приезжаю за ним, зову в машину, а он ни в какую. Убегает сразу в лес, и не выходит, пока я не уеду. Понравилось ему там. А потом бабка моя умерла. А Кубик так один и остался жить в деревне, – Толик остановил машину на светофоре и закурил. – Летом он вроде сам пропитание добывает, кузнечиков ловит, лягушек, ягоды, грибы ест – охотничья же собака. А вот на зиму я туда ему консервы запасаю. – Загорелся зеленый, поехали дальше.

– Что ж он и консервы умеет открывать? – удивился Сидор.

– Нет, консервы ему Мишка Белорус открывает. Он где-то там, в другой деревне живет. У него свой трактор старый, марки Белорус, поэтому и кличка такая. Ну и когда мимо нашей деревни проезжает, дорогу там чистит от снега раз в неделю, он, значит, и покормит Кубика.

–Что ж он раз в неделю всего ест? – не понял Сидор.

– Почему, питается, как положено. Три раза в день. Мышей ловит из-под снега. Я же говорю охотничья собака. А консервы – это так, добавка к рациону. Все приехали, – Толик затормозил машину у старой двенадцати этажки. Точно такой, в какой жил Сидор в детстве, в первый приезд в Кваскву. И квартира была точна такая же, однокомнатная, малогабаритная, только на третьем этаже.

– Давай, я сейчас яичницу пожарю. Поужинаем заодно, – сказал Толик, входя на кухню и зажигая газовую плиту. Сидор сел, за маленький стол, поставив перед собой еще бутылку Чиваса.

– О, правильно. Возьми там над раковиной рюмки, – оглянулся Толик, разбивая в сковородку одно за другим куриные яйца. Сковородка весело зашипела, и по кухне пополз аппетитный запах яичницы с жареным луком. – Все, готово, – И Толик, перехватывая руками, поставил раскаленную сковородку на стол. – Сейчас хлеб нарежу.

Они сели друг против друга, над большой черной сковородкой с выпуклыми желтками глазуньи на дне. Сидор, разлил виски в две рюмки.

– Нет, только себе. Я же на работе, – Толик поддел большой кусок яичницы и засунул в рот. Сидор поднял рюмку: « За знакомство».

– Будем здоровы, – продолжая жевать, выговорил Толик. – Ты, давай закусывай, закусывай. Там тебе в Амстердаме, такую никто яичницу не приготовит. Моя фирменная.

Яичница действительно, оказалась очень вкусной. И они за считанные минуты очистили от нее сковородку. Толик все время подливал Сидору в рюмку, и в конце Сидора немного развезло и он, улыбаясь чему-то, откинулся на спинку стула и мечтательно произнес:

«Хорошо– то как сразу стало. Может и не уезжать ни куда?»

– Так и не уезжай. Если не хочешь. Хорошо там за границей. Но дома по любому лучше, – философски закончил Толик, убирая со стола сковородку и заливая водой.

– Нельзя мне оставаться здесь. Иначе в тюрьму посадят, – тяжело вздохнул Сидор, и он выпил еще одну рюмку.

– У-у-у, – Толик внимательно посмотрел на Сидора. – Тогда забираем консервы и поехали, – и он вытащил из-под мойки два увесистых картонных ящика.

– Я помогу, – Сидор встал из-за стола.

– Не надо, ты бутылку свою забирай, газ проверь, свет выключи, и дверь закрой на ключ. – Толик, взяв оба ящика, направился к выходу. Сидор потрогал рукоятки газовой плиты. Взял со стола бутылку и пошел следом за Толиком.

***

Начинало светать. Они выехали за город и мчались по шоссе в сторону Бабадедово.

– Сейчас через три километра свернем на грунтовку и там еще километров двенадцать лесом, и мы на месте, – прокомментировал маршрут Толик. – Сейчас погода сухая, без проблем доедем. А вот когда дожди начнутся, все, дорогу развезет не проедешь. Что там за прогноз погоды обещают, послушаем, – Толик потянулся к приемнику, включил, сначала заиграла музыка. Он покрутил тюнер и из приемника раздался голос диктора: «А сейчас передаем прогноз погоды. До конца недели. В Кваскве и области установилась сухая, малооблачная погода. Это и есть так называемое бабье лето. Удачного дня», – диктор замолк, и опять заиграла музыка.

– То, что и требовалось доказать, – обрадовался Толик.

– А как же туда люди в дожди проезжают? – спросил Сидор и отхлебнул из бутылки Чиваса.

– Никак. Дожди пойдут все, болото там. Теперь только или зимой на лыжах. Или жди следующего лета. Вот поэтому я и делаю сейчас запасы Кубику, – ответил Толик и закурил.

– А как же там люди живут? – Сидор хотел сделать еще глоток, но остановился.

– Люди в Ете не живут. Кроме Кубика конечно. Но Кубик привык уже, – как само собой, ответил Толик.

– Что такое Еть? – не понял Сидор.

– Деревня. Куда мы едем. Да какая там деревня. Пять заброшенных домов, да здание бывшего сельсовета. В котором когда-то раньше барин жил. Давно, до революции конечно, – Толик притормозил и стал сворачивать налево, в лес,– вот и начинается наша дорога на Еть. Видишь, когда сухо она не хуже асфальта, – и Толик прибавил газу.

– Ты же говорил, что там Белорус какой-то еще? – вспомнил Сидор.

– Мишка, что ли? Нет, он дальше километрах в трех живет. Там еще две деревни есть, Березовка и Сосновка. Не знаю точно, в какой он из них. Да и там тоже человек десять стариков осталось не больше.

– Так, а они как оттуда до Квасквы в дождь добираются? – явно заинтересовавшись этим вопросом, спросил Сидор.

– Никак. Это же другая область. Язанская. Зачем им в Кваску ездить, если у них там до райцентра тридцать километров. А если до Квасквы, в объезд, все сто пятьдесят будет. А этой грунтовой, наверное, один я и пользуюсь. Давай, остановку сделаем, – и Толик нажал на тормоз. Машина остановилась. Он выключил зажигание и вышел. Сидор тоже открыл дверь.

– Хорошо, то, как здесь, а, – Толик с удовольствием потянулся. Сидор тоже вылез из машины.

– Тут грибов, видимо невидимо, – Толик заглянул под куст, – О! Я же говорил, – и радостный вытащил оттуда большой переросший подберезовик. – На пенсию уйди. Сюда перееду жить.

– Послушай, а мы не опоздаем в аэропорт? – забеспокоился Сидор.

– Нет, не беспокойся. Нам к девяти га регистрацию, а сейчас только семь. Тут десять километров осталось до Ети. Разгрузимся и обратно.