Саммер Холланд – Парни из Манчестера. Пригнись, я танцую (страница 10)

Музыка здесь не слишком подходит для танцев: будто не бар, а какой-то лаунж. Возможно, вечеринка начнется чуть позже, но люди, кажется, больше зашли поговорить, чем потанцевать. Однако платье не слишком выбивается из общего пестрого ряда.

– Смотри, – Хейли подвигает к ней бокал, – план такой: разминаемся здесь, а потом плавно перетекаем в бар напротив. Тут разговоры и хороший алкоголь, там танцы и горячие парни. Пойдет?

– Ты знаешь толк, – кивает Кэтрин.

Они болтают, обмениваясь сплетнями с работы и студенческими историями. Хейли окончила медицинскую школу в Атланте, Кэтрин – в Балтиморе. Им есть что обсудить.

Хоть и знакомы уже несколько лет, они впервые выбираются куда-то вдвоем. Их дружба раньше не выходила за пределы больницы и выросла сама собой: пришли в клинику в один год как интерны и обе остались работать после резидентуры. Сначала совместные перекусы, потом – ни к чему не обязывающая болтовня. И вот теперь Хейли можно назвать ее единственной подругой, пока предыдущие остались где-то в прошлой жизни, вместе с Брайаном.

– Вот это я называю добрым вечером, – доносится сбоку вкрадчивый мужской голос, вырывая их из разговора.

Кэтрин поворачивает голову: рядом с ней садится Томас Гибсон. Она его в жизни ни с кем не спутала бы: жизнерадостная улыбка, кудряшки, как у ангелочка, только темные, и уши в разные стороны.

Класс. Выбралась из дома, чтобы с кем-нибудь познакомиться, а вместо этого получила худого, говорящего сквозь камни во рту англичанина, который к тому же ее пациент.

– Вы…

– Не надо на меня так смотреть, – он складывает брови домиком, – а то я испугаюсь и отсяду.

– Вы меня преследуете?

– Чего? – У Гибсона отваливается челюсть. – Я тут живу.

– В баре?

– В квартире. В двух кварталах отсюда. Доктор Ким, – он корчит ей рожу, – я вообще-то выпить пришел, заметил самую красивую девушку в баре, подкатил знакомиться. Я что, виноват, что это оказались вы?

Хейли с другой стороны прыскает, и Кэтрин не удерживается от того, чтобы толкнуть ее в бок.

А что он вообще делает здесь, а не в палате? Неужели сбежал?

– Мистер Гибсон… – глубоко вдыхает она.

– Тыковка.

– Мистер Гибсон, – настойчиво повторяет Кэтрин.

– Ну хотя бы Том! Мы же в баре, – он обводит рукой стойку, – не у вас в кабинете.

– Ладно. – Она чувствует, что слишком легко сдалась, но спорить с этими глазами невозможно. – Том, я не знаю, почему ты сейчас не в больнице, но давай, раз уж мы соседи, хотя бы отдыхать будем порознь?

С симпатичного острого лица спадает улыбка: кажется, Кэтрин его задела.

– Понял, – он слезает со стула и вздыхает, – длиннее «съеби» я еще не слышал. Но получилось доходчиво.

– Да не в этом дело, – почему так хочется оправдываться? – Я все-таки твой лечащий врач. Нам нельзя пить вместе. Такие отношения между врачами и пациентами запрещены.

– Так дело в этом? – Том тут же светлеет и опирается на барную стойку. – Ты поэтому не хочешь за меня замуж?

Хейли уже откровенно ржет, но Кэтрин теперь не до нее.

– Я бы в любом случае не вышла замуж за первого встречного.

– Без проблем, этот вопрос откладываем. А вот херню с врачом… Хочешь, решу? Это не так долго.

– Том! – Кэтрин начинает терять терпение. – У нас с тобой есть определенные отношения, и поэтому…

– Да понял я, – подмигивает он. – Просто закажу выпить и дам тебе отдыхать. Потом обсудим.

Она ведь хотела флирта, да? Вот он: стоит, улыбается, светится, как витрина на Рождество. Комплименты делает с легкостью, смотрит ей в глаза. Нужно быть осторожнее со своими желаниями.

– Тебе, кстати, не стоит пить, – замечает Кэтрин. – Ты сейчас должен восстанавливаться после операции.

– Мы даже не женаты, а ты уже лишаешь меня возможности пропустить стаканчик, – смеется Том. – Давай так: я заказываю себе… Ну, давай будет кола. А ты со мной танцуешь.

– Пожалуйста.

– Один танец. И я исчезну вместе с колой.

– Он так просто не уйдет, – шепчет ей на ухо Хейли. – Я здесь подожду.

Она права: Том, кажется, готов спорить весь вечер. Кэтрин принимает протянутую руку, пытается слезть со стула и вдруг оказывается в его объятиях.

– Спасибо, – шепчет он ей на ухо и отводит подальше от стойки.

Здесь нет танцпола, но Том находит место между столиками, мягко опускает ладони ей на талию и начинает неторопливо вести. От него пахнет табаком и металлом, и это почему-то приятно. Сквозь ткань чувствуется прохлада его рук.

– Здесь никто не танцует, – вдруг оглядывается Кэтрин.

– Как это никто? А мы?

– Я имела в виду остальных.

– Музыка играет, – улыбается Том, – значит, мы можем танцевать, сколько захотим.

Он подтягивает Кэтрин к себе, сокращая дистанцию, и теперь она не видит его лица. Странно, но рядом с ним – почти незнакомым человеком – ей спокойно. Всегда считала, что не особенно любит физический контакт, но сейчас его аккуратные, словно даже боязливые прикосновения ощущаются недостаточными.

Две минуты назад Том был развязным и настойчивым, уговаривая ее потанцевать, но теперь с него словно спала вся наглость.

– Ты правда здесь самая красивая, – он наклоняется ближе, – и в больнице тоже.

– Тебе обязательно уточнять место? – невольно улыбаясь, переспрашивает Кэтрин.

– Нет, – Том отстраняется и заглядывает ей в глаза, – но если я сразу скажу, что ты самая красивая девушка в мире, будет слишком банально.

– Боишься банальностей?

– Хочу произвести впечатление.

– Тебе удалось.

Том перехватывает ее ладонь и переводит взгляд на сплетенные пальцы. Они двигаются молча, и Кэтрин засматривается на его острый профиль, ставший задумчивым, и на небольшую ямочку на подбородке. Пожалуй, они смешно смотрятся вместе: она в своем платье, надетом впервые, и он в джинсах и футболке, в которую, наверное, врос: почти такая же на нем была в четверг.

Технически они оба подходят атмосфере самого бара, но не друг другу. Но, если быть совсем честной, Кэтрин не испытывает ни малейшего желания избавиться от Тома. Танец, на который она согласилась, чтобы он наконец успокоился, заставляет ее чувствовать себя совсем другой.

– Почему ты пригласил меня? – спрашивает она.

– Потому что ты мне нравишься, – не задумываясь, отвечает он. – Сразу понравилась.

– Том… – Кэтрин окатывает ледяная реальность. – Это не я тебе нравлюсь.

– А кто, по-твоему? – Том внимательно смотрит на нее. – Вон тот мужик с бородой и тупыми очками?

– Ты понимаешь, о чем я.

– Нет. – Он останавливается. – Почему ты решила, что не нравишься мне?

– Это довольно распространенная вещь. – Кэтрин чувствует, что начинает краснеть. – Во мне ты видишь свой рак. И когда ты пытаешься соблазнить меня, таким образом хочешь…

У Тома на лице отражается искренний интерес, и его брови удивленно ползут вверх.

– Победить болезнь. Неосознанно.

– Как хорошо, – он неожиданно интимным жестом убирает прядь с ее лица, заправляет за ухо, – что ты онколог, а не психолог.

Кэтрин давится собственным возмущением: что он сейчас сказал?!

– Пойдем на улицу? – как ни в чем не бывало продолжает Том. – Мне бы покурить, а тебе проветриться.