Саманта Тоул – Излечи меня (ЛП) (страница 31)

 Ничего хорошего не выйдет из наших с Мией разгоряченных спаренных тел. Ну вообще-то хорошо, конечно, будет, но после оргазма реальность быстро вернет меня с небес на землю.

 Она заслуживает намного большего чем то, что я могу ей предложить.

И я хорошо справляюсь, мне кажется. Я вот уже некоторое время тусуюсь с ней. Ладно, я знаю, что вы думаете, что я пробыл в ее компании всего-то неполный день. Но, поверьте мне, для меня это настоящий рекорд, что за все это время я ни разу даже не пытался заигрывать с ней.

Единственный раз я оступился с ней в машине, когда позволил себе небольшой невинный флирт. Это ничто по сравнению с тем, как я обычно подкатываю к девушкам.

Я просто не смог перебороть себя. И то выражение на ее лице... она была такой обалденно хорошенькой. Ее щеки порозовели, и она выглядела удивленной и смущенной. Такое ощущение, что до этого с ней никто и никогда не флиртовал, но если судить по ее внешности, то в это верится с трудом.

Мы вернулись в отель, и я готовлю для нас кофе на кухне. После того как мы пообедали в кафе, у меня оставался еще целый час перед тем, как поехать и забрать Дозера, поэтому я привез Мию обратно и скачал всю найденную мной информацию. Я все это распечатал, пока Мия ходила переодеть свою разодранную футболку. Перед этим она вернула мне мою рубашку. Мне совсем не стыдно признаться в том, что я понюхал ее, как только Мия вышла из комнаты.

От рубашки так приятно пахло. Возбуждающе.

Нет, серьезно, если бы Мия Монро была ароматом, заключенным в бутылку, я бы разбрызгал его по своей подушке. И по всей своей одежде. Дьявол, я бы и себя всего им обрызгал бы.

Когда она вернулась после переодевания, распространяя ванильный аромат вокруг себя, она была свежей после душа — ее волосы были до сих пор немного влажными. На ней был бледно-розовый топ и джинсы, обтягивающие попку. Мой член чуть не выпрыгнул из штанов при виде нее. Она выглядела умопомрачительно.

Мне потребовалось несколько минут, чтоб заставить свои мозги снова работать, перед тем как мы уселись и принялись изучать добытую информацию.

Она выглядела притихшей, пока я объяснял ей все то, что мне удалось раздобыть. Я затем оставил ее на веранде, полагая, что, может быть, ей требуется какое-то время, чтобы побыть одной и все обдумать.

 Вот поэтому-то я и торчу на кухне, готовя для нас кофе.

Я догадываюсь, что она рассматривает распечатанные мной бумаги. Я даже представить себе не могу, как должен чувствовать себя человек, которого бросила собственная мать.

 Меня никто и никогда не бросал, но зато мне пришлось пережить смерть своей матери.

Моя настоящая, биологическая мать, Абби, умерла при моем рождении. У нее были проблемы с сердцем, которые врачам не удалось вовремя установить, и поэтому она умерла при родах.

Они с папой не были женаты. Они были очень молоды, влюблены, не думали о противозачаточных средствах, и поэтому через девять месяцев случилось то, что случилось — привет, Джордан.

 После того как умерла Абби, отец растил меня в одиночку, при поддержке моего деда. Когда мне исполнилось два года, Бель — моя приемная мать, к которой я относился как к родной матери, потому что у меня никогда не было другой матери, — вернулась в город, и они с отцом снова начали встречаться. Они были парочкой еще с самой школы. Маме пришлось уехать сразу после школы, чтобы поступить в университет, а отец остался здесь и поступил в полицейскую академию. Перед тем как она уехала, они расстались. После этого папа встретил Абби, и на свет появился я.

 Моя мама умерла четыре года назад, и отец с тех пор не взглянул ни на одну другую женщину.

 У отца была очень непростая жизнь. Он потерял двух женщин, которых любил. Я думаю, смерть их обеих убила в нем всякую веру в любовь. И я его прекрасно понимаю.

 Именно поэтому я предпочитаю не ввязываться в отношения. Я обращаю внимание на противоположный пол, только когда мне необходима сексуальная разрядка.

 Вдруг зазвонил телефон.

— «Голден Оукс».

— Привет, сынок, как у тебя дела?

— Привет. У меня все отлично. Как там дед? Он еще не свел тебя с ума?

Он смеется.

— Потихоньку сводит, ты же знаешь своего деда. Как дела в отеле?

— Замечательно. У нас новая постоялица. Она пробудет тут целых две недели.

— Она? — тишина. — В отеле остановилась женщина?

— Да, пап, — я вздыхаю.

— Она одна?

— Угу.

— Сколько ей лет?

— Не знаю. Примерно моего возраста. Может, на пару лет младше.

— У нее есть парень?

— Черт возьми, пап! — я снова вздыхаю. — Я не в курсе ее личных дел, — ложь. — Потому что мне это не нужно. Я не собираюсь соблазнять ее, окей? Она не в моем вкусе.

 Последняя фраза — небольшая ложь. Мия не в моем обычном вкусе. Она нравится мне гораздо больше, чем девушки, которые в моем вкусе.

— По-моему, нет такой девушки, которая была бы не в твоем вкусе, Джордан.

— Нет, есть, — я говорю с усмешкой. — Я никогда бы не лег в постель со страшной девушкой. Черт, ты можешь поверить мне хотя бы раз в жизни?

— Боже, Джордан. Неужели тебе так необходимо чертыхаться в таком количестве?

— Да, мне это жизненно необходимо.

И как только родителям удается в считанные секунды превратить тебя из взрослого молодого человека в гребаного подростка?

— Итак, значит она страшная? — спрашивает он, не желая заканчивать этот разговор.

— Кто? — я включаю «дурочка».

Он громко вздыхает в трубку.

— Эта девушка, с которой у тебя совершенно нет намерения оказаться в одной постели.

— Ну... нет, она не совсем подходит под мое понимание «страшной».

Отец расхохотался. Очень громко.

Меня этот разговор реально напрягает.

— Послушай, па, я знаю, что ты думаешь, что я безответственный и безалаберный, и я также знаю, что у тебя есть все основания так полагать, но поверь мне, я смогу держать свои руки при себе и не распускать их. Я даже не приближаюсь к этой девчонке. Она гость в нашем отеле. И точка.

— Ээээй, успокойся, сынок. Во-первых, я не думаю, что ты безответственный и безалаберный. Ты меня понял? Просто я за тебя переживаю. Я как отец имею на это право. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, но у меня складывается такое ощущение, что ты ищешь счастье в неправильных местах. Особенно в последнее время.

Наш разговор принимает слишком серьезный оборот, и мне это не нравится. Я не люблю, когда мне лезут в душу. Особенно когда это делает мой отец.

Я опираюсь рукой о стену и прислоняюсь к ней лбом.

 Я выдыхаю.

— Я в порядке, па. И счастлив. Слушай, мне надо идти. Передавай привет деду от меня, ладно?

— Передам, — в его голосе звучит смирение, и я этому рад. Я хочу закончить этот разговор как можно скорее. — Береги себя, сынок. До скорого.

Я вешаю трубку и тут же осознаю, что забыл рассказать ему о том, что случилось с Дозером. Ну и ладно. Я не в том настроении, чтобы звонить ему прямо сейчас. Позже я все ему расскажу.

 Я выхожу наружу с нашим кофе. Мия сидит за столом. Она сняла свои солнечные очки и откинулась на спинку кресла. Ее голова откинута назад, а глаза уставились в небо.

Я неотрывно наблюдаю за ней немного дольше, чем положено.

Внезапно она поднимает голову, и я пойман с поличным — разглядывающим ее.

Делая вид, как будто нет ничего странного в том, что я разглядывал ее, я улыбаюсь, направляюсь к ней, и ставлю ее кофе перед ней на стол.

— Спасибо, — она улыбается мне, глядя снизу-вверх, и меня снова посещает такое чувство, как будто меня с силой толкнули в грудь.

 Эта хрень серьезно начинает сводить меня с ума. Не ее улыбки... нет, они прекрасны. Я говорю о своей реакции на ее улыбки, она выводит меня из себя. Моя реакция на нее.

Я сажусь напротив Мии. Устроившись поудобнее, я отпиваю свой кофе и ставлю чашку обратно на стол.

— Есть идеи, с чего бы ты хотела начать? — я киваю в сторону бумаг, что лежат перед ней на столе.

Мия делает глоток кофе, ее глаза неотрывно смотрят в мои из-за края кружки.