18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Саманта Тоул – Покоряя Шторм (ЛП) (страница 76)

18

Собравшись, я двигаю остальными пальцами.

Хорошо, у меня получается.

Сжимая и разжимая их, я передвигаю левую ладонь, а за ней следует и вся рука.

Ладно, а теперь мне нужно встать. Может, если я…

— Труди?

Что?

Кто это? Это… Сьюзи? Почему она здесь?

Используя все свои силы, я поднимаю отяжелевшие веки.

Всё словно в тумане. Темнота. Я не могу ни на чём сфокусироваться.

А затем я слышу, как кого-то зовут. Ещё больше криков.

Дэйв?

А потом Джейк… Я слышу Джейка. Он вернулся.

Слава Богу.

— Тру, — его голос прекрасен. — Тру, малышка. Я здесь.

Почему он звучит так испуганно?

Страх просачивается ко мне под кожу. Мне нужно, чтобы эти чёртовы глаза заработали! Проклятье!

После Джейк снова кричит:

— Позови доктора!

Доктора? Где я, чёрт возьми?

— Позови Еву и Билла!

Маму и папу?

Я чувствую прикосновение его пальцев.

— Любимая, я здесь. Я ждал тебя. Господи, малышка, я так по тебе скучал.

Скучал по мне?

С прикосновениями Джейка моё беспокойство растворяется. Клянусь, прикосновения этого мужчины имеют неведомую силу.

Я моргаю сквозь дымку, отчаянно желая увидеть его. Проходит, кажется, сотня лет, прежде чем мои глаза фокусируются.

А потом они находят его прекрасное лицо.

Он выглядит усталым. Словно провёл без сна несколько дней. Хуже всего то, что он испуган. Я чётко вижу это в его глазах.

Последний раз он выглядел так, когда я обнаружила ту девушку в его постели. И тогда он боялся потерять меня.

О, Господи, детка, что случилось?

Мне нужно поговорить с ним.

Собирая каждую унцию силы, находящуюся во мне, я заставляю себя раскрыть рот.

Я стараюсь произнести слова, но моё горло кричит от боли, и единственное, что выскальзывает из моего рта — это моё дыхание.

— Ш-ш-ш, не нужно говорить, милая, — с любовью глядя на меня, он убирает волосы с моего лица. — Всё хорошо. Ты в порядке.

Это не хорошо. Ничего из этого не хорошо.

Я закрываю глаза и чувствую слезу разочарования, стекающую по моей щеке.

Открываю глаза вновь и нахожу Джейка. Я вижу в нём нечто похожее на облегчение.

А затем боль в моей голове усиливается. Веки становятся ещё более тяжёлыми. И я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза…

***

Как долго я не сплю? Господи, моя голова гудит как сучка.

Я двигаю языком. Такое чувство, что я проснулась с таким ужасным похмельем, что даже для того, чтобы подвигать языком, мне приходится приложить кучу усилий.

Да чёрт побери, что со мной случилось?

Я роюсь в воспоминания, но на ум ничего не приходит. А от попытки голова начинает болеть только сильнее. Я помню, как была в постели с Джейком прошлым утром… принимала душ… Джейк просил меня остаться дома. А затем… ничего.

Если бы я не знала себя лучше, то подумала бы, что для меня настала мать всех похмелий, но это просто невозможно. Я же беременна!

Возможно, я не знаю, почему чувствую себя так дерьмово, но я точно знаю, что мне хочется пить.

С большим трудом я удерживаю глаза открытыми.

Требуется время, чтобы они привыкли к свету.

Потолок. Я вижу потолок. Такой ужасный может быть только в офисах. Как они их там называют, асбестовые потолки?

Почему я под ними? Где я, чёрт возьми?

Я делаю вдох. Горло горит огнём.

Джейк.

Джейк здесь. Я чувствую его запах рядом с собой.

С большим трудом я поворачиваю голову набок. Дерьмо, это больно. Джейк сидит на стуле возле меня.

— Привет, малышка, — он наклоняется и поглаживает меня рукой по щеке.

Мужчина изучает меня.

— Гд-д-е-е… — Господи, так больно произнести даже одно слово. Отголоски звучат в моей голове. Собираясь с силами, я заканчиваю: —… я?

Джейк придвигается ближе ко мне. Он наклоняется и целует мою руку, которую держит, а затем поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты в больнице, милая.

В больнице? Почему? Ребёнок в порядке?

— Ребё-н-нок? — выдыхаю я.

Я стараюсь сесть.

— Нет, — Джейк нежно останавливает меня. Не то чтобы мне удалось далеко продвинуться. Моя голова взрывается от боли, когда я пытаюсь подняться. — Не пытайся встать.

Я отрываю взгляд от Джейка и смотрю на свой живот.

Сердце падает вниз.

Там, где был мой живот, теперь плоская поверхность.