Саманта Тоул – Жажда скорости (ЛП) (страница 55)

‒ Все? ‒ я поворачиваюсь щекой к ней.

Она бросает быстрый взгляд.

‒ Да, все хорошо. Только посмотрись в зеркало, когда закончишь с ним, ладно?

Я показываю ей большой палец и откусываю еще кусок.

‒ Так мы идем сегодня вечером куда-то? ‒ спрашивает она, опираясь о стол.

‒ Э.... не знаю. Скорее всего нет. Я все еще восстанавливаюсь после вчерашнего.

‒ Это ты сейчас так говоришь, но когда Каррик выиграет гонку, ты захочешь отпраздновать. ‒ Она опускает голову, когда понимает, что именно сказала.

Я поднимаю руку, останавливая ее извинения, и улыбаюсь, успокаивая ее.

‒ Ты права. Вероятно, мне не помешает развеяться. И будет приятно отпраздновать победу Каррика.

‒ Молодчина! Ну, мне лучше подняться наверх. Увидимся позже.

Разворачиваясь к своему столу, я кладу на него наполовину съеденный маффин и делаю глоток кофе, вытирая рот.

‒ Эй, а я получу кофе? ‒ Это Робби зовет Петру.

‒ Прости, у меня лишь две руки, и они обе были заняты. ‒ Она подмигивает мне и уходит.

‒ Слышала о таких штуках, как подносы?

‒ Слышал о таких штуках, как ноги? Используй их, если хочешь чего-то. Ты знаешь, где я. ‒ Подпрыгнув, она разворачивается и взбегает вверх по лестнице.

‒ Что у тебя есть такого, чего нет у меня? Кроме очевидного, ‒ говорит Робби, взглядом скользя по своей промежности.

Боже, сегодня он ведет себя как абсолютный мудак. Обычно я могу мириться с его чудаковатостью, но сегодня у меня нет сил быть к нему терпимой.

‒ Не знаю, Робби. Может того, что называют индивидуальностью? ‒ Я отворачиваюсь, но чувствую незавершенность. Я завелась и подозреваю, что весь стресс и накопившаяся внутри меня печаль жаждала вырваться наружу, чтобы обрушиться на него.

Я разворачиваюсь на табурете обратно.

‒ Знаешь, если тебе так сильно хочется поиметь Петру, тогда почему бы не перестать вести себя все время как придурок и для разнообразия побыть милым? Она могла бы заинтересоваться тобой.

Его лицо краснеет. Я смутила его.

Дело в том, что если вы смущаете мужчину перед другими мужчинами, то он будет бить в ответ, и удары будут грязными.

‒ Ты имеешь в виду, как ты сделала с Карриком? Не думай, что мы все не знаем, что ты полировала его член. А потом он послал тебя к херам куда подальше, вот ты и стала такой взвинченной язвой.

Чувствую, как в горле встал ком, а глаза начинает щипать.

Не плачь. Не смей, мать твою, плакать, Энди Амаро.

А что я могу сказать? Он еще как прав.

‒ Какого хера происходит?

Я смотрю туда, откуда раздается жесткий голос Каррика. Он стоит внизу лестницы и выглядит злым. Нет, не так. Он выглядит так, словно он в ярости.

Сначала я подумала, что он говорит со мной, но затем увидела его взгляд, сосредоточенный на Робби.

‒ Ничего, ‒ заикаясь, отвечает Робби. ‒ Мы просто...

‒ Не неси херню. Я слышал, что за гребаное дерьмо ты говорил. Дерьмо вроде этого доведет тебя до крупных проблем. ‒ Каррик смерчем проносится к доске объявлений, срывает оттуда листок, и даже не обращает внимания на упавшую на пол булавку.

Я застыла на своем табурете. Он до сих пор не посмотрел на меня.

Мне становится интересно, моя ли очередь следующая, но он начинает уходить, и я перестаю задерживать дыхание.

Быстрое втягивание воздуха заставляет Каррика остановиться у начала лестницы и развернуться к нам. Он шагает к Робби с яростной решимостью.

Я замираю в шоке, не уверенная, что делать. С остальными ребятами то же самое. Полагаю, Робби думает так же. Мы не знаем, что будет происходить дальше.

Когда Каррик останавливается в дюйме от лица Робби и сжимает руки в кулаки, я вздрагиваю, боясь того, что он собирается ударить Робби.

Робби отступает на один шаг.

‒ Ты надоедливый, мелкий мудак, Робби, и я по горло сыт твоим дерьмом. Собирай манатки и уматывай отсюда. Ты уволен.

‒ Ч-что? ‒ с трудом выдавливает из себя Робби.

Каррик делает очередной угрожающий шаг вперед, не оставляя пространства между ними.

‒ Ты глухой настолько же, насколько и тупой? Я сказал, ты уволен, так что катись отсюда на хер! ‒ Затем он разворачивается на пятках и стремительно несется из гаража.

Наступила кошмарная тишина.

С широко раскрытыми глазами я смотрю на Робби, который просто стоит, шокированный до черта.

Тогда я приступаю к действиям. Спрыгнув с крутящегося табурета, я бегу через гараж, добираясь до лестницы. Затем начинаю быстро по ней подниматься.

‒ Каррик! ‒ кричу я ему в спину, когда он уже почти на последней ступеньке.

Он останавливается и медленно поворачивается ко мне.

Я делаю еще пару шагов, уменьшая расстояние между нами.

‒ Прошу, пересмотри увольнение Робби. Он может быть придурком время от времени, но на самом деле это моя вина. Честно, это я начала. Я завела его, когда влезла не в свое дело. Я была сукой, а он огрызался в ответ. Если кто и должен быть уволен, то только я.

Он долго смотрит на меня, у него напряженное выражение лица, брови сведены на переносице.

Затем я вижу на его лицо расслабление, что-то теплое мелькает в его глазах.

Он качает головой.

‒ Робби оскорбил тебя на глазах у всех. А ты после всего этого бежишь ко мне просить о помощи для него, предлагая взамен свое рабочее место?

Я сделала шаг вперед, поднявшись на ступеньку.

‒ Я никогда не была умной. ‒ Я приподнимаю уголок губ в полуулыбке.

Подобие улыбки касается его глаз, а затем он снова становится серьезным.

‒ Еще раз так заговорит с тобой и пойдет прочь.

Я выдыхаю.

‒ Не заговорит. Спасибо.

Наши взгляды встречаются, и воздух между нами внезапно становится густым и наэлектризованным.

Я вижу, как это возникает в его глазах в тот же самый миг, когда и в моих ‒ воспоминания о Барселоне. Я в его руках... он во мне.

Он делает пару шагов вниз, приближаясь ко мне. Все это время он не отрывает от меня глаз. Мой желудок переворачивается, как какой-то акробат.

Он останавливается в шаге от меня.

Мое сердце начинает вырываться из груди.

‒ Я скучаю по тебе. ‒ Его голос такой низкий, настолько наполненный смыслом, что он крепко западает мне в душу.

Я делаю движение губами, выдыхая, чтобы начать говорить...