Саманта Тоул – Покоряя Шторм (ЛП) (страница 72)

О чём все они думали.

Беспокоились, что я поступлю так, как и всегда: брошусь прямо в руки к дилерам.

Но я не буду делать этого сейчас.

Всё и так плохо. Зачем им нужен трусливый я, стирающий боль коксом?

А с приездом Билла и Евы станет только сложнее.

Но я даже не осознавал насколько.

— Мистер и миссис Беннет, я очень сожалею о Тру, — я замечаю, что Дэйв старается не смотреть мне в глаза.

Ева осматривает царапины и ссадины Дэйва, а затем возвращается к его глазам.

— Дэйв, ты был с Тру, когда… она попала в аварию?

Он резко кивает, а затем смотрит в пол.

— Да. Я был тогда за рулём.

— Она… просыпалась после аварии?

Страх прилипает к моей коже. Я не задавал этот вопрос, потому что боялся услышать ответ. Я не могу думать о Тру, находящейся в агонии. Эта мысль просто разрывает меня на части.

Дэйв поднимает глаза и сначала смотрит на меня, а затем на Еву.

— Нет, — он качает головой. — Она не просыпалась.

Дыхание Билла замирает, как и моё собственное. Глядя на него, я понимаю, как ему сейчас плохо.

Небритый, помятый и тихий. Не тот Билли, которого я знаю.

Она его маленькая девочка. Это убивает его.

Нам нужно пройти через это. Им нужно увидеть Тру.

Я первый подхожу к двери, а они следуют за мной.

Их реакция ни чем не отличается от моей.

Я чувствую такую боль, слыша, как они горюют. Наблюдая, как они рыдают над её постелью.

Это разносит меня в пух и прах.

Я чувствую, что снова тону. И не могу сопротивляться течению, чтобы всплыть. Я задыхаюсь от эмоций в этой комнате. Мне нужно выйти.

Тихо выскальзывая из палаты, я оставляю их наедине.

С неясной, чертовски болящей головой, я присаживаюсь рядом с Дэйвом.

Долгое время мы сидим в тишине.

— Я не виню тебя, — наконец произношу я. Затем делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к нему. — Ты бы сделал всё возможное, чтобы защитить её. Я знаю, что ты за человек.

Дэйв поворачивается и встречается со мной взглядом. Он медленно кивает, а затем быстро отворачивается. Я не могу не заметить слёзы, наполняющие его глаза.

Вскоре дверь открывается, и появляются Билли и Ева.

— Мы можем его увидеть? — спрашивает он.

— Конечно.

Я встаю и веду их в палату к своему сыну, их внуку.

Я толкаю дверь. Рядом с инкубатором сидит медсестра и читает.

Она закрывает книгу и встаёт.

— Я дам вам время, — произносит женщина и выходит.

В палате наступает тишина, слышатся только звуки аппарата.

Я подхожу и смотрю на своего спящего мальчика. Каждый раз, глядя на него, я чувствую тяжёлое сочетание любви и горя.

Оборачиваясь, я вижу, что Билли и Ева всё ещё стоят у двери.

— Он спит, — тихо говорю я.

Билли двигается первым. Он подходит к инкубатору и становится рядом со мной.

Его дыхание замирает. Глядя на Еву, он говорит:

— Он похож на Тру.

Я прикусываю дрожащую губу, чтобы остановить поток эмоций, готовый вырваться наружу, и чувствую привкус крови.

Ева подходит, а я отхожу назад, уступая ей место.

Я понимаю их нерешительность насчёт того, увидеть его или нет, когда они зашли. Они бояться, что это всё, что может остаться от Тру.

Я знаю это, потому что сам чертовски боюсь этого.

Легонько прижимая руку к крышке инкубатора, Ева поворачивается ко мне.

— У тебя есть имя для него?

— Нет, — качаю я головой. — Мы так и не смогли решить.

У нас была куча споров с Тру об именах. Но теперь это совершенно не имеет значения. Я бы всё отдал за то, чтобы она была здесь и дала имя нашему сыну.

— Я не хочу давать ему имя, пока Тру не проснётся, — я прочищаю горло. — Хочу, чтобы она сама его выбрала.

Ева кивает.

— Думаю, ей это понравится, — она смотрит вниз на мальчика. — А сейчас, мой родной, — говорит Ева, улыбаясь, — пока твоя мамочка не проснётся, ты будешь ребёнком Уэзерс-Беннет.

Глава 22

— Хорошо, а в мире музыки… — я начинаю листать музыкальный журнал, который принёс мне Дэйв, — нет совсем ничего стоящего.

Закрывая журнал, я бросаю его на пол рядом со своим креслом, и он приземляется с громким хлопком.

Я откидываюсь назад, вытягиваю затёкшие ноги и зарываюсь пальцами в волосы.

— Что ещё происходит? Точно, сегодня Вики уезжает домой. Она оставалась так долго, как могла, милая, но сейчас ей нужно вернуться обратно, чтобы руководить журналом и чтобы у тебя была работа, к которой ты сможешь вернуться. Тебе вообще не нужно работать, но я знаю, как ты любишь своё дело. Ох, и не беспокойся о презентации книги. Издатели сказали, что её можно устроить в любой удобный нам момент, так что здесь не о чем париться… — делая глубокий вдох, я замолкаю и смотрю на Тру.

Её глаза закрыты, как и предыдущие четыре дня.

По мере того, как опухоль спадала с её головного мозга, её закрытые глаза приобретали всё более правдоподобный вид, так что теперь кажется, что она спит. Моя прекрасная спящая девочка.

Хорошие новости — теперь она дышит самостоятельно. Киш следит за её дыханием и как ей помогали или нет в первые несколько дней. Показатель её собственного дыхания возрастал ежечасно, и, когда он достиг девяноста процентов, Киш убрал аппарат искусственного дыхания.

Он убедил меня, что это весьма положительно повлияет на её выздоровление.

Я хочу питать надежду. Но боюсь этого.

Так что последние четыре дня, как и предыдущие три, я сижу здесь, в ожидании, когда она откроет глаза и скажет, как ей надоела моя болтовня.