Саманта Тоул – Жажда скорости (страница 29)

– Я его сняла. Подумала, что сегодня должна хотя бы притвориться взрослой. И… не хотела позорить тебя, нося его.

Он смотрит на меня так, словно я лишилась рассудка. Глубоко в его глазах я вижу тьму.

– Я купил тебе эту проклятую штуку. И опозорить меня – это самое последнее, что ты сможешь сделать.

Я нервно сглатываю.

– Я могу надеть его обратно, если хочешь. Только он в номере наверху.

– Нет, все в порядке. – Он смотрит перед собой. – Просто никогда не снимай его по такой глупой причине. Я хочу, чтобы ты всегда была собой. Так уж случилось, что ты, черт побери, нравишься мне такой, какая есть.

Наконец, мы доезжаем до первого этажа, и я невероятно этому рада. Я почти уверена, что после этого комментария в лифте возник вакуум и высосал весь воздух, оставляя меня задыхаться.

Каррик ведет меня через вестибюль, держа руку на моей спине. Выходя к ожидающей нас машине, мы окунаемся в теплоту вечернего воздуха. Как только мы приближаемся, водитель открывает перед нами дверь. Я первая забираюсь внутрь, Каррик садится после меня.

И лишь когда мы оказываемся в небольшой пробке, я вспоминаю, что его кредитка все еще у меня.

– О, вот твоя карта, держи. – Достаю ее из клатча и протягиваю ему. – И спасибо за платье, – добавляю я.

Он глазами скользит по моему телу, а я думаю, что мне пора бы перестать смущаться под его внимательным взглядом.

– Это платье стоило каждого цента.

Я снова краснею. Мне правда пора привыкнуть.

Мы прибыли на прием. Каррик предлагает мне свою руку, чтобы помочь выйти из машины, за что я безмерно благодарна. Невыразимо легче сесть в машину, чем выбраться из нее в этом платье и в обуви на таких каблуках.

– Спасибо, – бормочу я, когда он закрывает дверь машины.

Затем он делает кое-что, удивляющее меня. Он берет меня под руку так, словно для него это самое естественное действие в мире. Может, так оно и есть. Он много времени проводит с женщинами. Наверняка он делает это неосознанно. Так что я не задаю вопросов и не пытаюсь разобраться, откуда появилось ощущение покалывания во всем моем теле.

Чувствую, как Каррик большим пальцем гладит мою руку, затем поднимает ее вверх и рассматривает с интересом.

– Выглядит симпатично, – улыбается он мягко.

И я растекаюсь, превращаясь в большую лужу девичьих сантиментов.

Только мы оказываемся внутри, я сразу принимаюсь осматриваться, изучая окружение. Само помещение кричит о роскоши и вкусе. Зал заполнен красивыми людьми, одетыми в шикарные одежды; на женщинах – роскошные и, вероятно, очень дорогие украшения, ниспадающие капельками льда. От каждого из присутствующих тянет благополучием и сытой жизнью. Это глянцевый фасад Ф1, которого я обычно не вижу, и потому чувствую себя не в своей тарелке.

Каррик берет для нас пару бокалов шампанского у пробегающего мимо официанта.

– Да начнется безумие. – Он чокается своим бокалом о мой.

И безумие – самое точное определение, потому что это единственный момент спокойствия, который нам – или, точнее, ему, – удается улучить. Как только люди замечают Каррика, они налетают на него, будто пчелы на мед.

Наблюдать за Карриком в естественной среде обитания невероятно увлекательно: с женщинами он, безусловно, очаровательный, но осторожный; это не тот расслабленный парень, с которым я обычно провожу время. Он более серьезный, сфокусированный, словно ему кажется, что он должен что-то доказать. Может, так оно и есть. Единственное, в чем я уверена, – я рада, что со мной Каррик не такой и чувствует, что может быть собой.

Я коротаю время с немаленькими бокалами шампанского, возникающими в моей руке магическим образом. После светской беседы с парочкой незнакомцев, я извиняюсь и отправляюсь в уборную.

Вернувшись на вечеринку, я вижу, что Каррик общается с привлекательной блондинкой. На его лице – широкая соблазнительная улыбка. Он выглядит очень заинтересованным этим разговором.

Меня поражает вспышка ревности. Мощная вспышка.

Раздосадованная своими чувствами, я решаю оставить Каррика общаться, а сама бреду к бару. Я хочу заказать пиво, но все женщины пьют вино, шампанское или причудливо выглядящие коктейли. Не хочется выделяться из толпы, стоя с бутылкой «Бада» в руке, словно белая ворона, потому на вопрос бармена о том, что буду пить, я заказываю шампанское. Вероятно, лучше продолжать в том же духе.

– Если ты хотела выпить, то должна была подойти ко мне и сказать. Я бы взял тебе чего-нибудь.

Я подпрыгиваю на месте, услышав голос Каррика, и скольжу по нему взглядом.

– Ты выглядел занятым. Не хотела вмешиваться. – Черт, прозвучало так, будто я его ревную. Я этого не хотела. Или хотела?

Его губы кривятся в ухмылке.

– Я не был занят. И ты всегда можешь вмешаться. Ты же знаешь.

Бармен ставит заказанный мною напиток на барную стойку. Каррик протягивает ему свою кредитку, прежде чем я успеваю хотя бы попытаться заплатить за себя.

– «Джемесон» со льдом, пожалуйста. – Я хмурюсь, и в ответ на это получаю отповедь: – Андресса, когда я куда-то веду женщину, то не ожидаю, что она будет платить за свою выпивку.

– Так ты бы поступал на свидании. Это – не свидание, – напоминаю я ему.

Бармен ставит виски перед Карриком. Мой спутник поднимает бокал, поднося его к губам.

– Может, и нет, но выпивка все равно за мой счет. Конец обсуждению.

– Неандерталец.

Он хрюкает от смеха. Я упомянула, что в этот момент он пьет виски?

– Черт, оно пошло в нос! – Он морщится, прикрывая лицо рукой.

Это зрелище навсегда запечатлеется в моей памяти: Каррик, весь такой неотразимый в своем дорогущем смокинге, с капающим из носа на подбородок виски. Смеясь, я беру с бара салфетку и протягиваю ему.

– Спасибо. – Он вытирается, затем качает головой, пытаясь осознать ситуацию. – Дерьмо, странные ощущения. – На его лице возникает мальчишеская ухмылка, он смотрит на меня и толкает локтем так, что на миг у меня перехватывает дыхание. – Итак, на чем мы остановились?

– Я назвала тебя неандертальцем, и ты носом всосал виски.

– Благодарю за исчерпывающий отчет. – Его ясные голубые глаза сверкают, отражая свет над барной стойкой. – Меня по-разному раньше называли, но пещерным человеком – ни разу.

Ставлю бокал на гранитную поверхность, устремляю взгляд на него, приподнимая брови. Подбородок упираю на подставленную руку и не отрываю от него глаз.

– Как тебя обычно называли?

– Ты имеешь в виду до секса или после?

Мое лицо немедленно становится пунцовым. Я не скромница, работаю с грубыми и сексуально озабоченными мужчинами дни напролет, но Каррик говорит о сексе настолько открыто, насколько может только он, и прежде я с таким не сталкивалась. Когда он говорит на эту тему, каждое слово кажется намеком. А может быть, я слышу намек, когда он говорит о сексе, потому что хочу, чтобы он сделал это со мной.

– Ты покраснела. – Кончиками пальцев он касается моей щеки. – Я смутил тебя?

– Нет. – Отклонив голову назад, я беру бокал и делаю глоток шампанского. Затем выпрямляюсь, боком прислонившись к барной стойке. – Как тебя называют до секса?

– Бог секса. Бабник. «Трахни меня, детка, поработай своим огромным членом, покажи, что истории о тебе правдивы».

Ладненько, вот теперь я определенно покраснела и даже не скрываю этого.

– Я поняла, – выдавливаю я, поднимая руку, чтобы прервать его, чем вызываю смешки с его стороны. – А как тебя называют после секса?

Он отводит взгляд, смотрит на массу людей перед нами. Выражение его лица меняется… Я не могу понять, что оно значит.

– Ублюдок. Козел. «Эгоистичный высокомерный мудак, который однажды станет никому не нужным гонщиком, до которого никому не будет дела и которого никто никогда не вспомнит».

Я чувствую, как воздух меняется, температура в комнате падает на несколько сотен градусов, и мне становится ясно, что он искренне верит в то, что только что сказал.

Этот красивый и талантливый мужчина думает, что закончит жизнь в одиночестве.

Я уставилась на него, ошеломленная. Как вообще подобное пришло ему в голову?

В это мгновение Каррик неотрывно смотрит на свой напиток, словно ему кажется, что там кроются ответы, которые он ищет, и он выглядит таким чертовски одиноким, что хочется его обнять.

Но я не могу.

Так что пытаюсь подбодрить его единственным доступным мне способом – юмором.

Ставлю бокал на поверхность стойки.

– Ну, это чушь собачья. Я всегда буду помнить тебя.

Он отрывает взгляд от виски и поднимает на меня.