Саммер Холланд – Парни из Манчестера. Чувствуй себя как хочешь (страница 9)
Почему сразу «игрушка»?
Джек достает длинное струящееся платье из пакета и улыбается сам себе. Флоренс в нем будет выглядеть восхитительно.
Всегда было интересно, откуда у этой стервы появились деньги на галерею в центре Манхэттена. Джек слышал о ее семье, и они вроде не богачи, чтобы дать ей такой стартовый капитал. Он даже пытался расспросить Гэри, но тот отмахнулся, мол, не знаю и спрашивать не буду. Откуда-то да появились.
Джек подходит к старой высотке, сбоку которой видна аккуратная маркиза «Галереи нового искусства». Машина осталась на парковке под офисом, и это так здорово – просто прогуляться по Нью-Йорку. Пока он сидел в кабинете, закопанный в новых задачах, незаметно подобралась весна. Она чувствуется в свежем вечернем воздухе, слышится в едва различимом шелесте листвы редких деревьев.
Сейчас бы домой… У бабушки расцветают ее любимые розы. Папаша Джорри звонил похвастаться новой выставкой. С каждым годом Джек все дальше от тусовки и теперь, когда приезжает, не узнает и половины людей в ней. Они меняются так же, как и сам Манчестер.
Он оглядывается по сторонам и заходит внутрь. Одна из дурочек Флоренс – черт, как там ее? Моника? – меняется в лице, когда видит его. Джек с ней спал. Кажется.
– Фантастический Джек Эдвардс, – с улыбкой подходит она и скашивает глаза на чертов пакет. – Добро пожаловать в «Галерею нового искусства». Интересуешься текущей экспозицией?
– И тебе привет, – он убирает руку чуть в сторону, – Флоренс на месте?
– Да, она у себя.
– Тогда, – Джек кладет руку Монике на плечо, – проводи меня. Я с ней вопросы решу, а потом покажешь мне вашу экспозицию. Будет что-то стоящее, сделаешь комиссию.
Моника бросает на него быстрый взгляд и кивает. Затем без лишних вопросов ведет его к боковой двери, и это очень удобно. Было бы странно объяснять, что Джек делает посреди галереи с новым платьем в пакете.
Кабинет Флоренс оказывается совсем недалеко – один короткий пролет коридора. Она отвела под служебные помещения так мало места, что сюда, кажется, не зайдут больше трех человек. Зато в залах, наоборот, много воздуха и света, и каждая деталь видна, как под микроскопом.
Джек задерживается у двери в кабинет и бросает быстрый взгляд на Монику. Та, мгновенно считывая его желание, исчезает в зале. Они точно спали, и сейчас он даже не против повторить.
В ответ на стук голос Флоренс звучит приветливо, но как только Джек открывает дверь и заходит, улыбка с ее лица сползает.
– Что случилось? – быстро спрашивает она.
Она поднимается с кресла и в панике оглядывается. Джек прикрывает за собой дверь. Ее кабинет больше похож на чулан – здесь даже окон нет. И он настолько маленький, что они стоят вплотную друг к другу. Нежный цветочный запах напоминает о том, что она спала в его постели, голая, с разметавшимися по подушке волосами.
– Джек, что ты здесь делаешь? – шипит она. – Ты никогда…
– Да успокойся ты, – просит он, – я кое-что принес.
Флоренс замечает пакет в его руках и недовольно сдвигает брови.
– Я испортил твое платье стиркой, помнишь? – Джек понижает голос почти до шепота. – Подумал, прошлогодняя коллекция «Валентино» будет неактуальна. Купил тебе платье из свежей.
– Не нужно было, – в панике отвечает она. – Тем более здесь!
– Расслабься, – он борется с желанием коснуться ее волос, – Монике я сказал, что у нас дела. Платье посмотришь?
Взгляд Флоренс прикован к пакету, а на лице отражается отчаянная борьба. Знать бы еще, чего с чем.
– Ты невыносим, – выдыхает она и протягивает руку. – Но мне любопытно, на что пал твой выбор.
Когда она разворачивает бумагу и видит струящуюся коралловую ткань, в ее глазах загорается что-то совершенно девчачье. Даже не верится, что холодная Флоренс может быть такой.
– Нравится? – Джек наклоняется к ее уху.
Она вздрагивает, и на голых тонких предплечьях появляются мурашки.
Ей нравится.
Глава 6
Объявления об аренде бесят. За последние три года Нью-Йорк стал дороже, но не лучше. Хороших квартир почти нет, а те, что есть, дороже почки. Проще переехать в Бостон и захватить с собой галерею.
Флоренс пообщалась уже с тремя риелторами, и ни один ей не понравился. Конечно, каждый пообещал перезвонить, как только появится предложение, но не стоит на это всерьез рассчитывать. Она продолжает скроллить бесконечные сайты.
Звонок Паломы оказывается как нельзя кстати: пора хоть немного отвлечься от своего унылого занятия. Флоренс тут же хватается за телефон.
– Жива, значит, – ворчливо здоровается Палома. – Мы с мамой думали, если трубку не возьмешь, начнем готовиться к похоронам.
– Знаю, давно не звонила, – вздыхает Флоренс, чувствуя укол вины. – Слишком много всего навалилось.
– Вот оно как живется в соседнем штате. Сестре позвонить некогда.
– Прекрати. Ты тоже…
– Ладно, – смеется Палома, – я обещала маме продержаться чуть дольше, но ты же всегда покупаешься!
Флоренс часто забывает, что вызывать у нее чувство вины – любимый вид спорта у обеих, и у мамы, и у Паломы. Последние шесть лет она живет в Нью-Йорке, а они – в Нью-Джерси. Ехать всего ничего, но видятся почему-то все реже.
– Как у вас дела? Дети в порядке?
– А что с ними будет? Носятся, орут, падают и ломают себе кости. Дети как дети.
– Опять Сальма?
Старшая дочь Паломы отличается особенной активностью. Флоренс не уверена даже, что хорошо помнит ее лицо – маленький вихрь не задерживается на месте больше пары секунд.
– Нет, кости на руке как раз почти срослись. Зато Карлос наконец пошел. Теперь в доме вообще покоя нет.
От рассказов о последних приключениях детей у Флоренс на лице застывает улыбка. Палома всегда мечтала о такой же семье, как у родителей, и, несмотря на то что материнство порой доставляет ей проблемы, чувствуется: она счастлива.
– Теперь Карлос пытается сравнять с Сальмой счет по переломам, – заканчивает та. – Ты как? С Гэри все в порядке?
– Мы расстались в пятницу. – Флоренс хочется, чтобы это прозвучало спокойно, но голос предательски надламывается.
– Как расстались? А где ты сейчас?
– У него дома. Он дал мне время переехать, как раз ищу квартиру.
В динамике повисает напряженное молчание.
– Что случилось?
– Много чего… – Флоренс мучительно подбирает слова. – Просто оба натворили дел. Знаешь, я поняла, что он никогда не будет мне полностью доверять. Слишком много его секретов, личных дел и всего того, куда лезть нельзя.
Палома вздыхает, и воображение ярко рисует, как она сейчас качает головой и закусывает губу.
– Это было ожидаемо, – произносит она тихо. – Помощь нужна?
– Нет. Мы с Бри договорились вместе собрать вещи. Как перееду, скину адрес. Заедешь в гости?
– Я – в Нью-Йорк? Флор, давай лучше ты ко мне. Сдам Тристану детей, пусть наслаждается отцовством. У нас открыли новый спа.
– Хорошо, – смеется Флоренс, – освобожу выходные, сходим туда.
– Держись там, – тепло просит Палома. – И, если что, мой дом для тебя открыт.
– Спасибо. Правда, спасибо.
Флоренс отключает звонок и возвращается к поиску. Взгляд цепляется за мансарду в старом фонде Бруклина. Здание было недавно отреставрировано: квартира кажется уютной и свежей. Ее можно как минимум посмотреть.
– Это прекрасный район для свежего старта, – не унимается чересчур активная девушка-риелтор, обводя руками спальню. – Здесь много приятных молодых лиц.
– Я уже поняла, – кивает Флоренс. Скорее бы та замолчала, хочется спокойно посмотреть квартиру.
Мансарда в реальности оказывается почти такой же, как на фотографиях. Деревянный пол, конечно, кое-где потемнел, а окна выходят на соседнее здание, но скромная кухня обставлена уютно, и спальня большая. Даже чувствуется легкий запах подсохшей краски – стены обновили совсем недавно.
– И только с этой квартирой идет прекрасный бонус, – риелтор приоткрывает дверь в гостиной и делает шаг наружу, – выход на крышу.
Этого в объявлении не было. Зря: как только Флоренс оказывается там, сразу влюбляется. В углу стоят небольшой столик и два раскладных деревянных стула, а позади них – решетка, увитая плющом. Идеальное место для вечера.