Саманта Тоул – Покоряя Шторм (ЛП) (страница 66)

Я слышу голоса, выкрикивающие моё имя, но я не могу остановиться.

Тру.

Мне необходимо найти её.

Где же ты, малышка?

Я останавливаюсь. Почему я останавливаюсь?

Меня захватывают со спины, останавливают, удерживают.

Я не хочу, чтобы они прикасались ко мне. Я хочу Тру. Я просто хочу Тру.

— Подожди, помедленнее, Джейк. Ты здесь. Нам нужно пройти внутрь, — Стюарт с помощью Тома втаскивает меня через массивные двери в комнату.

Белая комната.

Везде этот чёртов белый цвет.

Теперь я сижу на стуле.

Но я не хочу сидеть.

Я встаю.

Все вскакивают следом за мной.

Стюарт. Том. Смит. Джош.

— Где Дэнни? — это я говорю?

— Он внизу, в отделении экстренной медицинской помощи, вместе с Симоной и Дэйвом, — отвечает Стюарт. — Почему бы тебе не присесть, Джейк?

Я качаю головой.

Как я могу сидеть, пока Тру… что? Пока она в операционной? Пока она… умирает?

Умирает.

Она умрёт?

Мой ребёнок тоже умирает?

Я потеряю их обоих? Они оба умрут как умер Джонни?

Почему всё это происходит?

Больно. Мне так чертовски больно. Будто мою грудную клетку разрывают на части и медленно, очень медленно высасывают из меня жизнь.

Двери открываются. Ко мне подходит мужчина в белом халате.

Белый.

Сочувствие.

Нет.

Я не хочу сочувствия. Я не хочу быть здесь. Мне нужно убраться отсюда. Мне нужно найти Тру.

Я просто хочу прикоснуться к ней. Обнять её. Никогда не отпускать.

— Мистер Уэзерс, меня зовут доктор Кимбл.

Мои внутренности до самых костей начинает пробивать дрожь.

— Тру… где она?

Доктор складывает руки перед собой, будто хочет помолиться, направляя их в мою сторону.

Мне всё это не нравится. Я хочу убрать его руки к чертям собачьим.

— Труди всё ещё в операционной, — его голос звучит по-деловому, так же, как звучал голос Джоша. — Она перенесла очень серьёзную травму головы…

Опять эти слова. Но теперь он использовал слово «очень». Джош не произносил слово «очень».

Это хуже. «Очень» — значит намного хуже.

Господи, только не это.

— … обильное кровотечение в полости черепа… давление на её мозг… отёк… ребёнок… роды…

Ребёнок.

Я встречаю взгляд доктора.

— Что? — вот, опять голос мой, но звучит он совершенно по-другому.

Доктор Кимбл переминается с ноги на ногу.

— Мы должны были принять решение, мистер Уэзерс. У нас не было лишнего времени. Ребёнок оказался в очень тяжелом положении. Его частота сердечных сокращений снижалась в геометрической прогрессии. У нас не было другого выбора, кроме как выполнить экстренное кесарево сечение.

Я прижимаю руку к груди, впиваясь пальцами в кожу и пытаясь облегчить мучительную, жгучую боль внутри меня.

— Но малышу всего двадцать девять недель… — я не могу дышать.

— С ребёнком всё в порядке, — он медленно кивает. — Мальчику немного затруднительно дышать самостоятельно из-за синдрома острой дыхательной недостаточности, который является очень распространенным явлением у недоношенных детей, но мы помогаем ему, и он хорошо реагирует.

— Мальчик? — по моей щеке скатывается слеза.

— Да, у вас сын.

Сын.

У нас сын, а Тру не знает об этом. Она должна знать. Мне нужно увидеть её и всё рассказать.

— Где он?

— В ближайшее время его переведут в отделение интенсивной терапии для новорождённых.

— А Тру… что будет… она выживет?

Он скрещивает руки на груди.

— Сейчас она находится в руках одних из лучших хирургов мира, и они делают всё возможное, чтобы спасти её.

— Она… — я делаю нерешительный вдох. — Она… выживет?

Я вижу этот взгляд, тот, который он, по его мнению, умело прячет, но я предельно чётко его вижу.

— Врачи делают всё возможное, чтобы помочь ей выкарабкаться, мистер Уэзерс.

И именно в этот момент мой самый ужасный страх становится явью.

Она может умереть.

Я могу потерять Тру, и у меня не будет возможности вернуть её назад.

Потерять её. Навсегда.