Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 5)

— Слушаюсь, мой император, — подал свой мягкий, на грани шепота голос глава тайной канцелярии Вэлиас, организации, что окутана тайнами. Он всегда старался держаться в тени. Даже его черная одежда говорила об этом. Стоял поодаль и наблюдал своим цепким взглядом, схватывая любую мелочь. Цепной пес императора. Не было человека в империи, кто бы его ни проклинал, не желал ему смерти, и абсолютно каждый его боялся.

— С этим вопросом разобрались. Перейдем к следующему, — повел я взгляд по левую сторону от себя стола, где сидел главный казначей империи, невысокий, немного сутулый мужчина с крупной головой и оттопыренными ушами. Маленькие голубые глазки прячутся за стеклами очков. Сейчас он довольно строен, но в молодости отличался невероятной тучностью. Ходит казначей Олов в развалку, говорит невнятно. Когда этот человек проходит мимо все замолкают.

— Мой император, никаких новостей на данную минуту не имеются. Все идет своим чередом — налоги поступают, торговля приносит исправную прибыль, казна пополняется, но война сжирает слишком большие ресурсы, — отчеканил заранее заготовленную речь.

— Вот с этим я готов тебе помочь. Есть у меня одна идея: брось клич в народ, что император раздает земли в аренду на год всем пожелавшим крестьянам для выращивания злаков, — заметил я, как брови казначея полезли вверх. — Условия таковы: каждый сам решит, сколько земли ему дать, главное, чтоб он успел ее возделывать, ели же не сможет, посули им наказание. Так что пусть думают, сколько им надо. Две трети всего урожая уходит нам, а остальное крестьяне могут оставить себе и распоряжаться по–своему. И предвещая твои вопросы, отвечу; это даст крестьянам личный капитал, который простимулирует экономику, соответственно больше поступлений в казну. Капитализм…, — вертелось странное, незнакомое слово в голове.

— Капитализм? — в недоумении и не понимая таких слов спросил Олов.

— Не важно, — махнул я небрежно рукой.

— Позвольте уточнить: почему всем пожелавшим? Почему бы просто не приказать? — выловил для себя главное казначей.

— Потому что на добровольных основах и предвещая выгоду люди, работают лучше. Так мне, по крайней мере, объяснили, — сказал я, одновременно делая глоток вина из бокала.

— Объяснили, мой император? — в еще большем недоумении спросил мой слуга.

— Да, объяснили. А теперь займись делом, — припечатал я. Не посвященным не стоит много знать о новых, весьма полезных слугах его величества меня.

— Слушаюсь, мой император, — Олов склонил голову и записал указания.

Все–таки разговор с этими иномирянинами принес свои плоды. Столько новых знаний. Некоторые из них были опасными, такие как демократия. Полнейший бред, давать права всем людям. Среди черни мало образованных, много тунеядцев и бездельников. Такие люди не в состоянии принимать судьбоносные для всей страны решения. А они им право выбора главы государства. Впрочем, небольшой намек и они пообещали, не распространятся об этом.

— Хорошо, на сегодня закончили. Все свободны. Вэлиас, Волкер, задержитесь, — остановил я их, уже было собравшихся уходить главу тайной канцелярии и архимага. — Когда тяжелая створчатая дверь закрылась, за уходящими, я снова взял слово, — Итак, что скажете о наших пришельцах? Как их там? Да, вспомнил, Денис и Максим. Необычные имена, что тут скажешь.

— Ваше величество… — начал с некой издевкой седовласый.

Его внешний вид был очень обманчив: хоть и выглядел он, как старик, но возрастом он был не так уж и стар. В чем была причина — было не ясно. Возможно его чрезмерное увлечение всяческими магическими экспериментами дали свои плоды, а возможно обычная природная предрасположенность. Но это если говорить только лишь о его внешнем виде. Когда рядом не было никого из посторонних, в нем просыпался мальчишеский характер. И даже и не скажешь сразу, что это самый могущественный маг империи, а может и всего мира.

— Волкер, хватит издеваться, — пробурчал я на его слова, — и давай начни уже по делу.

Все трое, что сейчас находились в этой, комнате были давними друзьями. Еще со времен обучения в академии. Поэтому когда никого не было рядом они вели разговоры в неформальной обстановке как старые друзья.

— Ладно, уже и пошутить нельзя, — хмыкнул архимаг, — Если говорить по делу, то эти молодые люди весьма интересный экземпляр. Легат не ошибся в своих суждениях. Их внутреннее строение магического тела отличается от всех, что я видел ранее. Пока не знаю в чем причина, но подозреваю это из–за их сурового климата. Как они сказали у них четыре разных сезона в году, и зима очень суровая штука. Даже не представляю, какого это выдерживать такие температуры. У нас такой холод бывает только в горах, но вот какой сумасшедший у нас полезет в горы, не представляю. Для более четкой картины мне нужно поработать с ними более тщательно и тогда могу дать развернутый ответ. Пока это все что я могу сказать о них.

— Хорошо. Позже тогда обследуй их как следует, — кивнул я его словам, — а что думаешь ты, Вэлиас?

— Их нашли посреди битвы. Чудо что они выжили в той мясорубке. Они не испытывают пиетет перед тобой, как это положено перед императором. Может всему виной эта их демократия, а может, они еще не осознают в полной мере куда попали. Они упоминали еще о третьем, которого они не сумели отыскать, — доложил глава самой ужасающей организации империи.

— Его нужно срочно найти. Займись этим немедленно, — мой тон подразумевал высший приоритет, — Что предлагаете делать с этими двумя? Весьма перспективные ребята. Легат просит Дениса к себе в легион.

— А не много ли берет на себя этот легат? — возмутился архимаг.

— Много ли ты знаешь людей со способностью истинного зрения? — на эти слова архимаг поморщился, — то то и оно. Такие люди мне нужны. Тем более служит мне верно, и победы он приносит исправно. А за хорошую службу короне нужно поощрять подданных. И вообще на это будет интересно взглянуть, что получится из этого иномирянина.

— Этот легат набирает популярность, как среди простого народа, так и среди аристократии, — все не унимался Вокер, — а ведь среди аристократов пошли поползновения. Дом Сентов набирает слишком большую силу. Да и их родословная — герой империи, принесший победу в великой войне, впечатляет. Народ следует за подобным ему.

— Предок свиней этот ублюдок, — с раздражением я рыкнул, вспоминая главу дома Сентов, самого влиятельного рода после имперского, конечно же, уже давно пытается заполучить корону. Но пока он не давал повода судить его и казнить, действуя хитро и скрытно. — Как раз у меня созрел план на этот счет. Используем этих двух. Через полгода будет прием в честь моего дня рождения. Пригласим их ко двору. Окажу им почтение своим вниманием. Это заставит наших любимых аристократов напрячься. Пусть гадают кто они и на что способны. Надо, кстати, провести ритуал на раскрытие способностей.

— А не рискуешь ли ты чрезмерно? — подал свой тихий голос Вэлиас. — Они слишком взрослые для ритуала. Да и прием поставит их в затруднительное положение.

— Быть императором и есть риск. Одним меньше, одним больше сути не меняет. А эти парни сулят большие дивиденды. Нужно только обеспечить их лояльность. Дать им путь в люди. Есть у нас кандидатки в жены для них, преданные короне? Пообещаем им защиту, покажем предоставленную перспективу и они наши. А если станут мешать или замышлять что–то за спиной, ты от них избавишься. А вообще вы видели их одежду? Они называют это «джинсы». Не хотел бы я оказаться в столь суровом мире, где приходится носить такие узкие и неудобные штаны.

И на этих словах повисла пауза. Каждый обдумывал свое: Архимаг о предстоящем ритуале; Вэлиас о том, как приструнить аристократов; император же думал о… джинсах.

Глава 6. Денис

После того памятного разговора нас разместили на постоялом дворе в паре кварталов от того самого дворца. За еду и ночлег как нам сообщили благородной рукою своей императорская казна все оплатила. По дороге к месту ночлега я, как представлял всегда себе постоялые дворы, ожидал увидеть настоящий клоповник с отвратительной едой, разбавленным вином, куда стекается всякая местная пьянчуга, чтобы отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Но подойдя к зданию все мои ожидания не оправдались. Снаружи сооружение представляло собой трехэтажное, словно вырезанное из цельной, белоснежной каменной породы, украшенное искусной резьбой, не менее красивой облицовкой, черепичной крышей. Что интересно они уже открыли для себя технологию изготавливания стекла. Вот и сейчас ставни для окон заперты деревянными рамками со стеклами в разноцветных тонах. Вывеска гласила «Имперский единорог» с нарисованным, как это не удивительно, белым единорогом стоящим на задних копытах. Вид внутри был не менее красивым. Стены как и снаружи абсолютно белые. Аккуратные, чистые столы со стульями вырезанные из благородного, и уж точно дорогого, дерева. Полы блестят, глазу не к чему придраться.

Наш провожатый подошел к стойке, где стояла миловидная девушка, с не менее милой улыбкой ожидавшая все это время, пока мы осматривались вокруг. Он что–то ей сказал; протянул ей мешочек, судя по звуку — там звонкая монета; вручил ей письмо и удалился прочь оставив нас. Девушка быстро прочитала содержимое и скрылась за дверь, что была аккурат за ее спиной. Мы остались одни, правда не на долго, потому как вскоре из той же самой двери вышел мужчина среднего роста, в одном глазу у него был окуляр, немного поднятый подбородок, над верхней губой небольшие усы, я бы сказал даже усики, узкое лицо и словно высокомерно на все смотрящие глаза. Он быстро окинул нас своим взглядом и обратился к нам: