Самигуллин Руслан – Гонка героев (страница 29)
– Гонка героев, гонка героев… – скандировала толпа.
– Да! – воскликнул Кельт и вскинул вверх руки.
На сцену вышел человек в строгом чёрном костюме и, приблизившись к шоумену, прошептал что-то на ухо.
– Уважаемые и горячо любимые гости, – Кельт обратился к залу, – я вынужден ненадолго откланяться, но вернусь к вам очень скоро, а пока не переключайте…
Шоумен в сопровождении охранников поспешил скрыться за сценой.
– То есть как это вы их потеряли? – следуя к своему кабинету, выкрикивал Кельт на разводившего руками испуганного менеджера.
– Мы, мы делаем всё возможное, чтобы отследить их местоположение, сигнал пропал внезапно, мы сами не ожидали…
– Тупоголовые идиоты! – рявкнул Кельт и, буквально ворвавшись в кабинет, захлопнул дверь прямо перед носом своего сотрудника, не дав ему ступить даже шага внутрь.
До боли знакомое лицо смотрело сразу со всех экранов головизоров, которыми была увешана дальняя стена.
– Господин президент, – расплывшись в искусственной улыбке произнёс Кельт, усаживаясь в своё кресло, – рад что Вы следите за нашими достижениями.
– Не заговаривай мне зубы, Кельт, – без лишних слов заявил человек с экрана, – твои бегущие крысы разворошили осиное гнездо и теперь благодаря им Петербург пылает очагами неповиновения. Для того, чтобы сейчас вернуть ситуацию под контроль, придётся ввести войска, а ты понимаешь, чего мне это будет стоить?
– Господин президент, – оправдываясь начал Кельт, мгновенно спрятав улыбку за маской покорности, – ситуация у нас под контролем, согласен на счёт небольших шероховатостей, но в целом благодаря нашему рейтингу мы с лихвой окупим всё сопутствующие расходы, а смерть горстки митингующих лишь послужит символом непоколебимости вашей силы.
– Мягко стелешь, да жёстко будет спать, ты разобрался с тем чернокожим ублюдком, о котором я тебе говорил?
– Ещё нет, сэр, как раз этим сейчас и занимаются мои лучшие люди…
– Ты не глупый человек, Кельт, и я думаю, ты понимаешь, что не далёк тот день, когда ты сам можешь оказаться чёртовым героем, подыхающим на радость тупоголовых избирателей.
– Я пошлю лучших из лучших охотников, они прекрасно умеют справляться с любой задачей, так что Вам незачем больше беспокоиться и к том уже, в этот раз я приберёг особый сюрприз для наших героев.
– Я тебя предупредил, Кельт, смотри не подведи меня, – сказал человек с экрана и отключил связь.
Очередной девиз корпорации, прыгающий по всем экранам, гласил «Вся жизнь – игра». Кельт вскочил из своего кресла и, вырвав клавиатуру из разъёма, с яростью бросил её в один из головизоров.
– Старый козёл, да как ты смеешь так разговаривать со мной? – обращаясь к разбитому экрану с пеной у рта верещал Кельт, – да я самый известный человек на земле, а ты всего лишь чиновник, чьё время скоро закончится, и вот тогда мы и посмотрим, кто останется на плаву, а кто побежит от моих охотников, ублюдок!
Несколько проходящих мимо человек, услышав крики из кабинета своего руководителя, тут же ускорили шаг, а некоторые и вовсе поспешили обойти его стороной. Им было хорошо известно, что от одного неверного слова или взгляда сейчас можно было остаться не только без работы.
Глава 11
Звериное дело
– Что-то мне хреново, – признался Милен, всматриваясь в приборы управления полётом.
За окном несущегося на последнем издыхании флаера начали сгущаться сумерки. Огромный и в то же время невидимый за свинцовыми облаками диск солнца постепенно скатывался за далёкий горизонт, знаменуя собой окончание первого дня смертельной гонки. На удивление дождь постепенно прекратился, и яростно борющиеся с водой на лобовом стекле щётки наконец-то успокоились.
– Согласен, – подтвердил Артур, чувствуя явное и стремительное ухудшение состояния. – И я ненавижу летать…
Рвотный рефлекс подкатывал к горлу, а кости начинало ломить с нарастающей силой. Скулы непроизвольно сжимались и разжимались, чуть было не прикусывая распухший язык. Сердце тревожно билось, наращивая темп.
Ким продолжала с интересом и даже с каким-то неуловимым чувством сочувствия рассматривать повреждённую руку Артура. Ходили слухи, будто существует особый типаж людей, которые способны переживать чужие эмоции и даже слышать чужие чувства. Впитывать боль других людей, проецируя их страдания на себе. Так ли было с Ким и Мамой, лишившейся доброй половины тела из-за своих политических взглядов и буйного характера, приходилось только гадать.
– Больно? – наконец спросила девушка, протянув руку и попытавшись дотронуться до оголённого металла.
– Оставь, – Артур резко одёрнул её руку.
– Я знаю, что больно, – спокойно констатировала Ким, – я видела, как живут люди с подобными…– она слегка замялась, – устройствами. Ты словно чувствуешь руку на том месте, где она должна быть, но не видишь её. Мозговые импульсы посылаются в микрочип управления, и он уже передаёт сигнал стальным суставам, выдавая их движения за твои собственные. Однако это не так.
– С годами привыкаешь, – сухо ответил Артур, – с годами ко всему привыкаешь…
– Как это случилось?
– Один человек пытался отобрать у меня самое ценное в жизни. Я должен был помешать ему, но не смог. Просто не смог, – Артур опустил уставший взгляд, словно вновь переживая осколки терзающих его воспоминаний. В тот день потеря руки была лишь малой долькой того, чего я действительно лишился, именно поэтому я зарёкся никогда не вспоминать об этом.
– Не всё и не всегда получается так как хочется, – подтвердила Ким, – но иногда бывает легче если поделиться этим.
– Нет! – твёрдо обрубил Артур, – когда-нибудь, но не сейчас…
– Я тебя понимаю, у каждого из нас есть свои призраки прошлого, которые мы стараемся вычеркнуть из памяти. Как бы ни было парадоксально, – она с грустью вздохнула, – именно они потом и преследуют нас всю жизнь.
– Да, я смотрю ты в психологи заделалась, – шутливо кинул через плечо Милен.
– Ты там не отвлекайся, а ещё лучше скажи, сколько осталось до следующей точки? – в миг сменив тон, парировала Ким.
– Ещё семь километров и двадцать одна минута, – вместо него ответил Артур, сверив данные с циферблатом своих часов.
– Боюсь, что дальше придётся искать другой транспорт, – хмыкнул Милен, указав пальцем на ярко-красный индикатор остатка топлива.
– Думаешь, там не удастся заправиться? – спросила Ким.
– Думаю, что даже если и удастся, то эта колымага не пролетит и десятка километров, а уж заглохнуть посреди леса да ещё и воздухе я уж точно бы не хотел.
Как бы соглашаясь с доводами своего пилота, машина то и дело натужно подвывала и сотрясалась, из последних сил преодолевая восходящие потоки. Двигатели работали на максимум, но пробитые системы охлаждения и зарядки генераторных батарей давали понять, что это их последний полёт, и он вот-вот подойдёт к концу.
– Он прав, – согласился Артур, – придётся поискать что-нибудь другое, но вначале нужно найти чёртово лекарство.
– Похоже, следующая точка в районе транспортного депо Павшего Новгорода, – произнёс Милен считав данные с карты.
Почему некогда Великий Новгород был переименован в Павший оказалось вполне понятно, когда лесной массив наконец-то закончился и перед парящей в воздухе машиной возникли руины. Именно здесь, на границе двух столиц разразилась самая страшная бойня Второй Гражданской Войны. Целый город пал под натиском армии. Тогдашним правительством было принято решение сделать из него некий символ. Окружив город, они не задумываясь заживо сожгли всех обороняющихся вместе с их семьями. А тех, кто ещё пытался оказать хоть малейшее сопротивление, нещадно давили танками и подвергали страшным пыткам. В скупых лучах багрового светила остовы зданий выглядели пугающе, напоминая собой некогда проклятый и сожжённый город Дит из библейских сказаний.
– Почему вы сами не попробуете убить президента? – неожиданно спросил Артур.
– Потому что это должны увидеть все, – ответила Ким, – просто убив его мы ничего не добьёмся. Они сделают всё, чтобы заменить на двойника, или на крайний случай сделают мучеником, оправдывая этим ещё большее укрепление тирании. Сотни людей ещё за долго до того, как мы разработали этот план, пали за веру в новое государство, веру в свободу и счастливую жизнь без нужды убивать за буханку хлеба.
– Думаешь, смерть одного человека может что-то изменить?
– Твоя и моя нет, но его изменит. Так мы покажем, что власть народа сильнее власти оружия и страха. Десятки лет мы шли к этому и сейчас не отступим. Мама погибла за идею, но идея перешла ко мне, и я умру, но не сдамся.
– Красивые слова, – поддержал её Милен, – но одних слов порой бывает недостаточно, можешь мне поверить…
– Именно поэтому мне и нужно найти сопротивление, вместе нам под силу справиться с ним.
Артур удручённо покачал головой. Идея мира во всё мире была прекрасной сказкой, которую рассказывают нищие родители своим голодным детям перед сном, но его заботило совершенно иное. Жизнь Ани висела на волоске. И он знал, что не остановится ни перед чем, чтобы спасти её, даже если при этом придётся помочь двум мечтателям разувериться в своих же грёзах.
– Нам туда, – Милен указал на одно из огромных сооружений, от которого в разные стороны словно ноги огромного паука тянулись полоски железного полотна.