Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 73)
– Мама! – кричит Мэддокс, обнимая ее, а все остальные молча наблюдают за душевными объятиями матери и сына и радостно улыбаются.
Весь остаток вчерашнего дня Бэйлор спала и восстанавливалась, а остальные пытались вернуться к нормальной жизни. Ее родители решили, что сегодня же вернутся на Восточное побережье, потому что и так оставили ресторан без присмотра слишком надолго. Скайлар останется здесь, пока Бэйлор не поправится. Она полетит обратно с нами, как только Бэйлор будет готова. Мэддокс даже пошел сегодня утром в школу – разумеется, после визита на кладбище. Он был вне себя от радости, когда я сказал, что мы все переезжаем в Мейпл-Крик. Правда, он сказал, что будет очень скучать по своей «пещере». Ему и невдомек, что я уже нанял рабочих, чтобы сделать такую же в Мейпл-Крик.
Ежедневные обследования Бэйлор продолжают показывать улучшение. Нам сказали, что если не случится ничего непредвиденного, то завтра ее выпишут. Я сижу на диване в ее палате, проверяя почту, когда она выходит из ванной. Я встаю и быстро подхожу к ней, чтобы помочь.
– Я вообще-то не совсем беспомощна, – говорит она. – Я вполне в состоянии дойти от ванной до постели. Даже сумела принять душ.
Я вдыхаю фруктовый запах шампуня на ее волосах, провожая ее к кровати.
– Знаю, что ты не беспомощна, Бэйлор, но прояви снисхождение. Я сидел здесь две недели, думая о том, смогу ли когда-нибудь что-нибудь для тебя сделать.
Она улыбается, когда я кладу ее в постель, накрываю одеялом и осторожно подтыкаю его вокруг нее.
– Знаю. Извини, – говорит она. – Для тебя это, наверное, было сущим адом. Твоя мама сказала, что ты почти не выходил из больницы.
Я устраиваюсь на постели рядом с ней и беру ее за руку.
– Слушай, мне нужно с тобой поговорить.
Она вздыхает:
– Что-то мне это не нравится.
– Я думаю, что Карен как-то связана с тем, что твоя преследовательница оказалась здесь, – говорю я. – Я пока не могу этого доказать и не уверен, что смогу, но я поручил частному детективу в этом разобраться. Пока что ему удалось выяснить только, что какая-то женщина звонила в полицейский участок за неделю до аварии, чтобы получить информацию о твоей преследовательнице. Но никто не может понять, откуда Карен вообще о ней узнала.
Бэйлор бледнеет:
– О боже! Это я виновата!
– Как ты можешь быть в этом виновата? – спрашиваю я.
Она качает головой, а ее глаза наполняются слезами.
– Это я сказала Карен, что у меня есть преследовательница, – объясняет она. – В тот день, когда она пришла к нам домой, я крикнула что-то вроде того, что была бы больше рада увидеть свою преследовательницу, чем ее.
– Тогда все понятно. И это только укрепляет мое подозрение, что за всем этим стоит Карен, – говорю я. – Сама подумай, Бэйлор. Твоя преследовательница объявилась на той же неделе, когда обвинения Карен в том, что я отец ее ребенка, провалились. Это не может быть совпадением! Она снова пыталась нас разлучить. Может, хотела тебя напугать или что-то в этом духе. У нее есть средства, и мы оба слишком хорошо знаем, на что она способна.
– Как эта женщина может опять ломать нам жизнь? Неужели это сойдет ей с рук, Гэвин?
– Об этом-то я и хотел с тобой поговорить, – объясняю я. – Мы можем подать на нее в суд. Мы вряд ли сможем выдвинуть уголовные обвинения, но вполне можем завести на нее гражданское дело.
– Подать на нее в суд? – спрашивает она.
– Да, если ты этого хочешь, милая. Я готов потратить все свои деньги, чтобы заставить ее заплатить за то, что она сделала, если ты этого хочешь. Но тогда нам придется остаться здесь или, по крайней мере, часто приезжать в течение долгого времени. К тому же у нас может не получиться собрать веские доводы, если мои парни что-нибудь не раскопают.
Я отпускаю ее руку и поднимаю ее голову за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Решать тебе, Бэйлор. Я сделаю так, как ты скажешь. Это твоя лучшая подруга погибла. Твое тело пострадало. Не спеши, хорошо все обдумай.
Она молча кивает и снова плачет, пока не засыпает в моих объятиях.
Вчера я работал до глубокой ночи и сегодня рано утром, просматривая документы по новой компании у себя в кабинете, замечаю сквозь стеклянные стены спешащую по коридору Скайлар. Я прищуриваюсь и внимательно смотрю на нее. Волосы у нее примяты, и я готов поклясться, что на ней та же ярко-зеленая кофточка, что и вчера в больнице. Я быстро подхожу к двери, облокачиваюсь на дверной косяк и пристально смотрю на нее.
Когда Скайлар меня замечает, то краснеет, прямо как ее старшая сестра – ну хоть на это ей хватило приличия.
– А что такого? – с невинным видом спрашивает она.
Я вопросительно приподнимаю брови.
– Утро после бурной ночи, да? Ты переспала с моим партнером… в его кабинете… со стеклянными стенами?
Она пожимает плечами и проходит мимо меня, игнорируя мои комментарии:
– Увидимся в больнице, большой брат.
Я качаю головой и иду в кабинет Скотта – он выходит из ванной. В его кабинете ужасный беспорядок. Диванные подушки валяются на полу. Повсюду разбросаны бумаги.
– Ты правда трахнул мою свояченицу в своем кабинете? – спрашиваю я, заваливаясь внутрь.
–
– Блин, Скотт, ты когда-нибудь повзрослеешь? – спрашиваю я. – Чувак, в больнице? Серьезно?
– Ну там было столько пустых палат, а в них столько совершенно прекрасных кроватей, что когда я наткнулся на Скайлар после того, как занес тебе вчера контракты…
Я смотрю на часы. Мэддокс скоро проснется.
– У меня нет времени на все эту фигню, – говорю я. – Мне нужно идти завтракать с Мэддоксом. Просто оставь Скайлар в покое. Ей не нужен очередной плейбой.
– Она
Я качаю головой, думая, как хорошо, что Пайпер – младшая сестра Бэйлор – находится вне досягаемости Скотта.
– Просто держи свою ширинку застегнутой. Пожалуйста, – прошу я. – Не хватало еще, чтобы Бэйлор волновалась из-за того, что ее сестра спит с половиной Лос-Анджелеса. Ей и так хватает волнений.
Он опускает голову.
– Прости, приятель, – говорит Скотт. – Это в любом случае было на один раз. – Он ухмыляется. – Ну то есть на пять раз, но больше это не повторится.
Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда замечаю нечто, от чего у меня глаза вылезают из орбит.
– И сотри чертовы отпечатки задницы со стеклянной стены!
– Она уже большая девочка, Гэвин, – говорит мне Бэйлор, когда я все же проболтался про похождения Скайлар. – Не каждый находит свою половинку в восемнадцать лет, знаешь ли. Она уже переспала с половиной Нью-Йорка, поэтому неудивительно, что здесь она занимается тем же самым.
– Ты не злишься? – спрашиваю я.
Она качает головой.
– Я давно перестала злиться на ее невоздержанность, – говорит Бэйлор. – Скайлар – прекрасная сестра, и я готова на все ради нее, но девушка из нее просто ужасная. Она соблазняет парней, но потом, как только они подают хоть какие-то знаки привязанности, бросает их. Просто она такая. И ее не изменишь.
– Может, стоит подарить ей брелок, – говорю я. – Эта чертова штуковина просто волшебная!
Бэй хихикает, и я осознаю, что впервые за месяц слышу ее смех.
Я наклоняюсь и целую ее.
– Если ты не злишься, то я, пожалуй, тоже не буду.
– У меня есть куча других причин, чтобы злиться, вместо того чтобы переживать по поводу похождений моей сестры.
Я киваю, молчаливо соглашаясь с ней.
– Меня сегодня выписывают, – с улыбкой сообщает она.
– Знаю. Я говорил с твоим врачом. Он сказал, что тебе можно лететь на самолете, но нужно будет прийти на осмотр к врачу сразу после того, как мы переедем. То есть если мы переедем. Ты уже что-нибудь решила?
– Да, – говорит Бэйлор, выпрямляя спину. – Я не хочу оставаться в одном городе с этой ужасной женщиной ни на минуту дольше, чем это действительно необходимо. Вчера я обсудила это с родителями Кэлли. Они оба согласились, что мы вряд ли сможем представить убедительные доказательства, потому что даже если Карен сообщила преследовательнице, где я нахожусь, она не может нести ответственность за ее действия. Они тоже не хотят разводить канитель. Это не сможет вернуть Кэлли.
Я целую ее в висок.
– Хорошо, тогда я запущу процесс переезда. Через неделю будет не слишком рано для тебя?
–
– Что угодно. Только скажи.