Саммер Холланд – Без любви здесь не выжить (страница 55)

Он словно понял, что так можно. И теперь был готов сделать это во второй раз.

Хэмиш, видимо, почувствовал то же, что и я. Он опустил взгляд на нож, потянулся к пуговицам на пальто…

– Гильденстерн, охранять, – приказал Эрик, показывая на машину. – Девочка, если попытаешься смыться не пешком, тебе конец. И выбрось мобильник, он не пригодится.

Глаза Хэмиша округлились: теперь он по-настоящему понял, что происходило. Он посмотрел на Гильденстерна, остановившегося у машины с готовностью разорвать ему горло, и принял окончательное решение.

Хэмиш бросил в Эрика пальто и побежал в лес. Телефон он, скорее всего, оставил при себе, думая, что связь ему поможет. Но, казалось, Эрику было плевать: он молча проверил карманы. Поднял взгляд и, дождавшись, пока Хэмиш скроется за деревьями, поднес пальто к морде Гильденстерна.

– Гильденстерн, – приказал он, – взять.

Пес распрямился, как пружина, и сорвался с места по следам Хэмиша. Что ж, телефон тому не поможет. Я снова погладила Розенкранца по голове и подняла выжидающий взгляд на Эрика.

В душе было пусто и спокойно. Сбоку трещали сухие ветки, пока Хэмиш, преследуемый огромным доберманом, продирался сквозь них, а я не знала, что чувствую. Только надеялась, что это скоро закончится: ночь становилась холоднее.

– Тебе его сильно жалко? – повернулся ко мне Эрик.

– Он хотя бы не коп, так что…

– Он хуже копа, поверь, и он тебя ударил.

– Тогда на твое усмотрение. Мне посторожить машину?

– Не нужно, я ненадолго. – Эрик размял мышцы и подошел, чтобы оставить у меня на лбу поцелуй. – Идите оба в дом, мы скоро вернемся.

В его глазах загорелся огонек азарта. Секунда, и Эрик сорвался с места точно так же, как это сделал Гильденстерн.

Хэмиша можно было считать покойником.

Что со мной произошло? Почему, когда умер Гаурав, у меня из-под ног уходила земля, сложно было дышать и не верилось в происходящее, а сейчас мне совершенно плевать на судьбу второго человека, которого я называла другом.

– Слишком много всего, – попробовала объясниться перед Розенкранцем я. – Не успеваю даже запомнить, кто из всех мне друг, а кто враг. Возможно, и твой хозяин подставит меня при необходимости. Вдруг ему это зачем-то понадобится?

Мы зашли на кухню, прогулялись по ней и вместе уселись на полу рядом с кофемашиной. Я достала для Розенкранца кусочек сыра, и мы поделили его пополам. Если бы у меня осталась та недоеденная ромовая баба, оба были бы намного счастливее.

– Думаешь, я плохой человек? – спросила я у Розенкранца. – Тогда Эрик тоже. И Рэй. Мы все просто тут собрались, как плохие люди. Нас притянуло в Бексли, специальное место для мудаков.

Я прислушалась, но за окном не было слышно криков. Когда умирал Гаурав, он жутко орал, казалось, на весь лес. А Хэмиш, видимо, умирал в полной тишине, со своим пресловутым достоинством аристократа.

– Мне плевать, заслужил он это или нет. Но как будто даже логично: Гаурав и Хэмиш были вместе всегда, не разлей вода. Почему бы им еще и не умереть в одном доме? Первому под землей, второму – на природе. Хороший парень, плохой – какая разница, если они оба – жалкие мудаки?

Хотя я все еще не испытывала эмоций, по лицу почему-то покатились слезы. Разве так бывает? Розенкранц тяжело вздохнул и уткнулся мордой мне в плечо, напрашиваясь на обнимашки. Я раскрыла руки, и на меня всем весом навалилось собачье тело.

– Месяц назад мы были друзьями. Хэм, Гав, Фелисити и я. Вчетвером против офисных устоев, суперкоманда аналитиков. А потом оказалось, что все вранье. Гаурав даже не был Гауравом, а Хэмиш на самом деле никого из нас не любил и только и ждал, что освободится место в «Хьюз». Не знаю, зачем теперь кому-то верить.

А самое главное – я ведь тоже не была с ними честна, ни с одним из них. До конца правды не узнал никто, и в последние минуты Хэмиша у меня не осталось возможности произнести классическую речь злодея, чтобы объяснить свой план.

Мало того, у меня даже не было плана, который имело бы смысл объяснять.

Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь. Наверное, из всех моих знакомых я была самой большой лицемеркой. Приключения в «Тиндере» теперь казались простым и довольно прозрачным занятием: мальчишки хотели секса, я – денег, но без проституции. Проще было бы только телефоны у прохожих воровать.

Когда начинала работать на Канэри-Уорф, не думала, что это место окажется хитросплетенным клубком змей, а теперь сама стала одной из них. Более того, в отличие от парочки умных шпионов с крутыми дипломами, я хотя бы выжила.

Если бы все повернулось наоборот, они забыли бы обо мне через неделю.

От этой мысли у меня перестали течь слезы. Действительно, почему я должна реветь из-за людей, которые не сделали бы этого для меня? Гаурав сам выбрал попытку притащить меня к Чарльзу, хотя точно знал, что там ждало. Хэмиш сам выбрал ударить меня, когда я предупреждала, что не стоит делать резких движений.

Вот почему я ничего не чувствовала. Когда живешь в сердце дикой прерии, повинующейся единственному правилу – ты или тебя, – нет времени на эмпатию. Если бы у любого из ныне мертвых был выбор, он был бы очевиден.

Я тоже выбирала себя. А еще – тех, кто, узнав мою отвратительную суть, не перестал обо мне заботиться.

Входная дверь хлопнула, и я выпустила из рук Розенкранца, поднимаясь навстречу мужчине, который сегодня убил за меня во второй раз.

Футболка Эрика была порвана на рукавах, но крови оказалось мало. Остальных деталей я не заметила: все внимание захватили его глаза. Темные, злые, они были непохожи на человеческие: таким Эрик становился только в моменты, когда выпускал наружу свои животные инстинкты.

– Он сбежал? – спросила я.

– Нет, – коротко прорычал Эрик и открыл дверь во двор, выгоняя Розенкранца на улицу. – Уна…

– Я разденусь сама, – остановила его я.

Адреналин плескался в нем, стремясь выбраться наружу. И я знала единственный способ не сойти с ума в такой момент, так что торопливо вылезла из одежды, как змея из шкуры, и сбросила ее на пол.

Возможно, сегодня ждали только травмы. Плевать. Он убил ради меня дважды.

Я начала убегать.

Глава 23. Гребаный завтрак

Рэй лежал рядом. Вчера вечером его не было, и даже не помню, как уснула. Кажется, после третьего оргазма: я не могла ни двигаться, ни думать – только плыть в тумане собственных ощущений. Наверное, выключилась в гостиной, на диване, сразу после… И каким-то образом проснулась в своей кровати, под тяжелым одеялом, в коконе из рук Рэя.

Болело все, но удивляться было бы странно. Вчера я летала по первому этажу и даже цеплялась за люстру, пока меня ласкали на весу. Боже, происходило чистое безумие, и в какой-то момент стало страшно: вдруг Эрик возбуждался именно из-за убийства? Ладно, Хэмиш, его было не жалко, но если для такого секса пришлось бы еще кого-то убить, даже у моего наглухо сбитого морального компаса начались бы проблемы.

Впрочем, я быстро отбросила эту мысль как идиотскую: после убийства Гаурава такого не было. Если бы мне предложили надеть очки из порно и поиграть в психотерапевта, я бы скорее напомнила себе, что Эрик в первую очередь не хладнокровный убийца, а обычный хищник. Ему нравится процесс охоты больше, чем ее исход, так что мне стоило поддержать эту страсть наилучшим образом – заняться спортом и действительно начать убегать от него в лес.

Осталось определиться с фитнес-клубом: покруче, но на Канэри-Уорф, или попроще, но в Хаверинге. Плевать, что из спорта в моей жизни были только спринтовые забеги за кофе, однажды все равно пришлось бы начать, если я хотела сохранить моложавое тело к каким-нибудь тридцати годам.

Интересно, когда появился Рэй, я уже спала здесь, или Эрик перенес меня раньше? В тепле его рук было безопасно и хотелось задержаться здесь подольше, но на краю сознания билась какая-то забытая задача…

Я вдруг вспомнила: у нас была проблема в виде трупа Хэмиша Ливингстона в лесу и машины Хэмиша Ливингстона у дома. Не самая своевременная мысль из всех, но определенно одна из самых страшных. Она и выгнала меня из теплых мужских объятий, потому что невыносимо чесалась в голове. Еще минута, и я завертелась бы волчком по кровати.

На мне не было даже любимой пижамы – она нашлась в шкафу, вкусно пахнущая свежестью. Пришлось одеваться максимально тихо, чтобы не разбудить Рэя, и, что совсем удивительно, мне это удалось.

Обычно у него был чуткий, почти кошачий сон: он открывал глаза при любом постороннем шорохе. Но сейчас ни мой побег из постели, ни попытки найти пижаму, ни шелест одежды, ни даже тихое «блядь», вырвавшееся, когда нога застряла в шортах, не смогли его потревожить. Видимо, не у меня одной выдалась сложная пятница.

Перед выходом на улицу я набросила на плечи плащ, пусть там и светило обманчиво яркое солнце. Все равно до настоящего тепла оставалось еще не меньше трех недель, а может и больше. Зачем мне было выходить и что я могла бы сделать с этим огромным палевом в виде серебристого «Бентли», не знал даже Господь Бог. Думаю, он сам никак не мог понять, идиотка я или гений, но готова была спорить на деньги, что как раз склонялся к первому.

Машины не было. Не осталось даже следов от шин, капель крови или чего-то еще, указывавшего на то, что мне не приснились события вчерашнего вечера. Только синие следы от пальцев на голых ногах, обдуваемых прохладным ветром, и горло, которое побаливало от того, что в него агрессивно вбивался член.