Саманта Тоул – Агония (ЛП) (страница 5)

— Арес?

Его глаза упираются в мои. Выражение его лица напряжено.

Я делаю маленький шаг вперед.

— Могу я попросить об одолжении?

Он медленно моргает и резко выдыхает.

— О каком? — из голоса сочиться раздражение.

— Я просто хотела попросить… не мог бы ты не упоминать об этом моему отцу… что видел меня здесь…

— Полуголую.

Мое лицо пылает.

— Да. Просто…я… — Как мне это сказать? — Просто я… — Не хочу снова разочаровывать его.

— Я ничего не скажу, — рычит он и снова поворачивается к своему шкафчику. — Нечего рассказывать.

— Спасибо, — мягко говорю я.

Он издаёт саркастический смешок, качая головой, и я чувствую, что, что-то упускаю.

Хочу спросить, почему я его так разозлила. Но я слишком труслива, чтобы сделать это.

Поэтому я снова держу рот на замке и направляюсь к двери.

— Арианна.

Я останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. Он стоит передо мной, на его лице все то же стоическое выражение.

— Что? — говорю я.

— Я хочу получить свою рубашку завтра. Чистую.

Что-то в том, как он сказал «чистую», наводит меня на мысль.

Он думает, что я грязная пьянчужка.

Я вдыхаю через нос.

Я больше не такой человек.

Я чиста, и трезва.

И мне не нужна его дурацкая рубашка. Лучше буду ходить с сиськами на виду, чем носить его одежду.

Я поднимаю подбородок и снова подхожу к нему.

Когда нахожусь в футе от него, я бросаю ему рубашку обратно. Он ловит ее одной рукой, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Оказывается, в конце концов, мне не нужно одалживать твою рубашку. — Затем я поворачиваюсь и выхожу оттуда.

Глава 3

Я вхожу в свою квартиру и закрываю за собой дверь, запирая ее на ключ.

Я бросаю взгляд в угол комнаты, где стоят мои краски и мольберт. Я смотрю на чистый холст, стоящий там, на мольберте, и молюсь о том, чтобы почувствовать что-нибудь. Хоть что-нибудь. Даже искра интереса или вдохновения была бы началом. Я была бы благодарен за это.

Но ничего.

Я не рисовала уже шесть месяцев.

С тех пор, как стала трезвой.

Живопись — это все, что я когда-либо знала. Все, что я когда-либо делала.

Я художник, который не может рисовать.

Такое ощущение, что я потеряла конечность.

С тех пор, как бросила пить, я не могу заставить себя приложить кисть к холсту.

В моей жизни был только один случай, когда я перестала рисовать. После того, как моя мать покончила с собой.

Я была той, кто нашел ее. Она висела на перекладине для одежды в их с отцом гардеробной. Это была высокая перекладина. Такой, на которую мой отец вешал свои рубашки. Мой папа высокий. Метр восемьдесят три. Моя мама была маленькой. Как и я. Я так похожа на нее. Иногда я думаю, не в этом ли часть проблемы. Что я напоминаю папе о ней.

Она использовала свой пуф, как подставку для ног.

Я вернулась домой после подготовки к тесту в доме друга. Мой отец был в отъезде с командой.

Она знала, что ее найду я.

И ей было все равно.

В день ее похорон я попробовала свой первый глоток алкоголя.

Мне было пятнадцать. Мой дядя, мамин брат, протянул мне стакан с коричневой жидкостью. Он сказал мне, что это бренди и что я должна выпить его, что он поможет в моем шоковом состоянии, что это поможет мне пережить этот день.

Он был прав.

Тот единственный стакан бренди помог мне пережить ее похороны.

И когда я проснулась на следующий день, и мне все казалось сложным, даже просто встать с кровати, я выпила еще один стакан бренди, чтобы помочь себе пережить этот день.

А где был мой отец, спросите вы? Ну, он был на работе. Вернулся к своей команде. Со своей настоящей семьей. Он оставил мне записку, прикрепленную к холодильнику, сказав, что он ненадолго.

И я осталась дома одна, в доме, где всего пять дней назад покончила с собой моя мать.

Алкоголь стал моим утешением в трудное время и помог мне вернуться к рисованию. Когда я пила, я чувствовала себя живой и вдохновленной.

Это делало все проще.

А теперь, когда у меня больше нет этого… я пуста.

Как холст, который стоит там и ждет меня.

Вздохнув, я снимаю обувь. Я ставлю сумку на кухонный стол, когда прохожу мимо. Затем я стягиваю с себя рубашку, которую одолжил у отца, и иду по своей крошечной прихожей. Я останавливаюсь у ванной и бросаю рубашку в корзину для белья. Я снимаю лифчик и джинсы, затем трусики и тоже бросаю их в корзину.

Я быстро принимаю душ. Оставив волосы мокрыми, я одеваюсь в чистые трусики, старый свитер из колледжа и шорты.

Я иду на кухню и беру стакан из буфета. Подхожу к крану и наполняю его водой.

Прислонившись спиной к стойке, я делаю глоток.

В моей квартире так тихо. Слишком тихо.

Тишина не идет мне на пользу. Слишком много времени для размышлений.

Я делаю еще один глоток воды, мои глаза закрываются, когда я моргаю.

Я медленно глотаю, позволяя воде стечь по горлу.

Мой разум дрейфует…

Водка.