Саманта Янг – Связанные вечностью (страница 42)
— Что означает название этого отеля?
— «Нацукашии»?
— Да.
— Технически, это означает «ностальгия».
— Красиво. Отель, комната… всё красиво. Ты выбрал его?
— Номер — да. Подумал, что тебе понравится вид.
И тут свет в её красивых глазах потускнел, она отвернулась, подошла к сумке, которую бросила у входа, взяла её и отправилась через открытые раздвижные двери в спальню.
Терпение Кийо лопнуло. Он пошёл за ней.
Комната была длинной и узкой, с огромной кроватью и окнами, дающими вид на город с двух сторон. За ним была дверь в мраморную ванную с душевой кабиной, куда уместились бы пятеро, и ванной, где можно было плавать. Он разглядывал Ниам, а она прошла в ванную, пальцы скользили по стенам и поверхностям, пока она не прошла мимо него. Она без слов бросила сумку на кровать и смотрела на город.
— Теперь будет вот так?
— Как будет?
Рычание, которое он сдерживал, вырвалось, привлекая внимание Ниам. Наконец-то.
— Что с тобой? Злишься, потому что я не рассказал тебе о стае и о Сакуре до прибытия сюда?
— Было бы хорошо знать это, чтобы избежать засады, но я ни на что не злюсь.
— Ты — нечто. Ты почти со мной не говорила после самолёта.
Она прищурилась, вспышка гнева в её глазах извращённо радовала его.
— Ты ясно дал понять в самолёте, что не хочешь быть друзьями. Я следую твоему примеру.
Услышав обиду в её голосе, которую Ниам старалась скрыть, Кийо шагнул ближе.
— Ниам, это не личное. У меня просто нет друзей, — с нежностью сказал он.
— Ложь. Фионн — твой друг. Отец и дед Коналла были твоими друзьями. И Сакура уж слишком дружелюбна для врага… — Она встала, и разочарованный взгляд беспокоил его. — И это всегда личное, когда кто-то считает тебя недостойным дружбы.
— Ты определённо достойна дружбы. — Его гнев рос от разочарования. — И мне напомнить, что я рассказал тебе то, что никому не рассказывал?
— И ты пожалел, что рассказал об этом, раз проснулся и вёл себя как чужой мудак.
Он вздохнул, провёл ладонью по волосам, выбившимся из пучка на макушке.
— Я не жалею, что рассказал тебе о маме, если это помогло. — Кийо пытался подобрать слова, которые смягчат удар от следующей фразы. — Но не хочу, чтобы ты думала, будто моё признание что-то означало.
Это самые неправильные слова. Он понял это, как только они слетели с губ. Обида мелькнула в бирюзовых глазах Ниам, за ней быстро пришёл гнев.
Они смотрели друг на друга миг в молчании, он готовился к словесному удару. Но она снова удивила его.
— Понимаю, — со смирением произнесла она.
Растерявшись от резкой смены тона, он выгнул бровь.
— Что понимаешь?
— Как это бояться своих эмоций. Я не хочу к тебе сильно привязываться, зная, что тебе нельзя привязаться и спокойно уйти. И ты не позволяешь себе сближаться с кем-то, потому что никому не доверяешь.
Он не мог дышать от её смелой честности. Ниам отвела взгляд, но он успел заметить тёмное одиночество в её глазах.
— Ниам… — Он не знал, что сказать.
Да и что мог сказать, когда она права?
Она смотрела на город.
— Я не хочу проводить следующие несколько недель или дольше, пытаясь разгадать значение видения, с таким напряжением между нами. — Она поймала его взгляд с яростной, но холодной решимостью. — Мы — не друзья, — заявила Ниам без эмоций. — Мы тут для работы. Будем собой, а не холодно отталкивать друг друга, напоминая, кем не являемся друг для друга. Мы всё понимаем. Разговоры или история — ради миссии, их не нужно принимать как некую связь. Давай просто согласимся на это, чтобы понимали ситуацию.
Что-то похожее на страх заполнило грудь.
Но Ниам права. И он кивнул.
— Договорились.
Ниам снова отвела взгляд, но немного расслабилась, словно напряжение покидало тело.
— Что же, — она медленно выдохнула, — не знаю, как ты, но я могу съесть лошадь. То бенто в самолёте никак не насытило.
Волнение ещё гудело в нём, но Кийо заставил ещё раз кивнуть.
— Да, я не отказался бы от еды.
— Что посоветуешь? — Она высыпала содержимое сумки на кровать. — Пока ты говорил с парнем в фойе, я читала буклеты. В здании есть ресторан со звездой Мишлена. Может, там подают на ланч.
Кийо покачал головой, вдруг захотев показать настоящий Токио. Он думал, что ей понравится.
— Ты любишь суши?
Она нахмурилась, губы задумчиво дрогнули.
— Не знаю, — ответила она после паузы. — Вряд ли я ела до этого хорошие суши.
— Я отведу тебя на рынок Цукиджи на поздний завтрак.
— Рынок Скиджи?
— Рынок Цукиджи — самый известный рыбный рынок Токио. Там сотни лотков с едой и ресторанов. Там суши, сашими, жареная рыба. А ещё
— Ладно, хватит перечислять еду. — Она рассмеялась. — Я не знаю даже, что означают все эти названия, но голодна.
Кийо рассмеялся, и от этого звука Ниам удивлённо посмотрела на него.
— Что?
— Ты смеялся.
— И? — он нахмурился.
Она пожала плечами с румянцем на щеках.
— Ничего. Просто я не слышала твой смех прежде.
Это неправда.
Или да?
Как сильно он закрывался от неё?
Чёрт.
Кийо шагнул к гостиной.
— Иди, помойся первой. Сообщи, когда смогу использовать ванную. — Душ ему был нужен сильнее, чем еда.
— Я быстро, — пообещала она.
Ниам сдержала обещание, появилась в гостиной через пятнадцать минут, приняв душ и переодевшись в узкие джинсы и обрезанную футболку, которая демонстрировала манящую гладкую бледную кожу.