Самина Шумякова – Колибри (страница 14)

У меня перехватило дыхание. Лёгкие словно сжались в тугой комок, отказываясь впускать воздух. Я хотела закричать, позвать на помощь, но мой голос, казалось, куда-то провалился, растворяясь в этой звенящей тишине. Я хотела побежать, но мои ноги приросли к земле, наливаясь свинцовой тяжестью. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни капли человеческого тепла, только любопытство коллекционера, рассматривающего редкий экспонат.

– Ты думала, что спряталась? – прошептал он. Его голос был тихим, почти ласковым, но он проникал в само сознание, обволакивая его липким, вязким страхом, как паутина. Он звучал в моей голове, минуя уши, и я не могла заткнуть их, чтобы перестать слышать это шипение. – Мы знаем, где прячутся птицы. Мы знаем, как заставить их вылететь из гнезда. Это место – всего лишь клетка из камня и дерева. Красивая клетка, но… все же клетка. И мы знаем, как войти в любую клетку, как открыть любой замок.

Он сделал шаг вперёд. Его движение было плавным, почти невесомым, словно он плыл над землёй. За ним из тени выступили ещё две фигуры, такие же высокие и молчаливые. Их лица были скрыты такими же глубокими капюшонами. Они окружали меня полукольцом, и их присутствие давило на меня физически. Их обволакивала аура подавляющей, холодной силы. Я чувствовала её кожей – она была как ледяной ветер, пронизывающий до костей, она давила на плечи, заставляла меня сгибаться.

В моей груди что-то встрепенулось, захлопало крыльями в панике – моя вторая ипостась билась в тесной клетке ребёр, пытаясь вырваться наружу, чтобы бежать, скрыться, спастись. Это был инстинкт, древний и сильный, заложенный в самой основе моего существа. Я чувствовала, как кровь начинает гореть в жилах, как в кончиках пальцев зарождается странная, пока ещё слабая, но пугающая энергия. Я была почти готова поддаться этому зову, позволить телу трансформироваться и улететь в ночь, подальше от этих голодных глаз.

Но в следующее мгновение между мной и фигурой в плаще выросла тень, более быстрая и стремительная, чем ночной ветер. Я услышала резкий, чистый звон вынимаемой из ножен стали. В лунном свете сверкнул клинок, отражая в себе холодное сияние ночи, и на мгновение мне показалось, что звезды упали на землю и оказались в руках у моего защитника. Это был Джи Хун.

Он стоял, широко расставив ноги, его тело было напряжено, как тетива лука, готовая вот-вот выпустить стрелу. Меч, зажатый в обеих руках, был направлен прямо на охотника, и остриё его дрожало от скрытой, едва сдерживаемой силы. Полы его чёрной куртки развевались от невидимого ветра, который он сам создал, вступая в бой. Я никогда не видела его таким – его лицо было спокойным, как застывшая гладь озера, но в глазах горел холодный, стальной огонь, готовый испепелить любого, кто посмеет приблизиться ко мне. В этом огне не было ни капли сомнения, только абсолютная, непоколебимая решимость.

– Она не твоя добыча, – сказал он. Его голос был низким и ровным, но в нём звенела сталь, не менее твёрдая, чем его меч. Каждое слово было отточено, как лезвие, и я видела, как охотник чуть заметно напрягся, услышав этот голос. – И никогда ею не будет. Убирайтесь с территории академии, пока я не заставил вас пожалеть о том, что вы пришли сюда. Это ваш единственный шанс.

Охотник замер. На его лице, скрытом тенью капюшона, мелькнула кривая усмешка.

– А, меч-защитник, – прошипел мужчина. Голос его стал скользким, маслянистым, в нём звучало удовольствие. – Я знаю тебя. Я знаю твою историю, мальчик. Я знаю, что ты искал меня, чтобы отомстить. Ты не смог спасти одну птицу, и теперь пытаешься спасти другую. Это трогательно. Даже почти красиво, если бы не было так жалко.

Я видела, как Джи Хун чуть заметно побледнел при этих словах, но его рука, держащая меч, не дрогнула. Он не повелся на эту провокацию.

– Но, – продолжил охотник, делая ещё один шаг вперёд и остановившись на безопасном расстоянии от клинка, – это бесполезно. Ты напрасно тратишь свои силы. Она не такая, как ты думаешь. Она – не просто птица. Она – редкий экземпляр, уникальный. Таких не было уже несколько веков. Она – сокровище. А сокровища не принадлежат тем, кто их находит. Они принадлежат тем, кто способен их удержать. И ты не способен, мальчик.

Джи Хун не дрогнул. Он даже не моргнул. Его глаза были прикованы к фигуре охотника, и я чувствовала, как от него исходит волна сосредоточенной, сконцентрированной силы. Он был как скала, о которую разбиваются волны.

– Посмотрим, – бросил охотник. Его голос был полон издевательства и уверенности, но я уловила в нём нотку досады. Ему не удалось вывести Джи Хуна из равновесия. – Скоро, очень скоро я приду за ней. И тогда стены этой жалкой академии падут, ваши мастера будут лежать в пыли, а ученики разбегутся, как тараканы от света. И на этот раз никто не встанет между мной и моей добычей. Ты можешь прятать её, можешь защищать, но её судьба уже решена. Она предопределена теми, кто был задолго до нас.

Он сделал шаг назад, и тени, казалось, сгустились вокруг него, начиная поглощать его фигуру медленно и неумолимо. Ворон на его плече расправил крылья, готовясь к взлёту. Охотник бросил последний взгляд на меня, и в этом взгляде я увидела не просто угрозу – я увидела собственничество. Он смотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую собираются заполучить любой ценой.

– Ты ведь чувствуешь это, правда? – прошептал он, обращаясь уже ко мне. – Этот зов. Его невозможно заглушить. Он в твоей крови, в твоих костях. Рано или поздно ты придёшь ко мне сама. Тебе просто нужно немного помочь осознать это.

Ворон каркнул – резко, пронзительно, и этот звук эхом разнёсся по безмолвному двору, разбудив спящих птиц в окрестных лесах. Через мгновение все трое исчезли. Просто растворились в ночи, оставив после себя лишь запах гари, старой крови и ещё чего-то сладковатого, приторного, как запах увядающих цветов.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мои колени дрожали, и я чувствовала, что если сделаю шаг, то просто упаду, как подкошенная. Слёзы, которые я сдерживала, наконец покатились по моим щекам, горячие и солёные. Я всхлипнула, закрывая лицо руками. Я дрожала всем телом – мелкой, судорожной дрожью, которую невозможно было остановить.

Джи Хун опустил меч, но не убрал его в ножны. Он стоял неподвижно ещё несколько секунд, всматриваясь в пустоту арки, туда, где только что стоял охотник. Затем медленно развернулся ко мне. Его лицо было бледным в лунном свете, почти таким же бледным, как моё, а в глазах я видела не просто злость или холодную ярость – я видела страх. Не тот липкий страх, который я испытывала сама, а страх иного рода – глубокую, мучительную тревогу за человека, который стал ему дорог.

Мужчина подошёл ко мне и, не говоря ни слова, крепко обнял. Его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как его сердце бьётся где-то рядом с моим – быстро, сильно и неровно. Он был тёплым и настоящим в этом мире, который внезапно стал таким хрупким и опасным. Он пах деревом и оружейным маслом, и этот запах был для меня сейчас единственным спасением от всепоглощающего ужаса.

Мы стояли так, в центре пустого двора, под холодной луной, которая безучастно взирала на нас с высоты. Я уткнулась лицом в его плечо, позволяя слезам течь свободно. Он гладил меня по голове, что-то шептал, но я не могла разобрать слов – они тонули в шуме моей собственной крови, которая бурлила в ушах.

– Они вернутся, – прошептала я наконец, поднимая на него заплаканные глаза. – Ты слышал, что он сказал. Это не было угрозой. Это было обещанием.

Джи Хун посмотрел на меня, и его глаза потемнели. Он сжал мои плечи чуть крепче.

– Я знаю, – ответил он глухим и твердым голосом. – Я знаю, что они вернутся. И я знаю, что стены академии больше не являются для нас надёжным укрытием. Эти метки, которые они оставляют – ослабляют барьеры. Мастер Ли пытается найти способ очистить их, но на это нужно время. Времени, которого у нас, возможно, уже нет.

Он отпустил меня, но взял за руку, сжимая её, словно пытаясь передать мне частичку своей силы.

– Нам нужно подготовиться, – сказал он. – Я поговорю с мастерами. Нужно усилить охрану, найти способ нейтрализовать эти символы, пока они не превратили академию в проходной двор. И нам нужно разобраться, что это за знаки. Я не могу допустить, чтобы он снова подошёл к тебе так близко.

Я посмотрела на него и внезапно осознала одну простую и страшную вещь. Он был готов сражаться за меня до конца. Он был готов отдать свою жизнь, чтобы защитить меня. Но эта мысль, которая должна была принести мне покой, наоборот, наполнила меня новым страхом. Я не хотела становиться причиной его смерти. Не хотела, чтобы он заплатил самую высокую цену за моё спасение, как уже заплатил однажды, судя по словам охотника.

– Идём, – тихо сказал он. – Нужно вернуться в комнату. Здесь оставаться опасно. Если они решили обозначить своё присутствие таким образом, значит, они готовятся к более серьёзным действиям.

Мы шли по коридору, и его рука всё ещё сжимала мою, не давая мне упасть в тот липкий омут страха, что клубился в моей душе. Тишина вокруг нас больше не была обманчивой – она была зловещей, наполненной ожиданием. Я смотрела на стены, на которых в темноте едва угадывались очертания проклятых символов, и я понимала, что это только начало.